Гонка за счастье

      Луч солнца нагло светил в глаза, заставляя Юнги поморщиться и перевернуться, удобнее устраиваясь в тёплом кольце рук. Чуть повозившись, он закинул ногу на Чимина и, тут же почувствовав маленькие пальчики, гуляющие по нежной коже, улыбнулся. Родные руки мягко сжимали мышцы, пока омега что-то мурчал себе под нос. Сдвинувшись, Юнги уткнулся носом в любимую шею, вдыхая сгустившийся феромон. Чимин до сих пор, спустя целый год, слишком быстро возбуждался от его бёдер, и это, конечно же, безумно ему льстило.       Уютно устроившись, Юнги уже хотел доспать положенное время, как вдруг, лениво проурчав, омега перевернул его на спину, устраиваясь между ног. Чимин по утрам был особенно красив: светлые волосы пушились, напоминая одуванчик на его голове, лицо было немного опухшим после сна, а мягкие пухлые губы напоминали персики, такие же вкусные и сочные. Да и сам омега двигался немного замедленно. Само олицетворение уюта.       Обычно они любили нежиться втроём, после того как Соён приходил к ним и, забираясь в постель, укладывался между омегами, счастливо что-то фырча, но ещё вчера утром они увезли его к дедушкам, безумно соскучившимся по любимому внуку. Поэтому у них с Чимином точно есть достаточное количество времени для ленивого, нежного секса, который они особенно любили. Ведь обычно омеги могли уделить друг другу время только по ночам, когда их сын засыпал, или в те выходные Юнги, что выпадали на будни, когда Соён-и был в садике, в который он сам решил пойти.       Уложив ладони на мягкие щёки, Юнги нежно притянул Чимина ближе, целуя пухлые губы. Маленькие, чуть влажные ладошки вовсю гуляли по его телу, задирая футболку выше и сжимая бока. Они медленно целовались, словно растягивали удовольствие. Опустившись ниже, омега дал почувствовать жар собственного тела, проезжаясь пахом о чужой, ловя губами тихий хриплый стон.       Руки Юнги сжимали упругие ягодицы, наслаждаясь их мягкостью, пока Чимин, нежно порыкивая, спускался вниз, оставляя влажную дорожку от губ. Слегка прикусив бледную кожу внизу живота, он стянул чужие боксеры, целуя острые коленки. Иногда Чимину казалось, что ещё чуть-чуть — и он возведёт алтарь в честь этих прекрасных ног. Омега мог часами лежать на любимых бёдрах или массировать их, разминая уставшие мышцы.       Оставив парочку поцелуев на гладком лобке, Чимин поднялся выше и, втянув Юнги в поцелуй, аккуратно вошёл в растянутое с вечера колечко мышц. Хрупкое тело выгнулось в его руках, прижимаясь ближе. Он двигался медленно, но с каждым толчком приближал их к краю. Они никогда не могли продержаться долго по утрам.       Глаза закатывались в удовольствии, пока тихие стоны вырывались из горла, а руки нашли своё законное место на родной шее. Юнги мягко скрёб ногтями медовую кожу, наслаждаясь неторопливыми движениями. Член идеально растягивал его, головкой задевая простату и посылая обжигающие импульсы по телу.       Выйдя из припухшей дырочки и опустившись на кровать, Чимин повернулся к Юнги спиной и, призывно вильнув ягодицами, притянул омегу к себе.       Перевернувшись на бок, он устроился позади Чимина и, закинув его ногу на себя, медленно вошёл в мокрое колечко мышц, ловя губами звонкий стон. Омеги любили оба вот так, меняться местами в процессе, получая все виды удовольствия. Спустя год совместной жизни они полностью изучили тела друг друга и всегда угадывали чужие желания. Вот и сейчас Юнги понимал, что Чимин хочет кончить, находясь в любимых руках, и не имел ничего против этого. Иногда его омега становился безумно ручным, ещё более, чем обычно. Он и так был очень тактильным, но в такие моменты практически не отходил от старшего, стараясь находиться рядом, а Юнги понимал и принимал, держа его в своих руках.       Чуть прикусив место рядом с меткой, которыми они обменялись полгода назад, он ускорил движения, мягко надавливая ладонью на низ живота омеги, зная, что ему это нравится. Чимину доставляло особое удовольствие чувствовать Юнги в себе. Поэтому, прижавшись ближе, он перешёл на быстрые, но короткие толчки, покусывая медовую шею и нежно царапая гладкий лобок.       Почувствовав жар внизу живота, Чимин напрягся и, вжавшись всем собой в Юнги, кончил, разбрызгивая сперму по простыне. Проморгавшись и переместив ладонь на бледные ягодицы, он прижал омегу ближе к себе и сжал тугие мышцы. Сзади раздался тихий рык, и тут же Чимин почувствовал горячую сперму, что ударяла по нежным стенкам, заполняя его изнутри.       Аккуратно соскользнув с члена, он перевернулся и устроился на груди любимого, мягко вырисовывая на ней узоры, наслаждаясь ленивыми поглаживаниями по спине.       — Ты же не собираешься сейчас уснуть, правда?       — Почему нет? — Юнги улыбнулся. — Такой мягонький ты в моих руках и такая уютная кроватка…       — Котик, нам через пару часов за Соён-и уже ехать, ты же сам обещал его в океанариум сводить, — Чимин рассмеялся, смотря в прищуренные умоляющие глаза. — Так что вставай и пошли в душ.       — Ну не-е-е-е-ет, — простонав, омега уткнулся во вкуснопахнущую шею, накрывая их одеялом, — дай мне пять минуток, ну, пожалуйста...       — Юнги! — он взвизгнул от щекотки на рёбрах и, перекатившись на старшего, прижался к любимым губам. — Пять минут, и встаём.       — Мгм, — хитро улыбнувшись, Юнги протолкнул язык в податливый рот и, громко заурчав, вовлёк омегу в нежный поцелуй, наслаждаясь его мягкостью.

