Отдаваться вместе

Громкими хлопками в лабораториях Ёнсе никого не удивить, но взрывы… Как бы сильно преподаватели не поощряли своих студентов грызть гранит науки, но выбитые окна, пожар и полное уничтожение реактивов и дорогого оборудования для них — это нонсенс и прямая дорога к отчислению. Бонусом идет огромный счет, адресованный родителям или другим опекунам. Периодически такое действительно случается, но в этот раз сумма и количество нулей в требовании о возмещении ущерба просто колоссальная. Впрочем, для виновников это не проблема. Как и для того, кому придется покрывать все эти расходы. — Идиот, из-за тебя я пропустил прошлый показ Dior и точно не попаду на следующий, — тихо шепчет Чимин, сидя перед дверью ректора, за которой слышится пронзительный ор. Тэхен без всяких проблем улавливает в нем их собственные имена, но не придает этому никакого значения. Чимину он не отвечает. Скучающе качая ногой, безучастно смотрит в окно, уже зная, что он все решит. Их не отчислят. Компенсацию выплатят. А сверху университет получит щедрое вознаграждение, половина которого уйдет в карманы совета директоров. В плюсе останутся все. Даже они. — Че, язык проглотил? — продолжает шипеть Чимин каждый раз, как за матовым стеклом появляется тень. Он ждет, что ректор вот-вот выскочит наружу и будет орать на них напрямую. Трусишка. Тэхен отлично понимает, что никто на них голос не поднимет. Знают, кто стоит за спинами двух омег, что несмотря на свое скверное поведение собственными мозгами снова и снова попадают на верхние строчки учебного рейтинга. Наконец дверь открывается и оттуда выходит секретарь Чхве. Смотря на них с усталой улыбкой, она дергает головой в сторону собственного кабинета, и они все понимают без слов. Да и сценарий давно отработан, ведь далеко не в первый раз им приходится оказываться в приемной ректора. Чимин подрывается первым, залетая через старую дубовую дверь прямо за ней, пока Тэхен вальяжно поднимается и неспеша замыкает процессию. Мягко закрывая за собой, он спиной приваливается к стене, что обита дорогим деревом, и незаинтересованно прикрывает глаза, пока Чимин взбудоражено меряет кабинет шагами. — Ему уже позвонили? Сильно злой? — тараторит он, не скрывая собственного волнения. Будто он хоть раз давал повод бояться его по-настоящему. — Студент Пак, успокойтесь. Ваш дядя уже обо всем знает. Он согласился покрыть компенсацию и выписал университету щедрый чек, но вы же понимаете, что для спокойствия других студентов мы все же вынуждены будем принять меры. Меры? А вот это уже интересно. Тэхен заинтересованно вслушивается, пока вопрос за него удобно задает Чимин. — Какие еще меры? — недовольно бурчит он, дуя свои невозможно пухлые губы. Тэхен уверен, что сегодня ночью они станут еще больше от его собственных. А после и нижние тоже. Они у Чимина не менее объемные. Сладкие, вкусные, с приторным кокосом, что будет стекать по его сдобным бедрам прямо… Черт. Он опять думает не о том. — Мы вынуждены вас отстранить, — твердо чеканит секретарь, смотря на разбушевавшегося студента сквозь оправу тонких очков. Тэхен уверен, что они стоят несколько ее официальных зарплат. И точно знает, что куплены они на бабки женатого ректора, что жарит свою подчиненную прямо посреди пар, когда никому нет до них дела. Никому, кроме Тэхена, конечно же. Ему нравится рыться в грязном белье своего окружения. А Юнги с радостью предоставляет ему всю доступную и недоступную информацию, напрягая свою службу безопасности всякий раз, как Тэхен просит. Первое время альфа делал это со снисходительной ухмылкой на лице, но спустя уже несколько досье с удовольствием валялся рядом и разбирал фотки с очередного тайного свидания университетской медсестры и одного из студентов. Видео из отеля, кстати, прилагалось. Им понравилось. Как и кровати Тэхена, что Юнги пришлось спешно заменить, пока Чимин не вернулся с очередного показа, прибрав к рукам частный самолет корпорации «Мин Фармацевтик». Узнай он, как страстно они трахались в его отсутствие — точно закатил бы скандал. А за пределами постели Тэхен с Юнги любят покой. — Всего то? — скучающе выдыхает он одновременно с возмущенным визгом Чимина. — Что-о? В смысле? У меня проект! — Чимин недовольно топает ногой, зло смотря на секретаря. Так, будто он хоть что-то решает. — Вы не можете меня отстранить! Я лучший студент этого задрипанного университета! — Студент Пак, мне жаль, но это не обсуждается, — терпя оскорбительные слова в адрес одного из старейших университетов страны, чеканит секретарь. — Даже этот вариант кажется слишком лояльным. Мы не можем подавать дурной пример другим студентам. Вас спасает только ваша успеваемость. Иначе… — Нас спасают деньги Юн… — Кхм, — Тэхену приходится наконец подать голос, пусть и еле слышным покашливанием, чтобы Чимин наконец вспомнил, где он и с кем разговаривает. А главное о ком. Конечно, секретарь Чхве обо всем догадывается, ведь палились они не единожды, но пренебрегать рамками приличия все же не стоит. — Деньги дяди! — тут же поправляет себя Чимин. — Вы не можете нас отстранить. Отстраняйте Тэхена, а мне нужно закончить проект. Ну да, конечно. Тэхен мысленно усмехается, уже представляя, как громко будет Чимин визжать, когда они наконец-то окажутся дома. Хотя есть вероятность, что начнет он прямо с машины. Уж слишком силен его ебаный комплекс отличника. Вообще-то Тэхену тоже нужно сдавать дурацкий проект, но он совершенно не переживает. Пока Чимин тратит выделяемые ему бабки на шмотки и бесконечные полеты на показы мод, Тэхен давно выкупил себе небольшое здание и оборудовал в нем лабораторию. Его маленькое убежище, о котором известно только Юнги. И которое вновь его выручит, позволив завершить и сдать все вовремя. Чимин же… Что ж. Тэхен уже представляет, как смешно вытянется его лицо, когда будут оглашены результаты индивидуальной исследовательской работы. Ему снова придется подвинуться в университетском рейтинге, уступив первое место Тэхену. Он знает, что это временно, но его, в отличие от Чимина, нахождение чуть ниже никак не ущемляет. Главное то, что у него в голове. Баллы — лишь второстепенный показатель академических навыков. Тэхен знает, что настоящая сила кроется не в них, а в том, что переходит грани дозволенного и нарушает правила научного сообщества. Именно поэтому в списке желаний для Юнги иногда появляются реагенты, которые невозможно достать в Корее. И незаконно провозить на ее территорию. Но для этого альфы нет невозможного. Особенно когда он хочет порадовать одного из своих любимых омег. В отличие от Чимина Тэхен не обольщается и прекрасно знает, что они равны в глазах альфы. Как инь и ян. Если одна половина отпадет, вторая тоже потеряет всякий смысл, ведь идут они комплектом. Тэхену быть чьим-то дополнением не то, чтобы нравится, но это лучше, чем жить на стипендию и симулировать оргазмы под неопытными ровесниками. Тем более, без Чимина под боком. Юнги способен дать намного больше. И дает. А Тэхен… Тэхен старается не заострять внимание на том, что от альфы ему нужны не только деньги, секс и покровительство. Думать о чувствах в двадцать первом веке так скучно. Тем более, пытливому уму, что любит все рационализировать, сбрасывая на феромоново-гормональную игру. — Простите, но мы правда делаем все, что возможно. Вы уничтожили одну из центральных лабораторий. Ваша… — на секунду секретарь Чхве запинается, но все же продолжает. — Ваша потасовка уже утекла в сеть. Общественность будет требовать вашего исключения, и чтобы замять это дело понадобится много сил и… — Мы можем идти? — спокойно перебивает ее тут же напрягшийся Тэхен. Черт подери, он не учел, что хоть в лаборатории они и были вдвоем, но дверь в нее имеет небольшое окошко. Его как раз достаточно, чтобы в красках записать очередной конфликт двух разгоряченных омег. Ему нужно как можно скорее связаться с Юнги. — Дядя все решит. Если понадобится, подключится его пиар-служба. Деньги вы получите и без нашего присутствия. Нет смысла попусту тратить тут время. Больше, чем рыться в грязном белье, Тэхен любит напоминать о своем положении. Не орами и криками, как Чимин, а со спокойной вежливостью, что гуляет по самой грани на пару с наглостью. — Д-да, — с небольшой заминкой выдыхает секретарь Чхве. Тэхен отлично видит, как дергается ее глаз, но позволяет ей в очередной раз проглотить унижение от студента. Пусть официально он намного ниже по социальной лестнице, но они оба отлично знают, что и он и Чимин ценнее любого из сотрудников Ёнсе. Во всех смыслах этого слова. — Вы можете идти, — поджимая тонкие губы, она отворачивается, притворяясь, что потеряла