Летняя жара

Они приехали в Голубково под Лугой полторы недели назад. Вернее будет сказать – он утащил упирающегося Миху за собой, прекрасно понимая, что в городе слишком много желающих «помочь», а другу после очередной подшивки надо бы прийти в себя. Так что Андрей взял у родителей ключ от дома, побросал в сумки самое необходимое, состроил Михе суровое лицо и смылся с ним из Питера. Пока насупленный друг сидел на веранде, допивая вишневый сок, Андрей сделал быструю уборку и смахнул пыль. Миха, конечно, поначалу ворчал и барагозил, но потом попритих и даже оценил купания в озере и прогулки по лесу за селом. Удалось договориться с соседкой – владелицей коровы, так что теперь Андрей раз в три дня брал у нее банку молока и отпаивал им Миху. Молоко было густое, жирное, сливок на палец толщины. За это время у Михи даже чуточку округлились впалые щеки. * * * Жара. Тюлевая занавеска на двери слегка колыхалась от проникающего в комнату ветерка, но даже тот был горяч. Андрей чувствовал, как медленно стекает со спины капля пота. Шевелиться ему было категорически лень, хотя изредка он с глухим раздражением сдвигал разгоряченное тело на кусочек еще не успевшей нагреться простыни. Прогноз вновь сулил к вечеру дождь, но веры ему было ни на грош. Много раньше, когда полумрак комнаты был еще полон предутренней свежести, даже тогда обнаженная кожа обостренно ощущала мягкие языки жара, вкрадчиво прикасавшиеся к икрам ног и бедрам. Руки обнимали прохладную подушку, подтягивая ее плотнее под щеку. Плавая в дымке дремы, Андрей самым краешком сознания ловил щебет птиц и шелест листвы. Теперь солнце вскарабкалось уже достаточно высоко. Андрей, упорно не раскрывая глаз, знал это по смолкнувшим трелям и оглушительному, сухому треску кузнечиков. Ворчание в желудке подсказывало, что надо встать и поесть. В голове мелькали видения розовых помидоров с сахаристой мякотью, брызжущей прозрачным соком, хрусткого сладкого перца, ярких, почти оранжевых желтков на горячей яичнице, крупинок соли, запотевшего стакана с холодным квасом… Андрей невольно сглатывал слюну, но оставался неподвижен. Ощущая легкое раздражение от того, что необходимо что-то делать в принципе, он все же не вставал и продолжал цепляться за ночной сон, фрагмент которого упорно не желал уходить из головы. Не совсем понимая, где, собственно, было сновидение, а что мозг додумал, Андрей прокручивал чувственный сюжет раз за разом. В нем был Миха, вот эта самая комната и утренние сумерки. И настойчивые губы Михи, его руки на Андреевой спине. И сам Андрей, ощущавший внутренней стороной широко разведенных бедер прохладу простыни, с подкатывающим к горлу наслаждением прогибавшийся в пояснице, чтобы впустить как можно глубже… Андреево тело было наполнено тягучим удовольствием, он ловил себя на том, что напряжен до дрожи, что бедра и живот невольно сильнее прижимаются к кровати. Ему отстраненно было интересно, можно ли дождаться завершения, не прикасаясь к себе… Интересно до того самого момента, пока он не услышал знакомые шаги в сенях, басовитое хмыканье и шорох снимаемой одежды. Уголки губ Андрея чуть вздрогнули в ответной улыбке, потому что ему не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть пришедшего. Он и так до мельчайших черт знал крупное тело, знал все татуировки, копну жестких волос на голове, умные карие глаза, губы, кривоватые сколотые зубы. Андрей знал вены в метках уколов, большие кисти рук с длинными пальцами, поджатый живот, темные волосы в паху, бесконечные ноги. Матрац продавился под двойным весом, и Андрей ощутил, как сверху на него опустилась тяжесть тела, на удивление прохладного в этом пекле. Миха воткнул ему в плечо подбородок и хриплым шепотом весело сообщил, что и в каком порядке будет сейчас с ним проделывать. Слова у него не разошлись с делом. Поэтому во влажный загривок вцепились зубы, а следом за ним и губы. Они тянули столь сильно и плотно, что Андрею стало ясно, что там расцветет засос. Впрочем, эта боль была приятна, была одновременно обещанием и прелюдией. От укусов