Любимчик

Синхронизация завершилась. Старый робот очнулся. Где бы он ни был, тут было темно, но это для человека. Робот им никогда не был, и быть не мог — слишком отличался даже внешне, со своими ногами-штативом из пяти опор и двумя парами рук. Да и его зрение могло приспособиться к любому уровню света, и сейчас зрачки подобрали к той темноте нужный размер. Робот попробовал повернуть голову. Шейные крепления, которым не хватало масла, заскрипели, затёрлись друг о друга и получившийся угол обзора оказался слишком малым, но даже его было достаточно. Благодаря соотнесению увиденного с банком памяти робот понял, что находится в подвале. Лежит, дополнительно сообщил внутренний гироскоп и тут же выключил своё уведомление; заряда аккумулятора оказалось критически мало. Но как бы то ни было, роботу предстояло вернуться к делам. Для этого он и был создан — заниматься домашними обязанностями, пока люди заняты другими делами. Он тут же перешёл в режим экономии и приказал своим конечностям пошевелиться для диагностики. Импульс прошёл, ответ получен: они в рабочем состоянии, но всё-таки что-то было не так. По ощущениям (если то, что есть у роботов, вообще можно описать таким словом) это было похоже на задержку — слишком много времени проходило от начала процесса и до его конца. Такая задержка может оказаться некомфортной и даже опасной для выполнения сложных дел. Робот отметил это в качестве проблемы, о которой придётся доложить своим хозяевам и вызвал собственную базу данных, чтобы сравнить текущую дату с последней записанной. Изучив внутренние записи, робот понял два важных момента: во-первых, его давно не включали и во-вторых, уже долгое время были зафиксированы проблемы с крепежами конечностей. Они их не удерживали. Заподозрить это робот мог бы ещё на моменте, когда от недостатка масла в шарнирах скрипела только его шея, а всё остальное отозвалось молчанием, но слуховой датчик был повреждён: откуда-то накапала вода и его закоротило. Говоря иначе, определить работу конечностей привычным по программе способом было невозможно. Хорошо, что у такой проблемы уже было своё решение. Когда-то, в качестве эксперимента, роботу поставили дополнительный модуль. Конечно же, тот был сделан кустарным способом и нарушал условия гарантийного ремонта, однако давал взамен нечто полезное: поиск утерянных конечностей. Уже случались моменты, когда во время перемещения или выполнения работы рука или нога попросту отсоединилась от своего шарнира. Роботу было всё равно — когда у тебя ноги-штатив из пяти цепких опор и четыре руки, то потеря одной из них не становится критичной. Другое дело, будь он из тех моделей, что ходят лишь с одной парой рук и ног; не сильно практично для многих задач, но ближе человеческому восприятию и более популярное в последнее время. Кроме того, конечности держались на электромагнитных полях, что облегчало и поиск, и крепление утерянной конечности обратно на место. Такой алгоритм действий роботу был знаком, так что решил придерживаться именно его. Для начала он перенаправил энергию для работы дополнительного модуля, чтобы осмотреть пространство вокруг себя на поиск своих конечностей. Инфракрасная сетка захватила собой темноту, поймала в ней нужные сигналы и тут же сообщила: из корпуса осталось только тело и голова, напоминавшие формой старомодный мусорный бак и дыню на двух шарнирах-шариках. Конечности — как отделяемая часть железного тела — лежали в коробках позади тела. Руки в одной коробке, ноги в другой; всё для более компактного хранения. С помощью своих электромагнитов робот мог бы подтянуть хотя бы одну из конечностей, но это требовало более полной, чем сейчас, батареи. Так он и оставался лежать. Почему из всех возможных ситуаций во время эксплуатации случилось именно такое, робот не знал. И непохоже было, чтобы его направляли для работы в подвал, да и беспорядок не сильно отличался от того, какой бывал здесь. Наверное, что-то было в его записях; иногда робот выполнял и роль секретаря у главы семьи, запоминая сказанное на случай, если потребуется напомнить. Вот и сейчас банк памяти робота, активированный на запрос, услужливо помог: в последней записи через аудио как раз была упомянута необходимость отправить на диагностику, для калибровки и возможной замены шарниров... С той записи прошло много времени. Даже слишком много. Но этого не должно было случиться. Он не должен был оказаться в этом старом подвале, закинутый в коробки. Он был "любимчиком". Этот концепт роботу долго старались объяснить, так что однажды он всё же понял его. Для него это была интересная и немного нелогичная закономерность человеческой психологии, при которой существо, мало похожее на человека либо непохожее вообще, считается равным остальным членам семьи. Осознание этого роботу нравилось. Он не был уверен, могут ли другие роботы похвастаться подобным (роботы его серии были одинаковы в своих умениях, каждый по-своему), но уделил небольшой кусок своей памяти чисто для того, чтобы запомнить этот факт. Он любимчик у семьи. Он настолько хорошо выполняет свою работу, что никакой другой робот не нужен. В этот момент шарниры шеи поддались под весом головы робота и она резко повернулась в сторону. Как раз туда, где стоял высокий ящик, такой знакомый по рекламе. Ящик был открыт, по набивке внутри отчётливо виднелся человекоподобный силуэт. Банк памяти услужливо подобрал информацию — это транспортировочный ящик для андроида-помощника, последний писк моды среди любителей роботов (которых ни за что не стоило путать с роботофилами). Но ведь робот был любимчиком. А банк памяти продолжал подавать информацию. Незадолго до отключения робот слышал новость: корпорация, производящая таких роботов, начала принимать заказы на новую партию. Рекламная кампания обещала — их андроиды подстроены под любые нужды. Но ведь его не могли так просто заменить. Говорят, что старые модели роботов не могли сами по себе испытывать эмоций. По крайней мере те, что созданы до изобретения коммерческих эмоциональных модулей. Они были просто инструментами, наделённые разумом для удобства пользования и повышения эффективности работы. Разумом скудным, впрочем: знания о том, что такое боль, страх и тому подобное было ни к чему. Если же что-то отваливалось или ломалось, это просто означало, что робота скоро отправят в ремонт. Вот только этот робот был особенным. Он был любимчиком. Он был... Брошенным. Ни на какой ремонт его не отправили. Про него забыли. Нарочно или же специально, уже было неважно. Что-то сломалось в программе робота при этом осознании и тот закричал, впервые испытав страх какой он есть, сам по себе. Крик этот, искусственный по звуку и такой человеческий по ощущениям, мог резать слух и разбивать стёкла. Это был крик страха, крик помощи, мольба к хозяевам спуститься и помочь своему любимчику. Не то, чтобы кто-то мог услышать его из старого подвала, куда давно никто не заходил. Да и незачем — всё и так есть наверху, а ещё тёплый свет, приятная музыка и такой похожий на человека, такой идеальный андроид-помощник, что услужливо выполнит абсолютно любой каприз всех своих хозяев.