к ним всякий интерес. Тэхен знает, о чем она думает. Секретарь Чхве тоже омега, что ложится под высокопоставленного альфу, вот только ректору даже такого престижного университета как Ёнсе далеко до владельца международного конгломерата. Он так же знает, что среди преподавателей ходят слухи о том, что их с Чимином отношения с дядей выходят за пределы родственных. Вот только им и в голову не приходит, что никакие они не племянники и вообще знакомы с Юнги всего пару лет. Но знать им об этом не обязательно. Не смотря на Чимина, Тэхен открывает дверь в ее кабинет и выходит в приемную, спокойно двигаясь в сторону выхода. Чимин громко топает следом. На удивление молча. По пути набирая сообщение Минхёку, Тэхен кивком головы здоровается с проходящими мимо студентами, что уже в курсе об очередной выходке главных звезд Ёнсе. Плевать. Они не в первый раз что-то ломают. А то, что масштаб с каждым разом будет только возрастать, было очевидно с самого начала. Вообще-то когда-то они с Чимином были лучшими друзьями. Живя в закрытом комплексе для врачей элитной клиники, они были единственными ровесниками на всю, усеянную небольшими особняками улицу. Родители поспособствовали тому, чтобы они попали в один класс престижной частной школы, вот только не сообщили о том, что звездой может стать только один из них. В младшей и средней школе дети не думают о таких мелочах, но, когда переходят в старшую — все меняется. Устоявшаяся годами классовая система требует во главе иерархии одну омегу и одного альфу. Вот только Тэхен и Чимин оба омеги. И оба хотели быть лучшими во всем. Точнее, хотел быть Чимин. Тэхену же просто нравилось Чимина провоцировать. Тот всегда так забавно орал и куксился, что его хотелось пожамкать за пышные щечки и раззадорить еще больше. Далеко не сразу Тэхен понял, что это совсем не дружеские желания. И в полной мере осознал только с наступлением первой течки, когда во снах ему приходили не школьные качки, а Чимин. Его кокосовая стервочка, которую он жаждал заполучить себе любой ценой. Вот только пока он осознавал весь спектр своих чувств, Чимин во что бы то ни стало стремился стать королем школы. Единственным, неповторимым и недосягаемым, даже не подозревая, что еще тот, с кем они пару лет назад делили одно мороженое на двоих, уже строит на него свои планы. И далеко не дружеские. Так из лучшего друга Тэхен превратился во врага номер один. Конкурента, что всегда следовал за Чимином тенью, норовя сбросить с головы корону. Так думал Чимин. Тэхен же просто хотел оставаться тем, кто вызывает в Чимине больше всего реакций. Он менял подружек, как и парней, но Тэхен всегда оставался в его жизни. Именно благодаря Чимину он полюбил науку. Благодаря ему расцвел в прекрасного статного омегу. Только из-за него у Тэхена всегда были высшие баллы. Чимин был его единственной мотивацией становиться лучше, ведь иначе Тэхен отстанет. А значит, перестанет быть угрозой желанному статусу. И быстро будет похоронен под всеми остальными, кто до его кокосового высочества просто не дотягивал. Тэхен дотягивал всегда. Дотягивает до сих пор. И будет дотягивать впредь. Хотя он уже добился всего, что хотел. Чимин принадлежит ему целиком и полностью, хоть и сам не до конца это понимает. Но это сейчас, а тогда… Тогда Тэхену приходилось бросаться за желанным омегой и в огонь, и в воду. Так они, к слову, говоря, и оказались в постели Юнги. Чимин, потому что ужасно захотел статного загадочного альфу себе. Тэхен, потому что не мог отдать его другому. Так что пришлось отдаваться вместе. К слову, для обоих это был первый раз, который они тоже разделили на двоих. Юнги получил двух горячих омег, Тэхен Чимина, а Чимин желанного альфу. А потом все просто завертелось. Окончание школы. Переезд в пентхаус. Поступление в один из самых престижных университетов страны. И одна общая тайна на троих. Юнги знал, на что идет, когда отправлял их сюда. А они знали, какие у их проступков будут последствия. И Тэхен сейчас вовсе не об отстранении. — Ненавижу тебя, — рычит Чимин, когда они наконец оказываются внутри дорогого салона премиумного минивэна. — Нет, Минхёк, ну ты прикинь… Пока Чимин во всех красках рассказывает водителю, как Тэхен снова испортил его жизнь, тот вдевает в уши эирподсы и строчит Юнги. Тэхен: Мы едем. Ответ приходит мгновенно. Раз университет смог с ним связаться, значит, сейчас он не сильно занят. Юнги: Еще бы вы не ехали. Тэхен: Ты дома? Сегодня понедельник, самый разгар дня, так что Тэхен уверен, что нет. Но порой Юнги может сорваться и вернуться пораньше. Например, когда они сильно косячат. А сейчас они налажали даже больше, чем в тот раз, когда Чимин на спор угнал тачку копа. Просто сел и поехал. С подачи Тэхена Юнги узнал об этом раньше, чем его лицо успело разлететься по всему миру. Но некие кадровые перестановки в органах это все же за собой повлекло. Сейчас хуже только потому, что видео уже гуляет по сети. Тэхен уверен, что все копии изымут до того, как они переступят порог пентхауса. Он лишь надеется, что родители не увидят их раньше. Не то чтобы он боялся отчитывания, просто не хочет доставлять им проблем. Вечно уставший отец, что много лет оперирует онкодетей и мать, работающая психиатром в тюрьме, просто не заслуживают разочароваться в сыне, в которого они так много вложились. Эстафету перенял Юнги, но и об этом им лучше не знать. Тэхен боится, что их сердца просто не выдержат его связи со слишком взрослым альфой у которого он тупо на правах содержанца. А если еще и о Чимине узнают… Нет. Он этого не допустит. Юнги: Уже еду. Буду раньше вас. Чимину не говори. Тэхен: Хочешь устроить сюрприз? Юнги: Пока что сюрпризы устраиваете только вы. Причем не самые приятные. Тэхен на секунду улыбается, но тут же возвращает на лицо серьезное выражение. Сейчас не до шуток. Тэхен: Ты знаешь о видео? Юнги: Уже изъяли. Он облегченно вздыхает. Слава богам, пусть он в них и не верит. И раз на его телефоне до сих пор тихо, значит, они не узнали. Значит, снова пронесло. Хотя вряд ли это слово применимо к огромной команде спецов, что трудятся на Юнги за огромные бабки. Кажется, половина из них даже не из Кореи. Тэхен что-то слышал о командах в Палестине и Индии, что работают из своих стран, проворачивая одному богу и Юнги известные схемы. Впрочем, кому какое дело, если все в выигрыше? Тэхен: Сильно разозлился? Юнги: Узнаешь, когда приедете. Кто виноват? Тэхен: Я. Ему не страшно признаваться. Это же правда. Он намеренно облил Чимина неопасным, но крайне ярко пахнущим реагентом после того, как тот позволил себе ответить на флирт какого-то альфы. Тэхен не запоминает их имена, но не готов делить своего омегу ни с кем, кроме Юнги. Вот только он не учел, как опасно выводить Чимина из себя в одной из главных лабораторий университета. Кокосовая стерва никогда не мог похвастаться надлежащим самоконтролем. Так что Тэхен сильно просчитался. На несколько миллионов долларов. Порой думать о таких вещах ему невероятно странно. Пусть он не из бедной семьи, но и богатыми их назвать язык не поворачивается. И как же близко он привык к мысли, что деньги больше не проблема. Даже несколько миллионов баксов. Да уж, быть омегой Юнги определенно благотворно влияет на нервную систему. Юнги: Неожиданно. Тэхен с ним полностью согласен. Обычно проблемы доставляет Чимин, а он помогает альфе их решить. Но в любом правиле бывают исключения. Тэхен: Прости, не сдержался. Юнги: Прощение будешь просить иначе. Они оба знают, как. И оба не против такого расклада. Кто бы мог подумать, что абсолютно равнодушный к «сильному» полу Тэхен однажды станет зависимым от члена одного из них… Тэхен: Да, сэр. … И начнет получать удовольствие от провоцирования не только Чимина. Юнги: Не ерничай. Альфа кажется рассерженным, но Тэхен знает, что ему это тоже нравится. Они оба получают удовольствие, играя друг с другом. И с Чимином тоже, правда тот и не в курсе. Их маленький кокосовый малыш, уверенный, что именно он все держит в своих милых лапках. Тэхен: Нас отстранили. Юнги: Странно, что не отчислили. Тэхен мысленно хмыкает. Будто Юнги мог допустить, чтобы его крошки лишились своего любимого университета. Он скорее выкупит его у совета директоров, чем будет слышать нытье Чимина. Хотя в этом случае есть шанс, что обычно сдержанный Тэхен тоже бы к нему присоединился. Опять же, не хочется разочаровывать родителей. Да и Ёнсе место крайне неплохое. Правда, поступил он сюда исключительно из-за Чимина. Сам Тэхен больше хотел в Сеульский национальный, но разлучаться с Чимином не решился. Он знает, что это не здорово. Но делать с этим ничего не собирается. Какая