• ────── ✾ ────── •

      Зайдя в помещение океанариума, Соён, смешно расширив глаза, вертел головой из стороны в сторону, прикрывая пухлые губки пальчиками. «Весь в Чимина», — пронеслось у Юнги в голове. Усмехнувшись своим мыслям, он поднял сына на руки и, взяв омегу за ладошку, направился вперёд.       Спустя час хождения и рассматривания различных водных обитателей, Соён буквально прилип к стеклу, за которым плавала большая акула. Его не пугали ни зубы хищника, ни её боевые шрамы на серо-голубых боках. Он лишь мило махал ей рукой, смотря блестящими глазами за огромным хвостом.       — Соён-и, солнышко, может, уже пойдём? — уставший Чимин уже минут двадцать пытался увести сына от аквариума.       — Ну, папа! Это же акува!       Нахмурившись, омега перевёл взгляд на Юнги, что, как умалишённый, смеялся с того, как ребёнок произносит слово «акула». Каждый раз. Последний час. Ещё немного, и у Чимина начнёт дёргаться глаз. Он устал, он хочет домой и хочет есть.       Вскинув голову, Юнги, сократив между ними расстояние, прижал омегу к себе, утыкая маленький нос в свою шею. Он всегда чувствовал, когда с Чимином было что-то не так. Вот и сейчас он пытался понять, что именно могло расстроить обычно спокойного омегу. Наклонившись чуть ниже и оставив поцелуй на подставленной шее, его осенило: течка. У Чимина через неделю должна была начаться течка, и в это время он всегда становился слишком чувствительным.       Поэтому, развернувшись в родных руках и уложив голову омеги себе на плечо, чтобы не лишать его успокаивающего запаха, Юнги мягко подозвал Соёна ближе.       — Медвежонок, давай договоримся, — он улыбнулся, заметив сосредоточенное личико сына, — мы сейчас поедем домой, а в конце месяца снова придём сюда и навестим твою акулу, м?       — Но посему мы должны уходить? — посмотрев за спину омеги, мальчик сжал губки. — Папочке плохо?       — Папочка устал, маленький. Поедем домой, м?       С Соёном было просто, ведь их ребёнок рос поистине замечательным и понимающим. С ним всегда можно было найти компромисс, и чем старше он становился — тем реже были истерики в их семье. Поэтому, мелко закивав, малыш подошёл к омеге и, вытянув ручки вверх, забрался к нему на руки, оставляя поцелуй на бледной щеке.       Притянув Чимина к себе за талию, Юнги медленно направился к выходу, стараясь окутать любимого своим феромоном, чтобы ему стало хоть немного легче и спокойней.       Добравшись до дома, он первым делом переодел Соён-и и, оставив ребёнка с игрушками, направился в их с омегой спальню. Чимин сидел на краю кровати, лениво стягивая джинсы и что-то бурча себе под нос. О, Юнги знал это состояние. Сейчас ему нужно было максимально окружить омегу уютом и заботой. И ему это безумно нравилось.       Опустившись на колени, он помог ему избавиться от джинсов и, стянув носки, оставил поцелуй на лодыжке. Сняв с Чимина свитер, Юнги надел на него домашнюю футболку и шорты, мягко целуя подставленные губы. Он обожал заботиться о младшем и каждый раз делал это с удовольствием. Освободив маленькие пальчики от колец, Юнги аккуратно сложил их в шкатулку и сел рядом, сразу сгребая омегу в объятия.       — Чего хочется, солнышко?       — Кушать и обниматься, — уткнувшись в чужое плечо, Чимин неожиданно тихо всхлипнул. — Прости, что я так себя веду.       — Эй, ты чего, — прижав несопротивляющееся тело ещё ближе, он медленно раскачивал его в своих руках. — Я люблю любого тебя, ты же знаешь. Всё в порядке, хороший мой. Сейчас я приготовлю нам поесть, а ты пока поваляешься на диване с Соён-и, м?       — Правда?       — Конечно, — мягко улыбнувшись, Юнги поднял омегу на руки, наслаждаясь любимой улыбкой, — идём.       