Крапива

Что такое крапива? — Крапива – род цветковых растений семейства Крапивные. Стебли и листья покрыты жгучими волосками... — на уроке в восьмом классе бормотала старая учительница биологии, которую я не слушал. — Крапива? Ну, трава же такая, да? Колется ещё, — после трех секунд раздумий бормочет моя дочь, отрываясь от яркой картинки на экране планшета. Ей безразлично это слово. Мне больно это слышать. В глубине меня ещё живёт ребёнок, для которого жгучее растение – и враг, и попутчик, и еда.

***

Яркое солнце, так низко висящее над нашими головами, палило нещадно, но нас, босоногих, в газетных шапочках-корабликах, это не беспокоило. Ораву детишек манили бескрайние поля за деревней. Социалистическая собственность, залог благополучного сбора урожая и процветания Страны. Там воздух напоен ароматом трав и неповторимым тёплым отзвуком налитых колосьев, ветер несет в лицо обещание приключений. А ещё там рос наш главный, неизменный и непобедимый враг – крапива. Резные листья подстерегали нас везде: вдоль заборов, на пустыре, ставшем нашим футбольным полем, у кромки леса. Они прятались вторым слоем в высокой траве, охраняя сокровища забытых игр. Погонишься за бабочкой, увлечешься беготней в казаки-разбойники, и вот на голой щиколотке уже расцветает покалывающая сыпь. Помню, мы с Васькой, лучшим другом, под действием какого-то фильма возомнили себя разведчиками и пришли к выводу, что нуждаемся в собственном штабе. Мы увлечённо стаскивали с заброшенной стройки доски на опушку леса, где-то отрыли два куска шифера. В получившееся убежище не мог проникнуть ни один враг: ни школьные уроки, ни коварные шпионы, ни родители, загоняющие домой в десять вечера, что казалось слишком ранним сроком. Мы так увлеклись, выстраивая штабу хозяйственную пристройку, что не заметили, как враг все-таки подобрался к нам. — Ай! — воскликнул Васька, схватившись за ногу. Помню, в моей голове промелькнул устрашающий образ змеи, но тут уже я ладонью напоролся на что-то обжигающее. Крапива, словно обретя разум, обступила нас со всех сторон, ощетинившись невидимыми иголочками. — Вот влипли, Васька.. — прошептал я, стараясь не шевелиться и крутя головой в поисках тропинки, по которой мы пришли. Задача по освобождению из плена, конечно, попортила нам настроение, но боевого духа не сломила. Наоборот, растение словно в открытую бросило нам вызов. Мы стали осторожнее, издалека распознавали тёмную зелень. Если уж приходилось прорываться через заросли, то делали это осторожнее, руки и ноги прикрывали. Помню, Пашка-сосед в вечной мальчишеской погоне за славой на горьком опыте научился хватать стебли и вырывать из земли, не обжигаясь. Нас, конечно же, не научил.

***

Хорошо помню ещё, как мы с Вовой Стрекозой кормили крапивой головастиков. Стрекозой его звали, потому что очки носил круглые, толстые, а еще имел коллекцию бабочек в стеклянных коробочках. Уверял, что станет великим учёным и сконструирует летательный аппарат по принципу стрекозы. Про вертолёты ему никто не говорил, уж больно жалко было расстраивать. Так вот, наловил Вова по весне головастиков в местной речке, да и держал в ведре, без спросу одолженом у дворника Сан Саныча. Мы с Васькой все гадали, чем же он их кормит, пока он нас не нашёл да не прошептал заговорщически: — Ребят, хотите крапиву на жвачку обменять? Мне отец привёз. Жвачка – что-то запретное, дефицитное, и слово это глубоко засело в наших головах. В квартиру Стрекозы мы пришли все красные, чешущиеся, но с огромными пучками сорняков. Вдоль окрестных заборов крапива ещё год не показывалась, а Вовка долго смеялся. Оказалось, что надо ему всего пару веточек. Он их в кипятке замачивал да заливал в ведро, где головастики уже отрастили задние лапки. — И что, ты их правда только этим кормишь? — спросил Васька, сидя на корточках да с любопытством разглядывая мутноватую воду. — Конечно, полезно это, — со всезнающим видом отвечал Вова, поправляя вечно сьезжающие очки. — Вы остатки-то снесите своим, суп из неё вкусный очень. Мы недоверчиво взглянули на Стрекозу, забыв про обещанную жвачку, но все-таки потащили крапиву в соседний подъезд, к моей бабушке. Она долго причитала, улыбаясь тайком, обрабатывала наши ладони подорожником, потёртым в ладонях. Зуд проходил волшебным образом, а через час нас из окна снова позвали – на этот раз есть. Васька с подозрением косился на тарелку щей, где плавали кусочки листьев нашего врага. Я тоже сначала не верил, но попробовал первым. Удивительно вкусно и совсем не жгло язык. Друг, посмотрев на меня, заработал ложкой вдвое активнее. Да, крапива, даже несмотря на непростой характер, иногда становилась нам союзником. Её не ненавидели, скорее признавали и уважали. Она была частью нашего мира, нашего детства. Снизу вверх она смотрела на дворовые игры, была свидетелем и смеха, и слез, учила ценить простые вещи, радоваться, преодолевать трудности. Сейчас я живу в городе, Стрекоза, кажется, доучился на инженера-конструктора, Васька пропал, как часто делают друзья детства. Неон почти вытеснил запах лета и солнца. На закатанных в асфальт улицах мне редко встречаются темно-зелёные островки. Моя дочь не знает, что значат ободранные коленки, многофункциональная палка и зудящие ладони. Может быть, я просто потихоньку выпадаю из жизни, отказываясь её принимать, но одно я знаю точно – крапиву я вспоминаю и буду вспоминать. Она – залог того, что дети непобедимы. Это особый вкус – тепла, беззаботности и ароматных щей.