разница, если это никому не вредит? Тэхен: Сколько это стоило? Юнги: Тебе жизни не хватит, чтобы расплатиться. Тэхен: Уверен, мне хватило бы твоего наследства. Он тихо хмыкает себе под нос, представляя, что Юнги с ним сделает за эти слова. Юнги: А ты его заслужил? Тэхен: Рожу и мой ребенок станет твоим прямым наследником. Юнги: Мы оба знаем, что ты скорее скинешься из окна моего пентахуса, чем позволишь себе залететь. Дерзкий медвежонок. Тэхен чувствует, как алеют кончики его ушей, краем глаза проверяя, не видит ли Чимин. Не видит. Судя по незатыкающемуся рту и обреченным глазам Минхёка, замолкнет тот не скоро. Тэхену это только на руку. Тэхен: Я же просил не называть меня так. Юнги: Я отлично знаю, как тебе это нравится. Тэхен: Нет, не нравится. Нравится. В этом то и проблема. Привыкший быть сдержанным. Привыкший брать на себя роль альфы рядом с Чимином, Тэхен был в шоке, когда ему напомнили, что он вообще-то тоже омега. Что рядом с Юнги он может радоваться новым шмоткам, краснеть от комплиментов и прогибаться в пояснице, приглашая покрыть себя. Может быть настоящим омегой подле сильного альфы. Юнги: Не забывай, что твоя ложь будет стоить тебе карманных. Тэхен: Отсосу их обратно. Юнги не отвечает. Даже не начинает печатать что-то в ответ. Зеленый огонек напротив его имени мигает и становится красным, а Тэхен с тяжелым вздохом убирает телефон обратно в карман дорогого пальто. Переписка закончена, но он уверен, что к самому разговору они еще вернутся. Это же Юнги. С ним никогда ничего не бывает просто. До пентхауса они добираются спустя долгие два часа. Полуденные пробки и удаленность элитного ЖК от университета делают свое дело. К этому моменту Тэхен успевает немного вздремнуть, набираясь сил перед предстоящей встречей, а Чимин успокаивается. Но стоит им ступить в лифт, как кокос начинает ощутимо горчить. — Боишься? — спокойно спрашивает Тэхен, облокачиваясь спиной о металлическую стену. Подниматься им долго, так что можно наконец и перекинуться парочкой фраз без обвиняющего подтекста. — Не мне нужно бояться, — хорохорится Чимин, распрямляя узкие плечи в стороны. — Ты это начал. — Лабораторию мы громили вместе. Юнги недоволен. — Что, уже успел нажаловаться? — елейно тянет Чимин, пока Тэхен замечает в его глазах проблески ревности. Ну конечно. Чимин ненавидит делиться своим альфой со вторым омегой, считая его своей собственностью. Их обоих, если уж говорить совсем честно, но Чимин, скажи Тэхен это вслух, точно бы не оставил от него живого места. Официально Чимин считает себя гетеросексуальным омегой, а Тэхена просто альфьей прихотью. Вот только когда мозги его заплывают от похоти, к Тэхену он тянется не меньше, чем к Юнги. А то и вовсе с рыком отталкивает альфу в сторону, самостоятельно ублажая того, кого вне постели показательно ненавидит. Тэхен на это лишь качает головой, но старательно подыгрывает. Плевать. Ему не сложно играть вражду и соперничество за Юнги, если Чимину так комфортнее. Как ни крути, их всех связывает одна правда на троих. И все они о ней прекрасно знают. Чимин любит Тэхена так же сильно, как Юнги. Тэхен любит Юнги так же сильно, как Чимина. Что касается Юнги… его сердца хватает на двоих омег. И ни один из них обделенным не остается. — Вроде жаловался из нас двоих именно ты. И как у Минхёка только уши не отвалились, — хмыкает Тэхён, растягивая губы в дерзкую ухмылочку. — Смотри как бы чего у тебя не отвалилось, — вторит ему Чимин, доставая из кармана жвачку и кидая ее в рот. Он тут же начинает надувать вульгарные пузыри, пока Тэхену остается только закатывать глаза. — У меня нечему отваливаться, кокосик, — подначивает его Тэхен, с удовольствием отмечая, как агрессивно начинает двигаться чужая челюсть. — С радостью оторву твой длинный нос, чтобы ты не совал его куда не следует, — скалится Чимин, а после резко замирает, ведя носом. Тэхен тоже это чувствует. Тяжелая терпкая пачули слышится даже на двадцатом этаже, и он боится представить, что будет на тридцатом. — Он что, уже дома? — глаза Чимина испуганно расширяются, а жвачка тут же лепится под зеркало. Тэхен на это только морщится, радуясь, что лифт помоют сразу же, как они его покинут. Юнги бы за такое точно по головке не погладил. — Сегодня же понедельник! — Все-таки боишься, — хмыкает Тэхен, лениво прикрывая веки. Пока Чимин открыто начинает дрожать, он лишь предвкушающе облизывает нижнюю губу, морально готовясь к очередному раунду укрепления их связи. — Завались. — Боюсь, завалят нас обоих, детка. На нужный этаж они приезжают совсем скоро. Чимина трясет, поэтому Тэхен идет первым, с наслаждением втягивая легкими тяжелую пачули. Феромон под стать его хозяину. Сам Тэхен пахнет гвоздикой. Юнги любит шутить, что они идеально подходят друг другу, особенно на фоне сладкого кокоса, что так приятно их оттеняет. И все же, когда тяжелая входная дверь, что отделяет прихожую с лифтом от жилой части дома закрывается за их спинами, волнение накрывает и Тэхена. Едва уловимое в колебаниях феромона и никак не отражающееся на внешнем виде, оно все же осторожно вплетается в густую пачули тонкими нитями предвкушения. А вот с Чимином все иначе. Горчащая сладость исходит от него огромными волнами, стараясь перекрыть собой не только деликатную гвоздику, но и феромон их альфы. Омега Чимина всегда так действует. Лишенная деликатности Тэхена и природной силы Юнги, она встает на дыбы и нападает первой, укрывая своим запахом все вокруг. Альфе потом приходится проветривать все комнаты, чтобы они не задохнулись от приторной сладости. При желании Чимин вполне может всех удушить. И самое опасное, что контролировать он это не умеет, а учиться не стремится. Им повезло, что у Юнги достаточно сил справиться с кокосовой волчицей. — Где он? — шепчет Чимин, тут же забывая о вражде и прячась за спину Тэхена. — Мне почем знать? — пожимает он плечами, разуваясь. — Понюхай! — Чимин дергает его за рукав пальто, настороженно переминаясь с ноги на ногу. — У тебя что, носа нет? — Тэхен никогда не упускает возможности немного поддразнить. Особенно, когда нервы Чимина и так на пределе. Черт, он так забавно трусит. — Тэхен, пожалуйста, — голос Чимина приобретает любимые им заискивающие ноты, пухлые губы надуваются еще больше, а глаза становятся похожи на олененка Бэмби. Он тут же ластится, обхватывая Тэхена руками и жарко шепча в самое ухо. — Ты же знаешь, что мой нюх не так хорош. Не то что у тебя, — Чимин гладит его, тут же превращаясь в милого омежку. Обычно он действует так только с Юнги, но иногда перепадает и Тэхену. А тот и рад повилять хвостиком и исполнить любую просьбу. Черт подери, и что с его омегой не так? — Будешь должен, — хмыкает он, от души щипая пухлую нежную задницу, между булочками которой он с удовольствием бы закончил свою жизнь. Настолько ему с Чимином хорошо. — Окей. Быстрее, — тот терпит касания Тэхена, ожидая скорейшего результата. Разбалованная принцесса. Еле слышно посмеиваясь Тэхен прикрывает глаза сосредотачиваясь на том, что чувствует. Он отлично улавливает феромон, может с легкостью разобрать его на составляющие, а при должной концентрации еще и найти владельца, как какой-то пес. Порой Юнги шутит, что Тэхену нужно было идти в полицейскую академию и становиться детективом. Тэхен же считает, что врожденный талант точно не будет лишним в науке. Следуя за тонкими нитями собственного феромона, он мысленно рыскает по пентхаусу в поисках его владельца, пока наконец не ощущает густой пучок пачули, ритмичными волнами распространяющийся на десятки метров вокруг. — Ну что там? — нетерпеливо дергает его за рукав Чимин. — Он на террасе, — уверенно отвечает Тэхен, распахивая глаза обратно. — На террасе? — недовольно переспрашивает Чимин. — У тебя проблемы со слухом? — То есть он видел, как мы приехали? — Чимин, здесь слишком высоко. И ему не нужно нас высматривать. Вообще-то мы тоже пахнем. Я бы даже сказал, что один из нас ощутимо воняет, — хмыкает Тэхен, тыча пальцем в чужую железу. — Заткнись! — в голосе Чимина проскальзывает все больше истеричных ноток, пока он медленно разувается и на цыпочках движется в противоположную от террасы сторону. — Ты ведь в курсе, что не сможешь спрятаться от него в его же доме? — Я не прячусь! Мне просто нужно переодеться, — шикает на него Чимин, недовольно оборачиваясь через плечо. — Ну-ну, — хмыкая ему в след, Тэхен бесстрашно идет в большую двухъярусную гостиную, из которой как раз можно попасть прямо на террасу. — Почему так долго? — Юнги сидит к нему спиной, развалившись на диване со стаканом виски в руках. Так, будто сейчас субботний вечер, а не полдень понедельника. — Чимин