Самый важный клюв

— Просто ключ, мастер-ключ, ключи завета, еще просто ключ, — бурчала я, перебирая в рюкзаке увесистую связку. Вроде и кажется правильным таскать это все с собой, но в сочетании с учебниками, тетрадями и Таро спина иногда возмущается. — Остался только ключ от сердца ректора для полного счастья... — Он у тебя уже есть, — каркнул ворон и спрятал голову под крыло. Знай я его чуть хуже, решила бы, что моя птичка смутилась. — С чего бы? — удивилась я. — Мы десятка слов друг другу не сказали. Разве что путь к сердцу мужчины лежит через желудок его фамильяра. Ворон высунул голову, вздохнул и как-то решительно встопорщился. — Ты еще не поняла? — проскрипел он. — Ректор — это я. — Ну да, ну да, — иногда моя птичка считает меня совсем тупой, — это определение фамильяра. «Я это ты, ты это я». Ты ведь и немножко я тогда, получается. — Я не об этом, — каркнул ворон, — я и есть ректор. — Ну я и говорю, — раздражаюсь я, — ты его фамильяр, у вас сильная связь. — Боже Один, за что мне это... — вздохнул ворон и начал жестикулировать крыльями: — Смотри, допустим, мы в книге про мальчика-волшебника. — Ну, — кивнула я. Мне категорически не нравилось, что птичка решила прочитать мне лекцию, но что ж, буду тренироваться принимать его таким, как он есть. — И у нас есть Карта разбойников. — Ну? — И по ней здесь сейчас находятся некая Евгения Яновна и некий Валерий Владимирович. Вряд ли на карте авторства британских волшебников отображались бы отчества, но я решила не придираться: — Буду знать, спасибо. — Но все-таки раздражает, когда птичка начинает снисходительно грузить меня прописными истинами. — Я и не думала судить о фамильярах по анимагам, я догадываюсь, что они отличаются. — Да не отличаются! — каркнул ворон. — Ну ладно, не отличаются, а просто совершенно разные понятия, — терпеливо выдохнула я. — Я не тупая, ну правда. — Кра-а-а, — проскрипел ворон с отчетливыми матерными интонациями. Что это с ним сегодня? Линяет опять? — Да блин, я могу прямо сейчас превратиться в ректора! — Буду знать, что фамильяры так умеют, — уверила я. — Главное — настоящему ректору на глаза не попасться. Где он сейчас, в кабинете? Или уже домой уехал? — Тут он! — ворон изображает, что касается крылом груди. Ну да, ну да. — Это само собой, но я серьезно. — Я тоже! — Извини, я не хочу обесценивать твои чувства к ректору... — Виновато опускаю глаза — и правда, глупость сморозила. — Женя, блин! — голос ворона стремительно теряет скрипучесть, а под ногами обнаруживается большая тень. Передо мной стоит ректор. Вернее, ворон в образе ректора. — Птичка, превращайся обратно! — с нотками паники прошу я. — А то хозяин увидит — некрасиво будет. — Ты мой хозяин! — выкрикивает ворон, и не думая слушаться. От крупного двухметрового мужика это звучит... сюрреалистически. Пока я пытаюсь вновь обрести дар речи, а ворон стоит и тяжело дышит, мимо проскальзывает женская фигура. — Здравствуйте, Валерий Владимирович! — кивает она, не сбавляя шага. — Привет, Лен, — машинально бросает ворон. — Доигрался! — шиплю я, когда она отходит достаточно далеко. — Нас спалили! — Да на чем? — недоумевает ворон. — На том, что я непринужденно беседую с симпатичными студентками? — Тут он закашливается. — Кхм... Да, неприятно может выйти. — Не привыкать, — отмахиваюсь я. — Мои соседки и так уже уверены, что я спала с ректором ради места в академии! — Не хочу тебя расстраивать... — Ворон не договаривает и меняет тему: — Кстати, Машулина, как ведьма, великолепно чувствует, человек перед ней или фамильяр. — Значит, не восстановилась еще, — киваю я. Кажется, моя булочка перестала вредничать и начала рассказывать полезные вещи... думаю я десять секунд, а потом наталкиваюсь взглядом на выражение булочкиного лица. — Женя, блин, я с тобой поседею. — Он проводит рукой по лысой голове. — Или облысею в зоне хвостика. — Он наконец-то превращается в ворона и пристраивается мне на руку. — Все, закрыли тему. Чеши давай лучше. — Все-таки хорошо, что ты не ректор, — задумчиво тяну я, наглаживая вредную черную булочку. — Тебя чесать можно. Ворон утыкается клювом мне в шею и начинает трястись.