Лёжа на диване в обнимку с сыном и укрытый, кажется, самым огромным пледом в их доме, Чимин задумался: счастлив ли Юнги? Нет, он прекрасно знал, что старший любит их с Соён-и, но… хотел ли когда-нибудь омега своего ребёнка? Родного? Ведь если да, то Чимин никогда не сможет ему этого дать. Даже их продвинутая медицина не научилась оплодотворять омегу от омеги. А эко… он думал об этом, но захочет ли Юнги носить в себе ребёнка от неизвестного альфы? И как его работа? Гонки?       Эти мысли крутились в его голове последние месяцы, ведь старший настолько обожал и любил Соёна, что иногда Чимину казалось, будто Юнги жалеет, что у них не будет ещё одного ребёнка. Хотя он никогда не слышал об этом от омеги, но мысли уходить отказывались, крепко держась в голове.       Поговорить с ним было отличным выходом из этой ситуации, но… Чимин боялся. Боялся услышать ответ. Что они будут делать, если Юнги скажет, что хочет ещё одного ребёнка? Они даже брак на законных основаниях заключить не могут. Единственное, что омеги смогли сделать, так это нотариально дать старшему права опекунства над Соён-и и над Чимином, в случае его недееспособности. Поэтому они не смогут взять ребёнка из приюта, им просто-напросто государство не позволит.       Он буквально изводил себя всем этим, боясь каждого разговора с Юнги. А вдруг вот сейчас он скажет, что им нужно расстаться, потому что он хочет нормальную семью?       — Солнышко? — осторожно дотронувшись до плеча младшего, омега мягко улыбнулся. — Ты чего завис?       — А… да так, — Чимин покачал головой, — ты закончил?       — Мгм, пойдёмте кушать.       Юнги видел, что с любимым что-то происходит в последнее время, слишком уж часто тот начал «зависать». Но каждый раз он говорил, что всё в порядке и беспокоиться не о чем, заставляя старшего тем самым нервничать всё больше и больше.       Вечером, уложив сына спать, Юнги стоял под тёплой водой, пытаясь расслабиться. Чимину с ним плохо? Что-то не так? Он болен? Он хочет уйти? Эти и сотни подобных вопросов разрывали его голову, пока Юнги пытался понять — что происходит с его омегой.       Вздохнув, он прислонился лбом к холодной плитке и, немного поразмыслив, решил: надо вывести любимого на разговор. Сегодня же.       Зайдя в спальню, Юнги нежно улыбнулся: Чимин печатал что-то в ноутбуке, поправляя вечно сползающие с переносицы очки. Он выглядел одновременно мило и безумно горячо, хотелось прижать родное тело к себе, покрыть медовую шею кусачими поцелуями и… так, стоп. Сначала разговор, потом всё остальное.       — Солнышко, ты занят?       — М, — подняв голову, Чимин мягко улыбнулся, — не сильно. Ты что-то хотел?       — Да, я хочу поговорить, — Юнги точно увидел, как омега дёрнулся от этих слов. Что с ним происходит?       — О ч-чём?       — Мин-и, я вижу, что с тобой что-то не так в последнее время, — убрав с колен ноутбук, он лёг на мягкие бёдра. — Расскажи мне, я переживаю за тебя.       — Котик, ты… — Чимин напрягся, а пальцы, что нежно чесали голову омеги, застыли в волосах, — хочешь ещё детей?       — Детей? — ему сейчас послышалось?       — Ну… да?       — Так, давай по порядку, с толком и расстановкой. Что происходит в твоей голове, хороший мой?       — Я просто подумал, что если ты захочешь ещё детей, то никто из нас не сможет оплодотворить второго, а эко это сложно и муторно, — омега тараторил, боясь смотреть в любимые глаза. — Но и из приюта нам никого не взять. А вдруг ты захочешь сам родить? Вдруг захочешь нормальную семью и уйдёшь от нас к какому-нибудь альфе, и…       — Стой, — тихо рыкнув, Юнги поднялся выше и на пару секунд прижался к искусанным губам. — Я люблю тебя. Я люблю Соён-и. Ты мой любимый человек, мой партнёр и мой муж, пусть государство этого и не признаёт. Он мой сын. Мне плевать, что он не мой биологически. По документам и здесь, в реальной жизни, он мой. Слышишь? — Чимин смотрел на него, тихо шмыгая носом, пока по пухлым щекам текли слёзы. — Мне никто не нужен, кроме вас. Ни сейчас, ни потом. У нас нормальная семья. Самая нормальная из возможных, и чтобы я больше подобного от тебя не слышал, договорились?       — Ко-о-о-о-о-отик, — прижавшись ближе, Чимин пачкал чужую футболку своими слезами, — я т-так тебя люблю-ю-ю-ю-ю…       — Ну-ну, солнышко, — посадив омегу к себе на колени, Юнги принялся укачивать его, покрывая мокрые щёки поцелуями, — я здесь, я рядом. Я никуда от вас не денусь, обещаю.       — Точно-точно?       — Точнее не бывает. Сам подумай, кто меня ещё терпеть такого будет, м? — он улыбнулся. — Воняю всё время машинным маслом, по ночам пропадаю, да ещё и стирка у тебя постоянная. Тц, какой ты у меня несчастный, Мин-и.       — Эй! — стукнув ладошкой по плечу, Чимин воинственно нахмурился. — Тебя в этом доме любят, но никак не терпят.       — Я знаю, мой хороший, просто нужно было тебя немного развеселить.       — Прости, что молчал, я просто…       — Боялся услышать мой ответ? — Юнги понимающе улыбнулся. — Я понимаю, не переживай. Но в следующий раз, пожалуйста, постарайся, хорошо? А то я все нервы себе истрепал, пока думал, что с тобой происходит.       — Прости…       Прижавшись ближе, Чимин уткнулся в бледную шею, вдыхая успокаивающий феромон. Юнги рядом, а значит всё будет хорошо.       — Кхм, солнышко…       — М?       — Давай котёнка заведём? — омега улыбался, смотря в расширившиеся глаза. — Мы с Соён-и давно хотим.       — Опять заговор против бедного меня, — Чимин рассмеялся и покачал головой. — Вы считаете, что мне мало двух кошаков в виде вас?       — Кошаков много не бывает.       — Дай угадаю, ты уже кого-то присмотрел, так?       — Ну ты только глянь, — завозившись, Юнги тут же достал свой телефон и принялся что-то листать, — вот!       На фотографии Чимин увидел маленького котёнка серо-голубого оттенка, с белым пузиком и лапками, будто в носочках. Повернувшись, омега взглянул на Юнги и мысленно пропищал: тот смотрел на него такими глазами, что просто не было и шанса отказать ему.       — Хорошо, можешь завтра съездить забрать… Котик! — его резко повалили на спину, вовлекая в мокрый поцелуй. — Милый, мы сейчас заведёмся…       — О, да…       Накрыв их одеялом, Юнги вновь прижался к любимым губам, прохладными руками пробираясь под футболку омеги и устраиваясь между его ног.

• ────── ✾ ────── •

      — Соён-и, у нас есть для тебя сюрприз.       Чимин смотрит на сына, что пытается устоять на месте, сжимая маленькие ладошки в кулачки. Они оба вздрагивают, когда слышат звук открывающейся двери, и малыш сразу бежит в коридор, встречать любимого папу-котика с работы.       — Это… котёнок? — он с любопытством в глазах разглядывает небольшой комочек в руках омеги. — Это мне?       — Тебе.       Отдав животное ребёнку в руки, Юнги с Чимином тихо наблюдают за тем, как нежно Соён гладит котёнка, аккуратно прижимая к себе.       — Плавда-плавда? — повернувшись к родителям, он смотрит на них, ярко улыбаясь.       — Да, милый, он теперь будет жить с нами. Ты рад?       — Дя! — усадив котёнка на диван, Соён осторожно целует пушистую мордочку. Он помнит: маленьких обижать нельзя, так ему всегда папы говорят. — А как его зовут?       — Давай ты сам придумаешь? — сев рядом, омеги переглядываются.       — Он такой селенький, а пузико беленькое, — мальчик на секунду задумывается. — Акува!       «Блять», — мысленно ругается Чимин, смотря на старшего, что, согнувшись пополам, вытирает слёзы от смеха.       — Ну, акува так акува, — вздохнув, тихо смеётся, принимая неизбежное.