испугался, — мягко выдыхает Тэхен, обходя диван с альфой сбоку и садясь в точно такой же напротив. — Что, даже не поцелуешь своего альфу? — хмыкая, Юнги вертит стакан в руке, делая небольшой глоток. Тянет, стремясь не напиться, а скрасить скуку в ожидании вновь нашкодивших омег. — Что-то мне подсказывает, что нацеловаться мы еще успеем, — Тэхен перенимает его позу с удовольствием подставляя загоревшее лицо солнцу. В отличие от Чимина он дурью не мается и свою медовую кожу принимает. Да и делать это не так уж сложно, постоянно получая от Юнги комплименты. — Уверен? — альфа подается вперед, не отрывая от него хищного изучающего взгляда. — Может я лишу тебя себя в качестве наказания. — Разве что тебе есть, за что наказывать себя тоже, — играет бровями Тэхен, внюхиваясь в их уже успевший смешаться феромон. Юнги прав. Они и правда идеально оттеняют, и дополняют друг друга. Землисто-травянистая пачули и терпко-жгучая гвоздика. Удушающе прекрасно. Юнги в ответ лишь хмыкает, а после плещет виски в свободный бокал и протягивает его Тэхену. — Так что там произошло? — с любопытством спрашивает он, отпивая горчащую жидкость одновременно с Тэхеном. — Все как обычно, — пожимает он плечами. — Чимин забыл, что не свободен и позволил себе ответить на чужой флирт, — губы Тэхена кривятся в недовольной гримасе, а ладонь свободной руки невольно сжимается в кулак. Да, он крайне ревнив. Жаль, что контролировать это выходит не всегда. — Дай угадаю, — Юнги улыбается так, будто все в порядке. — Ты напомнил ему, что права на это он не имеет. — Не имеет, — в подтверждение его словам Тэхен кивает, сильнее стискивая граненый стакан тонкими длинными пальцами, что так любит Юнги. Альфа то и дело норовит научить его играть на стоящем в гостиной фортепьяно, но Тэхену гораздо больше нравится играть ими на кокосовой киске. Мелодия получается просто отпад. — Тэхен, ты ведь понимаешь, что он нам не принадлежит, — низко смеется Юнги. — Если захочет — уйдет. И останавливать его никто не в праве. Конечно же, в праве. У Тэхена оно есть. И в случае чего он обязательно им воспользуется. — Мне не нравится, что он пытается усидеть на нескольких стульях одновременно. Чимин в отношениях, а значит должен оставаться верен нам, — пожимает он плечами, говоря то, во что искренне верит. — Флирт не измена, — Юнги выгибает бровь, смотря на него, как на неразумное дитя. Тэхена бесит этот взгляд, хоть вида он и не подает. — Я считаю иначе. — Ты слишком категоричен. Мир не черно-белый, — залпом допивая остатки в стакане, Юнги с силой ставит его на стол, вновь откидываясь на спинку дивана. — Может и так, — повторяет за ним Тэхен. Пить он особо не любит, но составить компанию альфе никогда не отказывается. Юнги вообще опасно говорить «нет». Чимин иногда пытается, а потом Тэхену приходится вытирать его сопли. — Но я готов поспорить на свою почку, коснись его другой альфа и ты тут же закатаешь их в цемент. — Что прям обоих? — Юнги растягивает губы в кривой улыбке, а Тэхен ловит себя на желании их поцеловать. Этот альфа стал его первым не только в постели, но и в поцелуях. И он совсем не прочь снова и снова чувствовать их вкус языком. — Ну да. — Иногда меня поражает, какого ты обо мне мнения, Тэхен. — А меня поражает, что ты его оправдываешь. Сделай так, чтобы он дал понять всем окружающим, что занят, — голос Тэхена открыто становится требовательным, но ему плевать. — Иначе клянусь, я… — Ох, милый, вот ты где, — не дав ему договорить на террасу невесомой пушинкой выпархивает Чимин, на всю округу источая сладчайший кокос. Тэхен тут же цепляется за него жадным взглядом, пока облаченный в воздушный халатик Чимин залазит на колени Юнги так, будто не разгромил лабораторию на несколько миллионов долларов. Тэхену нестерпимо хочется узнать, что под ним. С Чимина станется надеть его и на голое тело, лишь бы как можно быстрее умаслить разгневанного альфу. — Котик, я так устал. А почему ты так рано? — Чимин тут же тянется за чувственным поцелуем, продолжая соблазнять их двоих одним своим видом. Хитрая стерва, что из раза в раз думает, будто таким образом получится смягчить реакцию Юнги. И Тэхен со скрипом в зубах готов поклясться, что порой у Чимина действительно выходит. Просто, потому что от него, такого красивого, такого желанного, оторваться попросту невозможно. Разве их с Юнги можно винить за это? Определенно нет. — Потому что чей-то звонок выдернул меня прямо из офиса, заставив перевести кучу бабок университету? — вопросом на вопрос отвечает Юнги, по-хозяйски укладывая крупную ладонь на сдобном бедрышке. — Ах, ну это все вопросы к Тэхену, — нагло улыбаясь, Чимин гладит маленькой ладошкой красивое лицо, пытаясь скинуть всю ответственность на Тэхена. Впрочем, как и всегда. — Он виноват, альфа. Я тут ни при чем. — Прямо-таки ни при чем? — вот только Юнги никогда не занимает сторону одного из них. Наказывает всегда обоих. Впрочем, как и поощряет. Вот такая у них круговая порука. — Совсем-совсем, — дует губы Чимин, невинно хлопая тщательно подведенными глазами. Тэхен только сейчас замечает, что его милая кокосовая стервочка успела освежить макияж. Ну вы посмотрите на него, все продумал, везде успел. Конечно же, за счет самого Тэхена, что все это время развлекал Юнги разговорами. — Ты не можешь наказывать меня за чужие косяки. Это нечестно! — Ах, ну раз нечестно… — хрипло смеясь, Юнги задирает подол халатика и Тэхен замечает под ним кружево коротеньких шортиков. Кажется, он помнит этот комплект среди прошлых покупок в Шанхае, куда Юнги возил их на выходные проветриться. — И кого мне тогда наказывать? — Тэхена! — довольно хихикает Чимин, уверенный, что ему все сойдет с рук. Наивный. — Тэхена? — тут же скалится Юнги, щипая его за мягкое бедро. — Он виноват, ему и отдуваться, — ойкает Чимин, но тактику не меняет. — А меня, между прочим, еще и отстранили из-за него! Как теперь мой проект, альфа? Если я не сдам его вовремя, то высшего балла мне не видать! Как я потом тебе в глаза буду смотреть? — причитая, он укладывает голову на широкую грудь и под скептичную гримасу Тэхена громко всхлипывает. — Дай угадаю, сделать его можно только в университете? — в голосе Юнги звучит притворное понимание, что отлично улавливает Тэхен. Чимин же решает, что все идет по его хитровыебанному сценарию. Порой от простоты его души Тэхену хочется плакать. — Да! — Чимин согласно кивает головой, шлепая гладкими пяточками по дивану. — Нужна лаборатория. А мне теперь туда путь заказан, — громко вздыхая, он снова дует губы, старательно давя на альфью жалость. Будто за столько лет не выучил, что Юнги не особо то ею наделен. Это ровесники бегают за Чимином с открытыми ртами, готовые выполнять каждую его прихоть. Юнги же… Юнги привык, что это его желания исполняют, а не наоборот. — Какая незадача, — Юнги цокает, переводя взгляд прямо на Тэхена. Смотрит в его глаза так, будто… Нет. О нет. Внутри него все холодеет от мысли, что альфа расскажет Чимину о его убежище. И не потому, что Тэхену есть дело до проекта. Просто ему важно сохранить свое собственное место в тишине и покое, где он всегда может укрыться от бури их отношений. Как бы сильно он не любил Чимина, иногда кокоса в его легких становится слишком много. А сладкое Тэхен, вообще то, не любит. Чимин — исключение. — Да! — Чимин хнычет, ерзая на сильных бедрах, пока Тэхен напряженно всматривается в глаза Юнги, стараясь одним своим видом передать несогласие. — Из-за него я останусь без высшего балла! Пусть только посмеет и вернуть его доверие назад уже не получится. Тэхен не простит такое, но понимает ли это альфа, он не знает. Не знает, поэтому и боится. Жгучая гвоздика начинает бесконтрольными всполохами вырываться наружу, из-за чего даже Чимин отрывается от чужой шеи, заинтересованно разворачивая к нему голову. — Че, испугался? — задает он вопрос, который слышал от Тэхена совсем недавно. — Не переживай, мой альфа порядочный и бить тебя не будет. Правда, милый? — Давно ли я стал только твоим? — Всегда был, — чирикает Чимин, сладко чмокая Юнги в губы. — Не пора ли нам переместиться в спальню? Я по тебе соскучился. — Разве ты не прыгал на моем члене прошлой ночью? — Ах, это было так давно! Мими хочет еще. Ты же не оставишь своего малыша таким нуждающимся, альфа? — Чимин, ты такой жадный. Все выходные вис на мне, пока Тэхен скромно делал домашку. Тебе не стыдно? — Он сам виноват, что упустил свой шанс. Давай, озвучивай наказание и пошли. Разве ты не чувствуешь, как я теку? — Пока что я чувствую, только как ты наглеешь, — тихо рыча, Юнги стягивает с Чимина халатик, а после рвет шортики, оставляя в одной