Михи, которыми он награждал Андрееву спину и поясницу, мышцы непроизвольно сладко подергивались. Внизу нарастала щекотка нетерпения. Миха растолкал ладонями бедра в стороны и потянул Андрея на себя, укладывая его на свои колени. И пока тот тыкался лбом в подушку, щелкнула крышка тюбика со смазкой. Между ягодицами стало мокро. Миха растер гель по коже. В самый момент проникновения, когда напряженный член скользнул внутрь тела, раздвигая и заполняя собой, у Андрея открылся рот, он сдавленно выдохнул и сжал в горстях простыню. От этих первых движений, оттого, как это было сильно, остро и горячо, Андрей глухо застонал и прикусил губу. Миха никуда не торопился. Вытаскивал член, немного дразнил, вводя лишь краешек, затем толчком входил весь. Андрей захлебывался воздухом, закинул руку назад и поймал ею широкое запястье. Он машинально тянул его на себя, хотя сам был полностью раскрыт и распластан перед Михой. Андрей чувствовал, как Михин член ласкал его изнутри, скользя по нагревшемуся гелю, как Миха гладил его раздвинутые бедра и ягодицы. Мысленно Андрей видел, как крупное навершие члена скрывалось внутри его тела, а затем, поблескивая смазкой, выходило, чуть оттягивая покрасневшую кожу ануса. Это ритмичное движение завораживало. Туда и обратно, медленно, туго… Миха слегка сменил позу, еще сильнее раскрывая бедра Андрея и упираясь коленями в кровать покрепче. Толчки стали быстрее и резче. Миха шипел и негромко стонал, и Андрей был готов сдохнуть от красоты этих низких, басовитых стонов. * * * Теперь было слегка смешно, что тогда, когда у них все только начиналось, они оба долго вибрировали нервами, смущаясь и не решаясь толком объяснить друг другу собственные желания. Впервые Андрей заметил тяжелый отблеск в глазах друга после одного из концертов утомительного тура по городам и весям. Миха сидел с мокрыми после купания волосами на своей кровати в их номере и потягивал пиво. При этом косился на него и еле заметно улыбался. Андрей тогда, мысленно чертыхаясь, прикрыл полотенцем неожиданный стояк и смылся в душ. Много позже, тоже после одного из концертов Миха долго его целовал, притиснув к стене за закрытой дверью гостиничного номера. Андрей, пребывая в восторженном ахуе от собственной храбрости, таял под напором горячих губ. Никоим образом не будучи мямлей, он поймал себя на том, что у него дрожат ноги, а руки неконтролируемо шарят по широкой спине и тянут ближе Михину задницу. Они тогда, не зажигая свет и мимоходом своротив на пол стул, рухнули на узкую кровать, чуть неловко повозились, и Миха развернул Андрея спиной к себе. Тот сообразил, что да как, потому подрагивающими пальцами расстегнул ремень и джинсы, слушая звяканье чужой пряжки и шуршание молнии. Вцепившись обеими руками в тощий матрац, Андрей со страхом и нетерпением ждал продолжения, и когда Миха, густо сплюнув на пальцы, смазал его и толкнулся внутрь, он запрокинул голову и глухо взвыл. Тогда, впервые, в темноте, все произошло… легко, что ли? Болезненно, да, но словно бы играючи. Наутро, правда, оба старались не сильно сталкиваться взглядами. Впрочем, ненадолго… Тянуло их друг к другу так сильно, что удивляло, как остальные-то в группе этого не замечают. Хотя, если судить по редким оговоркам парней, их секрет секретом и не был, но вслух никто ничего озвучить не рискнул. * * * Сейчас же Миха был близок к тому, чтобы кончить, об этом говорили и его учащенное дыхание, и резкие стоны на выдохе, и то, как вонзились его пальцы в бедра Андрея, которые он с силой дергал на себя, одновременно в сумасшедшем ритме двигая тазом. Андрей чувствовал, как внизу живота распространилась сладкая щекотка, как она скрутилась в горячий ком, который распух, растекаясь горячими языками по всему телу. Миха вдруг сильно и громко выдохнул и изо всех сил несколько раз вжался в Андрея. Тот ощутил пульсирующие сокращения внутри себя, которые и стали последней каплей перед его собственным оргазмом, скрутившим его чуть ли не в улитку. Он выплеснулся на простыню и едва услышал сквозь грохот пульса в ушах свой вскрик…