маечке. Тот вскрикивает и пытается прикрыться руками, но альфа ему не дает. — Тихо, — одного твердого приказа со стойким оттенком пачули оказывается достаточно, чтобы Чимин обмяк в его руках безвольной куколкой и Юнги смог развернуть его к Тэхену. Широко расставляя стройные ножки в стороны, он позволяет сеульскому небу наравне с Тэхеном во всей красе разглядеть покрывшегося стыдливой краской омегу. — Ю-юнги, — Чимин жалобно пищит, пытаясь свести бедра вместе, но ему не позволяют. — Не двигайся, — еще один приказ властно срывается с полных губ, а следом альфа озвучивает второй. — Тэхен, ты разве не видишь, как сильно Чимин нуждается. Не хочешь извиниться перед ним за сорванный проект? Тэхен не отвечает. Все силы уходят на то, чтобы сдержать довольную ухмылку, когда он понимает, как именно ему придется отработать это наказание. Правда, вряд ли можно называть наказанием то, что приносит так много удовольствия всем троим. Медленно поднимаясь, он в упор смотрит на сьежившегося в чужих руках Чимина. На первый взгляд кажется, что тот напуган и не хочет, чтобы Тэхен его касался, вот только текущая по бедрам кокосовая смазка, тяжелое сбитое дыхание и блестящее в глазах похотливое ожидание выдают своего хозяина с головой. — Странно, почему флиртует с чужими альфами Чимин, а наказывают меня? — хрипло спрашивает Тэхен, опускаясь перед кокосовым омегой на колени. Бросая быстрый взгляд на Юнги, он читает в его глазах понимание, и тут же возвращает все внимание напрягшемуся Чимину. — С какими такими альфами? — в притворном удивлении урчит Юнги, с силой впиваясь пальцами в пышные ляжки, что растеклись по бокам от его бедер. — Чимин, неужели ты за моей спиной позволяешь себе такие вольности, м? — Н-нет… — скулит тот, не отрывая налитого похотью взгляда от Тэхена. — Нет? Так Тэхен врет? — голос Юнги становится совсем вкрадчивым, настолько проникновенным, что врать ему даже при необходимости совсем не хочется. — Он… — Чимин запинается, быстрым мазком языка облизывая нижнюю губу. — М-м-м… Я… — Ты? — Ах, я не знаю! — Чимин громко хнычет, под жадным взглядом Тэхена пытаясь насадиться на длинные фигурные пальцы, за что Юнги тут же отнимает их от киски, оставляя ее в его полное распоряжение. — Ты не знаешь, Чимин? — рычит альфа прямо в его ухо, скользя пальцами на этот раз к оттопыренным, жаждущим внимания соскам. — А кто знает? — Не знаю, Юнги! Че докопался? — взъерепенивается Чимин, пытаясь развернуться, но на этот раз не позволяет ему уже Тэхен. — Разве тебе не приказали сидеть смирно? — рычит он в свободное ухо, вызывая в Чимине пульсирующую дрожь, импульсами стекающую между ног. — Мхм… — зажатый между двумя телами Чимин ерзает, тихо хныча и пытаясь притереться хоть к чему-нибудь. — Наш Кокосик так плохо воспитан… Альфа, почему ты не научишь его хорошим манерам? — Будет досадно, если он и мой дом спалит, — хмыкает Юнги, смотря на него из-под полуопущенных ресниц. — Переедем загород. — Я еще не настолько стар. Но намек понял. Одновременно усмехаясь, они присасываются к шее Чимина с двух сторон. И пока Юнги играет с его сосками, Тэхен целенаправленно скользит пальцами к насквозь промокшей киске, с которой ему так сильно не терпится поиграться. Желательно, языком. — Ах! — Чимин громко стонет, стоит ему коснуться мягкими подушечками опухших от прилившей крови губок. Юнги тихо смеется, а сам Тэхен прикусывает старательно выбеленную кожу на чужом плече, чтобы не застонать самому. Его киска всегда реагирует на возбуждение Чимина своим собственным. И вот уже по его бедрам течет гвоздичная смазка, вырывая из горла альфы тихое рычание. Волк любит, когда обе его самочки намокают и тут же стремится положить их друг на друга и покрыть одновременно, но Юнги отлично его контролирует. На взгляд Тэхена — даже слишком. — Е-еще, — скулит Чимин, пытаясь то ли потереться о его пальцы клитором, то ли насадиться на них мокрой, хорошо растянутой за выходные дырочкой. То ли все одновременно, из-за чего у него не получается сделать ни то, ни другое. Тэхен и сам не знает, с чего ему начать. Но отлично знает, чем он хочет закончить, поэтому решает не мешкать и сразу приступить к самому вкусному. — Приятного аппетита, — будто читает его мысли Юнги, выдыхая это за секунду до того, как Тэхен опускается на колени. Нагретый полуденным солнцем камень террасы тут же впивается в нежные коленки, но он стоически терпит, под громкий скулеж присасываясь изголодавшимся ртом к так жаждущей его киске. — О боже, — Чимин запрокидывает голову на плечо Юнги, прогибаясь так сильно, что Тэхен слышит хруст в его позвоночнике. — Господи! — Давай, детка, покажи небесам как тебе хорошо, — хрипло порыкивает Юнги, вновь опуская ладони на его бедра, что норовят съехаться, до боли стиснув голову Тэхена. — Очень хорошо, альфа, — хихикает Чимин, запуская маленькую ладошку в растрепавшиеся на ветру волосы Тэхена. Он тихо стонет на каждый чувственный мазок умелого языка, позабыв и о собственном стыде, и о том, что натворил парой часов ранее. Иногда Тэхену кажется, что косячит Чимин специально, ведь все наказания Юнги практически всегда приятные. Разве что поначалу он еще пытался их воспитывать, а после махнул рукой, ведь все равно всегда всё перетекало в секс. Тэхен совсем не против. В конце концов, кончать намного приятнее, чем пол дня сидеть запертыми в библиотеке без телефонов и связи со внешним миром. Или торчать в дешевом турецком отеле вместо Мальдив, где все переполнено орущими русскими. Но на первом месте однозначно случай, когда они с Чимином в очередной потасовке вылили друг на друга по стаканчику кофе, попутно испоганив весь салон тачки. Тогда им пришлось двенадцать часов идти пешком по трассе, пока Юнги в машине издевательски ехал сзади, врубив аварийку. И пока альфа проводил череду рабочих созвонов, они стерли все ноги в непредназначенной для длительной ходьбы дизайнерской обуви. Следующую неделю разобидевшийся Чимин прожил в спа-отеле, пока более лояльный Тэхен наслаждался вниманием альфы, что целиком принадлежало одному ему. В общем, настоящие наказания у них все же случаются. Пусть и редко, но крайне метко. Хорошо, что сейчас не тот случай. Влажно вылизывая истекающую кокосом киску, Тэхен жалеет о том, что у него точно такая же. Да, красивая. Да, аккуратная. И да, дарящая невероятное удовольствие. Но когда он видит, как громко Чимин визжит на члене Юнги, как из его глаз льются слезы, а язык вываливается изо рта, все, о чем он может думать, что хочет так же. Не быть на месте Чимина, он и так постоянно в себя принимает. Нет. Тэхен хочет трахать. Хочет, чтобы второй омега рассыпался под ним снова и снова. Хочет прокатывать его спиной по кровати и иметь возможность накачать вязкой спермой. Порой Тэхен так сильно хочет почувствовать себя альфой, что ему становится страшно. И слава богу, случается такое исключительно рядом с Чимином. Все остальное время ему вполне комфортно быть собой. Особенно, когда они с Юнги остаются наедине и тот вытрахивает опасные мысли из его головы. — М-м-м, — Чимин глухо мычит откуда-то сверху и по влажным чавкающим звукам Тэхен понимает, что они с альфой целуются. Убеждаться лично нет никакого желания, ведь все, что его сейчас волнует — сладкая малышка, так приятно ощущающаяся на языке. Тэхен старательно вылизывает полные губы, посасывает их в интимном поцелуе, и то и дело присасывается к вздернутому клитору, что набухшей горошинкой красуется в нежных кокосовых лепестках. Чимин пытается ерзать, но крепко зафиксированный руками Юнги может только стонать и истекать Тэхену в рот. Он глотает все без остатка. Напитывает собственную глотку сладостью кокоса, позволяет ей вязко стекать по стенкам пищевода и наполнять готовый вот-вот заурчать желудок. Пообедать Тэхен не успел. Завтрак был давно. Впрочем… Сейчас это не важно. Чимин отлично его кормит, а после Юнги выдаст дневную норму белка. Собственная киска тоскливо поджимается, посылая по телу мелкие иголочки, что пупырышками вылазят по коже, напоминая Тэхену о том, что он тоже хочет. Его омега жаждет удовлетворить другую, но и о собственном желании не забывает. И как хорошо, что рядом всегда оказывается Юнги, который заботится о Тэхене так, как не может он сам. Время замирает. Неспособный кончить без наполненности Чимин глухо стонет, распластанный на теле альфе, пока Тэхен играет с его клитором, избегая поджимающейся дырочки. Им некуда спешить, а уж после отстранения и подавно. Вот только ресурсы тела Чимина ограничены. Он не может терпеть слишком долго. Не может бесконечно дергаться под чужим языком и сгорать от умелых прикосновений альфы. Тэхен отлично знает, что, если переусердствовать и не дать Чимину кончить вовремя, его возбуждение схлынет, оставив после себя блеклую неудовлетворенность. Пару раз они с Юнги теряли контроль, перебарщивали и в итоге вынуждены были усмирять чужую истерику. Чимин становится невероятно плаксивым, если не получает то, чего хочет. А его омега и вовсе сворачивается под сердцем, не позволяя касаться своего владельца. — Он уже на пределе, да? — хрипло смеется Юнги сверху, на что Тэхен отрывается от кокосовой киски, поплывшим взглядом смотря на своего альфу. — О, и не он один, — Юнги тянется к его лицу, оглаживает пальцами щеку, а после собирается подушечками смазку Чимина и проталкивает Тэхену в рот. Тот с наслаждением глотает все, что альфа собирает с его же лица. Обсасывает, принимая чуть ли не по самую глотку и довольно стонет, чувствуя себя невероятно разбитым. Он стоит на коленях перед текущей раскрытой киской и сосет пальцы альфы, на котором распластался второй омега. Так грешно, что Тэхен сам течет еще сильнее, топя террасу в жгучей гвоздике. — Т-тэ, — хнычет Чимин, что тянется к его лицу руками, беря за щеки под низкий смех Юнги. Игнорируя альфу, он пытается притянуть Тэхена обратно к своей киске, но Юнги ему не позволяет. Шлепая Чимина по рукам, он тянет Тэхена на себя, смещая Чимина так, чтобы освободить одно свое бедро. На второе усаживается Тэхен. — Так-то лучше, — хрипит альфа, придерживая их обоих за талии, пока они разворачиваются, седлая по бедру своими истекающими кисками. — Мои нежные нашкодившие омежки хотят ублажить своего альфу? Чимин громко всхлипывает, первым присасываясь к мощной шее, по которой стекают бисеринки пачули, а Тэхен все никак не может оторвать глаз от этой картины. Так всегда, когда они втроем. Он забывает о себе и бесконечно смотрит на Юнги с Чимином. Именно поэтому Юнги его целует, сильными пальцами сгребая затянутую в деловые брюки задницу. Напоминает, что Тэхен тоже важен. Что его тоже любят. Что он ничем не хуже Чимина и нужен альфе не меньше. Гибкий язык сразу же проталкивается внутрь, на миг сплетаясь с его собственным, а после скользит по ровной линии зубов, оглаживает нёбо со стеночками, щекочет корень. Юнги хозяйствует в его рту, как у себя дома, пока Чимин стонет за них троих, ерзая так сильно, что Тэхен давно бы свалился, не поддерживай его альфа. — Ты такой вкусный, — выдыхает Юнги в его губы, с силой прикусывая нижнюю и тут же зализывая маленькую ранку. Он скользит к уху и продолжает шептать уже в него. — Мой нежный медвежонок. Мой сильный мальчик. Спасибо, что так сильно стараешься ради нас. Спасибо, что присматриваешь за ним. Альфа так сильно тебе благодарен. Тэхена трясет. Каждым словом Юнги попадает в цель, заставляя его волчицу довольно заскулить. Почти так же, как это делает оставшийся без внимания Чимин. — Хватит шептаться! — требовательно пыхтит он, с силой отрывая Юнги от Тэхена. — Вы что, офигели? А как же я? Это я тут потерпевший! — Конечно, прелесть, — тихо смеясь, Юнги вновь целует его, но ладонью тянет Тэхена за задницу и тот без лишних слов встает, чтобы снять с себя брюки с бельем и остаться в одной рубашке. Получив беспрепятственный допуск к киске, альфа усаживает его обратно, чтобы тут же начать ласкать. Тэхен тихо мычит, утыкаясь лицом в основание крепкой шеи и чуть не плачет от того, как ему хорошо. Со стороны может показаться, что Юнги целиком сосредоточен на Чимине, медленно и глубоко целуя его, вот только Тэхен чувствует иное. Фигурные пальцы двигаются не хаотично, а соблюдают четкий ритм, методично оглаживая складочки и лаская клитор. Иногда они задевают края дырочки, но глубоко не толкаются, оставляя самое сладкое на потом. Он вновь делит внимание между ними поровну, никого не обделяя. И как именно ему удается выдержать эту грань, Тэхен не понимает. Сам он постоянно мечется, то зацикливаясь на Чимине, то желая целиком и полностью отдаться Юнги. — Х-хён, — тихо выдыхает Тэхен, скользя вдоль чужой рубашки. Опуская пальцы на спрятанный в офисных брюках ствол, он скользит губами к уху Юнги. — Я люблю тебя. Член дергается. Пачули становится гуще. И пусть Юнги все так же самозабвенно целуется с Чимином, Тэхен не может не улыбнуться ответной реакции. Они слишком редко говорят друг другу о чувствах, чтобы не ценить эти моменты. И не реагировать на них. Наслаждаясь реакцией альфы, Тэхен присасывается к железе Юнги, впитывая в себя его феромон так же, как успел впитать заботу и внимание, что альфа дарит им уже больше двух лет. Он слегка прикусывает бледную кожу, ерзает на пальцах и прислушивается к чавканью, что раздается прямо около его уха. Целуются они бесконечно долго, но заскучать Тэхен все равно не успевает. Когда нуждающийся Чимин снова начинает хныкать, Юнги крепче прижимает их задницы к себе, поднимаясь и неся вглубь пентхауса, где звуки города исчезают вместе с ощущением присутствия посторонних. Пусть с такой высоты их никто и не увидит, все же все они любят уединение. Слыша, как хихикает Чимин, Тэхен все так же жадно вылизывает железу, чувствуя, как под пальцами альфы наливается кровью его собственная киска. Юнги неспеша доносит их до гостевой ванны, где мягко опускает обоих омег на мраморный пол. — Не нужно, — ровный, не терпящий возражений голос Юнги мгновенно останавливает Чимина, который тут же устремляется к ванной, чтобы включить воду. Тэхен, зная, как сильно Чимин любит трахаться в воде, только усмехается. — Сначала ты, — альфа указывает на Тэхена, который без лишних слов сбрасывает с себя остатки одежды. — Да, альфа, — шепчет он, проникаясь жаром, что исходит от все еще одетого Юнги. Альфа одним резким движением срывает с Чимина кружевную маечку, полностью его обнажая. Сладкий кокос с новой силой вырывается наружу, сталкиваясь со жгучей гвоздикой Тэхена и тяжелой, удушающей пачули Юнги. Влажный, густой воздух ванной мгновенно насыщается их тройным запахом, что плотно впечатался в каждую поверхность пентхауса. Хорошо, что гостей у них не бывает. Тэхен, как и Юнги, ненавидит тупые вопросы, а Чимин бы точно сошел с ума, спроси кто-то, почему тут так сильно воняет сразу тремя феромонами. Как хорошо, что их альфа ненавидит чужих людей в доме так же сильно, как и Тэхен. У них вообще много общего. Например, одержимость Чимином, которого Юнги хватает за тонкую талию, притягивая его к себе. — Ты думал, тебе все сойдет с рук, омега? — рычит он в краснеющее ушко, а затем несильно толкает его назад. Чимин, громко вскрикнув, падает на Тэхена, который привычно ловит его, крепко обхватывая руками. — Думал, что можешь повертеть передо мной своей чудесной задницей и я забуду, что вы разгромили чертову лабораторию на несколько миллионов долларов? — Но я не виноват! — Чимин, вместе с Тэхеном отступая назад, отрицательно трясет головой, дрожа так сильно, что любой, кто бы его сейчас увидел, подумал, что от страха. Вот только Тэхен грудью чувствует похотливую пульсацию чужого возбуждения, что стекает по выбеленным бедрам кокосовой смазкой. — Все так же сваливаешь на Тэхена? — игриво цокая, Юнги медленно стягивает с себя одежду, пока они оба жадно следят за каждым движением крепких фигурных пальцев. — Я не сваливаю! Это правда! — причитает Чимин, пока Тэхен тихо посмеивается, крепко прижимая его к себе. — Значит, и наказывать мне нужно его? — с любопытством выгибает бровь Юнги, скидывая последний элемент одежды в виде плотных облегающих боксеров. — Да! — Чимин ритмично кивает подбородком, а Тэхен в несвойственной ему манере хихикает, отлично понимая, куда ведет альфа. Что ж… Он совсем не против быть наказанным. — Окей, — Юнги наигранно вздыхает и мягко меняет их местами, сначала подсаживая Чимина на столешницу, а после подтягивая Тэхена к себе. Он заставляет его опереться о грудь Чимина спиной и подхватывает одну из ног, отодвигая бедро в сторону. — Тогда смотри за его наказанием, — последнее, что он говорит перед тем, как одним слитным движением ворваться в уже готовую киску. Тэхен громко, сдавленно стонет, чувствуя резкий, но желанный толчок. Уже обильно смазанная дырочка, принимает Юнги легко, но чувство наполненности все равно отдается тяжелым, гулким эхом в животе. — Мхм… — Тэхен запрокидывает голову на грудь Чимина, пока Юнги успокаивающе рычит, с удовольствием наблюдая за его реакцией. Это их любимая игра. Игра в наказание. — Хороший мальчик, — хвалит его Юнги, неспешно начиная двигаться. Он наклоняется и с силой впивается в его губы, целуя так глубоко и властно, что Тэхену насильно приходится проглотить стон, рвущийся из его глотки наружу. Чимин, оказавшийся прижатым к холодному зеркалу, тут же начинает ластиться к его спине, подталкивая тело Тэхена в такт движениям Юнги. — Альфа… — скулит он, пытаясь тереться мокрой киской о поясницу Тэхена, который с трудом держится на одной ноге, пока Юнги толкается так сильно, что вот-вот оторвет его от пола. Альфа игнорирует его, сосредоточившись на Тэхене, который от каждого толчка тонет в интенсивности собственного феромона и чувстве собственности, что густыми волнами исходит от альфы. Юнги всегда начинает медленно, растягивая удовольствие, заставляя их обоих открыто молить о большем. — Хён, — выдыхает Тэхен, пытаясь поймать ртом ускользающий воздух. — Быстрее! — Нет, медвежонок, — Юнги с силой шлепает его по бедрам. — Я никуда не тороплюсь. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждую секунду своего наказания. — Блять, — Тэхен в наслаждении закатывает глаза, чувствуя, как Чимин хватает его за второе бедро и отрывает от пола, пытаясь затащить к себе. Юнги тихо смеется, но ненадолго выскальзывает наружу, помогая пыхтящему кокосику, а после закидывает обе стройные ноги себе за поясницу, вновь врываясь в текущую киску отбойным молотком. Следующие минуты превращаются в бесконечный поток удовольствия. Юнги трахает его как в последний раз, а Чимин беспардонно измазывает всю поясницу собой. Тэхен сходит с ума от какофонии звуков, что они издают. Громкие шлепки внизу идеально сочетаются со скулежом Чимина в одно ухо и рычанием Юнги во второе. Вот только надолго Чимина не хватает. Впрочем, как и всегда. Так и не дождавшись, пока альфа удовлетворит его, Чимин берет все в свои руки. Не дожидаясь приглашения, он пристраивается свой маленькой ладошкой прямо возле ходящего ходуном члена Юнги, а после проталкивает свой сладкий, скользкий палец прямо в Тэхена, тут же скручивая его крючком. Тэхен распахивает глаза и громко вскрикивает, в шоке смотря в потолок, пока Юнги, которому резко стало намного сложнее двигаться, рычит диким зверем, прикусывая Тэхена прямо в железу. — Ты будешь должен, — рычит Чимин на ухо Тэхену, нагло ухмыляясь и усиливая напор. — И я не забуду. Железа Тэхена под зубами альфы взрывается выплеском феромона. Он чувствует, как его омега сходит с ума от двойного напора, и выгибает шею, пытаясь дотянуться до пухлых губ Чимина, полностью отдаваясь волне нарастающего удовольствия. Тяжелый стон срывается с его рта, пока Тэхен, зажатый между двумя телами, бьется в судорогах. А вот Чимин, чувствуя чужой финиш, тут же отрывается от его рта и жалобно скулит, вновь пытаясь перетянуть внимание Юнги на себя. Тэхен бы разозлился, не будь он слишком увлечен собственным оргазмом. — Теперь моя очередь, альфа! — требует Чимин, не скупясь на эмоции, пока Тэхен обмякает между ними, тяжело дыша. — Ты обещал, что накажешь меня! Я хочу твой член, хён! Юнги, не выходя из Тэхена, тяжело дышит, опираясь на руки. Он смотрит прямо в глаза Чимину, который, несмотря на всю свою браваду, дрожит от нетерпения и похоти. — Ты очень жадный, кокосик, — тихо рычит Юнги, и его пачули становится еще гуще и тяжелее. — Готов взять вину на себя, лишь бы заполучить мой член? — Готов! — тут же выпаливает Чимин, тяжело дыша прямо в ухо Тэхена. Юнги усмехается, но с готовностью вытаскивает свой член из Тэхена, заставляя того тихонько заскулить от потери. Теплая, вязкая смазка тут же стремится наружу, еще больше пачкая его бедра и столешницу. Затем Юнги резко вытаскивает Чимина из-за его тела, ставит на пол, разворачивая лицом к Тэхену и, не дав ему опомниться, входит в него. Чимин кричит. Это не стон, а чистый, оглушительный крик восторга и боли от резкого, глубокого входа. — Ах! Юнги! — Кокосовый запах тут же сгущается в нечто удушающе сладкое, перекрывая даже тяжесть пачули. Тэхен, пытаясь восстановить дыхание, наблюдает за ними, опираясь спиной о нагретое Чимином зеркало. Он видит, как Юнги сжимает Чимина за бедра, жестко двигаясь в нем. Чимин, в свою очередь, плачет и смеется одновременно, прикусывая руку Юнги, чтобы заглушить крики. Усиливая напор, Юнги отрывает его руки от столешницы, с силой дергая на себя и трахая стоя. А Тэхен понимает, что даже хорошенько выебанным не желает оставаться в стороне. Соскальзывая с перепачканной смазкой столешницы, он подходит, чтобы вновь присоединиться к ним. Опускаясь на колени перед Чимином, раздвигает его ноги шире и целует его в пульсирующую плачущую киску. — Ты наша собственность, кокосик, — шепчет Тэхен, касаясь губами его клитора. — Только наша. Чимин рычит, но глаза его сверкают от удовольствия. Он любит, когда к нему относятся так по-собственнически. И не только во время секса, хоть и старательно маскирует это под недовольством. Тэхен отлично знает, как комфортно чувствует себя чужое эго, когда его владельца хотят сразу двое. — Накажи меня, альфа! — просит Чимин, игнорируя слова Тэхена, но хватаясь за его голову вырванной из захвата Юнги рукой. — Накажи меня за флирт! Юнги в ответ лишь усмехается, но продолжает его трахать, терпеливо ожидая, пока Тэхен вдоволь начмокается опухшими губами с кокосовой киской. И только когда он вновь поднимается с пола, прижимает Чимина к стене. Омежий крик вновь эхом отдается по ванной. Чимин задыхается от удовольствия. Он прижат к холодному мрамору, его ноги не достают до пола, а стоны смешиваются со сдавленным рычанием, когда Юнги прижимает его бедра к стене, не давая ни единой возможности пошевелиться. Кокос бурлит, становясь таким густым, что Тэхену приходится дышать чаще, чтобы не задохнуться. Недолго думая, он подходит к ним и собственнически целует чувствительную кожу на чужой шее, прямо над железой. А после кусает ровно в тот момент, когда Юнги толкается особенно глубоко. — Наш омега, — шепчет Тэхен, прикусывая. — Не смей смотреть на других. Чимин вздрагивает и резко начинает кончать. Он вскрикивает и выгибается дугой, пока по его бедрам стекает горячий поток. Сладкий, липкий кокос заливает мраморный пол и руки Тэхена, который с удовольствием ловит его в ладони. Так и не кончивший Юнги, успевший довести до оргазма обоих омег, громко рычит и перекидывает Чимина через плечо, разворачиваясь в сторону выхода. Тэхен покорно идет следом, радуясь, что они наконец-то перебираются в спальню. Хотя помыться им все же не мешает, но в таком состоянии Юнги лучше не трогать. С него станется выпустить Чимина из рук и выебать Тэхена прямо на лестнице, напоминая, кто тут все решает. Наконец добираясь до огромной спальни, Юнги пусть и порывисто, но аккуратно сбрасывает Чимина на кровать, а после оборачивается к Тэхену. — А теперь ты, медвежонок, — властно командует Юнги, не сводя глаз с Тэхена. Его голос — низкий, пропитанный недавним удовольствием и нетерпением — эхом разносится по полутемной комнате, пахнущей сексом, кокосом и гвоздикой. — Готов поговорить о праве вернуть свои карманные обратно? — Кажется, я его и не терял? — Тэхен, тяжело дыша, скрещивает руки на груди. Его щеки все еще пылают от избытка феромонов и физической нагрузки, но он старается держаться. — Неужели? А я вот думаю, может, ты слишком много болтаешь, омега, чтобы иметь право на личные деньги, м? — Юнги насмешливо изгибает бровь, наклоняя голову. — Не помню, чтобы ты меня их лишал, — парирует Тэхен, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя сердце бешено колотится. Он знает, что эта игра в «наказание» — всего лишь прелюдия. Юнги театрально вздыхает и поворачивается к другому омеге, который представляет собой на первый взгляд жалкое, но абсолютно счастливое зрелище. Чимину невероятно сильно идет быть заебанным, и Тэхен бы точно не отказался от такого фото. Желательно во всю стену в каждый коридор этого ебаного пентхауса. — Чимин, как думаешь, стоит ли мне оставить Тэхена без денег на пару месяцев? В качестве наказания. — Мхм, — бессвязно мычит растекшийся по кровати Чимин. Его глаза полузакрыты, а по комнате плывут густые, сладкие волны кокосового феромона, совершенно сбивающие с толку. Тэхен совсем не удивляется, когда Юнги принимает это бессвязное мычание за безоговорочное согласие. — Вот видишь, Чимин не против, — торжествующе заявляет альфа. — Разве честно доверять такой важный вопрос невменяемому омеге? — хмыкает он, намеренно растягивая время, чтобы распалить Юнги как можно сильнее, ведь каждому из них от этого будет только хорошо. — Я вменяемый, — пытается протестовать Чимин, кажется, вкладывая в это последние остатки сил. Он поднимает голову и хмурится, но тут же расплывается в глупой улыбке. — Слышишь. Он вменяемый, — хрипит Юнги, его тон становится еще ниже, еще более бархатным и властным. Он садится рядом с Чимином и хлопает его прямо по раскрасневшейся, покрытой смазкой киске. Чимин тут же глупо хихикает, выплескивая в пространство комнаты очередное, более мощное кокосовое облако. Тэхен, весь покрытый потом и чужой смазкой, понимающе улыбается. Он прекрасно знает, на что намекает альфа и совсем не против исполнить чужое желание. В конце концов, стоящий колом член не должен страдать в одиночестве после того, как смог так хорошо удовлетворить двух нуждающихся омег. Он делает шаг к кровати, затем еще один, послушно опускаясь на колени рядом с обмякшим Чимином. Тот лежит, обессиленный и расслабленный, и только слабо поскуливает, наблюдая за тем, как их альфа неспеша, с нарочитой медлительностью, надрачивает увесистый ствол. Каждый взмах руки Юнги, каждый стон, который он сдерживает, лишь усиливает нарастающее напряжение. — Подойди, омега, — Юнги пристально смотрит Тэхену в глаза. — И верни свои деньги обратно. Тэхен подчиняется. Он мягко перебирает коленями по ковру, не сводя жадного взгляда с терпких, мутных капель, что образуются на вершине напряженной, багровой головки. Желание альфы в этом доме — закон. Он касается крепкого бедра рукой, его пальцы слегка сжимают мышцу, а затем, не говоря ни слова, припадает к члену, умело принимая его в рот. Порой ему самому становится смешно от того, что ради Юнги он не просто научился сосать, но и делает это с превеликим удовольствием. Потому что нравится. Потому что приятно. Потому что так Тэхен чувствует пусть мнимый, но все же контроль. А еще, потому что так он может отблагодарить. Без слов сказать Юнги спасибо за жизнь, которую он им дает. За его терпение, заботу и любовь. В общем, сосать Тэхен любит. — Как скажешь, альфа, — выдыхает он, отстраняясь на мгновение и поднимая глаза, полные абсолютной преданности. Феромон Юнги вновь взрывается всполохом древесной пачули, когда Тэхен обхватывает языком его головку. Он нежно обводит кончиком языка гладкую вершину, пробуя солоновато-терпкий вкус, прежде чем полностью принять набухшую плоть. Альфа с глубоким удовлетворением рычит, запуская руку в спутанные волосы Тэхена, чтобы контролировать глубину проникновения. Тэхен, чувствуя властную хватку, послушно подается вперед. Он работает ртом и языком усердно, жадно, словно действительно пытается отработать свои деньги. Его щеки втягиваются, когда он заглатывает член до основания, ощущая его пульсирующий жар. Он начинает медленно, скользя вверх-вниз по стволу, лаская его языком, при этом не забывая о Чимине, который лежит рядом. Юнги подается бедрами вперед, глубоко проникая в глотку Тэхена, заставляя его захлебнуться стоном. — Глубже, медвежонок. Докажи мне, что ты заслужил свои карманные. Тэхен подчиняется, его глаза, полные слез и похоти, смотрят на альфу. Он медленно меняет темп, ускоряясь, пока голова ритмично движется вперед-назад. Он обхватывает языком увитый венами ствол, с силой насасывая его, чтобы наконец-то довести Юнги до собственной грани, пока рядом поскуливает перевозбужденный Чимин. Юнги, не в силах больше сдерживаться, сжимает его волосы крепче. — Отлично, медвежонок, — низко хрипит он. — Думаю, будет справедливо если Чимин отдохнет, а твоя милая дырочка поработает за вас двоих. За болтовню, и за то, что заставил меня ждать, — он резко подается вперед в последний раз, напрягаясь всем телом. Тэхен чувствует, как горячая, вязкая сперма толчками наполняет его рот, и он жадно глотает каждую каплю. Довольно урча, Тэхен поднимает глаза, полные обожания, на тяжело дышащего Юнги, дожидаясь, пока тот спустит подчистую. Наконец Юнги вытаскивает член, заставляя Тэхена облизать остатки. И тут же резко поднимает его с пола, бросая на кровать рядом с Чимином. Порывисто, но достаточно аккуратно. Чимин тут же прижимается к нему, чувствуя пульсирующий жар его тела и вновь вспыхнувшую, дразнящую гвоздику. Юнги, не теряя времени, забирается прямо на них, нависая, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Его мокрый член влажно мажет по бедру Тэхена, открыто намекая на то, что будет дальше. — Тэ, — скулит Чимин, пока его голос срывается в тонкий, жалобный стон, уже не в силах сопротивляться собственному всепоглощающему влечению, которое нарастает с каждым вдохом. Он обхватывает ноги Тэхена, цепляясь за его бедра, не давая ему даже подумать о том, чтобы уйти или отодвинуться. — Я хочу чувствовать тебя. Я хочу его… внутри нас обоих. Юнги, нависающий над ними, словно древний, непоколебимый бог, злобно усмехается. Этот звук, низкий и хищный, заставляет обоих омег вздрогнуть. Он хватает извивающегося Чимина за горло, не причиняя боли, но властно притягивая и целует его, глубоко, по-собственнически страстно, заставляя замолчать. Параллельно, второй рукой, сильной и опытной, он раздвигает бедра Тэхена, что от ожидания истекает жидкой гвоздикой прямо на кровать. Черт, им опять придется менять постельное. Тэхен бесстыдно раскрывается перед альфой, дрожа от зашкаливающего желания так, будто его не трахнули пол часа назад. Он готов принять Юнги так, как альфа пожелает. Жестко или мягко, нежно или грубо, ему не важно. Он приподнимает бедра, предлагая себя. — Я люблю, когда ты послушен, медвежонок, — шепчет Юнги, наконец отрываясь от Чимина. Его дыхание горячо обжигает ухо Тэхена, а тон настолько интимный, что Тэхен совершенно стыдно хнычет. А уже спустя секунду, без лишних прелюдий и церемоний, Юнги вновь мощно и глубоко входит в Тэхена, соединяя их в удушающем, собственническом объятии, которое пронзает до самого нутра. Тэхен тут же низко стонет, обхватывая ногами сильную талию Юнги, в попытке прижать альфу как можно ближе. Он чувствует, как его тело инстинктивно подстраивается под чужой ритм. И пока Тэхен наслаждается проникновением, Чимин, словно голодный котенок, жадно ласкает его грудь, кусает шею и оставляет россыпь укусов-засосов по всему телу. Помечает собой наравне с альфой. Тэхену кажется, что он в раю. Они утопают в густом, липком воздухе, где пачули Юнги, гвоздика Тэхена и кокос Чимина сливаются в неотразимый, всепоглощающий аромат, становящийся густым, словно туман. И только стены роскошного пентхауса становятся немыми свидетелями их тройного греха, что плотно связал три порочных сердца воедино и отпускать не собирается. Тэхен надеется, что никогда. С каждым вздохом, разделенным на троих, толчки Юнги становятся все глубже и быстрее. Тэхен чувствует, как его омега сходит с ума от того, как альфа наполняет его, проникая в самое нутро, касаясь того самого потаенного местечка, что отвечает за высшее плотское удовольсвтие. Его гвоздика теперь не просто горит — она взрывается, обжигая Чимина, который льнет к нему сбоку, жадно впитывая чужое возбуждение, словно это его личное топливо. — Хён! Пожалуйста! — скулит Тэхен, цепляясь пальцами за широкие, стальные плечи. Его тело выгибается, а на лице выступает испарина от невыносимого наслаждения. Он чувствует, как Чимин начинает плакать от переизбытка феромона и собственного перевозбуждения, а его кокосовый запах становится одновременно резче и слаще. В ответ на эту мольбу Юнги рычит. Так низко, утробно, что этот звук пронзает Тэхена до костей. А следом его насаживают так глубоко, что сил держаться больше не остается. Оргазм накрывает Тэхена огненной волной, сжигая все остатки контроля. Он задыхается, его тело бьется в конвульсиях, а из горла вырывается протяжный, истошный крик, который тут же тонет в мощном, довольном рыке Юнги. Альфа изливается в него, наполняя до краев вязкой, горячей спермой. Его пачули взрывается, буквально затапливая собой комнату, обволакивая собой двух омег, словно нестираемая метка. Та самая, которую они оба так сильно жаждут, но пока что еще не получили. Тэхен знает, что это вопрос времени и готов терпеть. Чимин же… Чимин терпеть не готов, из-за чего у них обоих периодически возникают проблемы. Чимин, прижатый к телу Тэхена, надсадно хнычет, кончая следом от одного только запаха и чувства наполненности своей пары, принимая оргазм Тэхена, как собственный. Юнги тяжело дышит, наваливаясь на Тэхена всем весом, пока между ними формируется толстый узел, закупоривающий вязкую сперму в растянутой на члене киске. Они лежат втроем, переплетенные, покрытые потом, липкой смазкой и смешавшимся феромоном, что осел глубоко внутри каждого из них. — Вы мои, — хрипит Юнги, целуя Тэхена в висок, словно ставя печать, а затем поворачивая голову и прикусывая железу Чимина, обещая, что он следующий. — И только попробуйте еще раз устроить такой беспорядок. Тэхен улыбается, чувствуя тяжесть Юнги внутри и успокаивающее, теплое присутствие Чимина сбоку. Такие наказания он готов принимать хоть каждый день. Впрочем, с Чимином иначе и не бывает.