•┄┄┈• ⚜ •┄┄┈•
12 октября 2025 г., 19:02
Нил не мог выдавить из себя нормальное дыхание — леденящий запах хвои и влажной, чуть гнилой земли сидел в носу, словно надолго прописался в ноздрях. От самого воспоминания о лесе его тошнило: не от зелени, а от того, что они там делали — от железного, густого привкуса застоявшейся крови, от того, как она щекотала горло и вызывала отвращение вместо нужды. В голове снова всплывал звук — тихий, жалобный хрип в школьном туалете, скользкая плитка под ногами, и парень, у которого из носа пошла кровь, и который отшатнулся так, будто видел призрак.
Мгновение, когда Нил увидел струйку крови, тонкую, ярко-красную, стекающую из носа перепуганного парня, было абсолютным кошмаром. Его голод взорвался. Он помнит, как прижал парня к стене, как клыки выскочили с болезненным щелчком, и как Кевин, ворвавшись в кабинку, оттащил его прочь с такой силой, что Нил почувствовал, как плечо вышло из сустава. Затем последовало отчитывание Кевина — яростное, полное разочарования и криков о правилах. После этого — лес. Часы, проведенные в холодной, грязной глуши рядом с Кевином, который пытался заставить его пить отвратительную, протухшую кровь оленя. Нил давился и рвал каждый раз, когда пытался ее проглотить.
Теперь же он толкал дверь в бар, и тот запах леса, хоть и приглушённый, всё ещё ехал по его пищеводу. Бар встретил его тёплым, чуть липким воздухом, примесью дыма и спирта, смешанной с запахами человеческого пота. Нил вошел в полутемный и полупустой бар, и запах земли, сырости и хвои моментально слетел с его одежды, сменяясь густой смесью пива, пота и алкоголя. Он отчаянно искал глазами Эндрю.
Тот сидел на высоком барном стуле в тени стойки — немного в стороне, где мягкий свет ламп терял силу и превращался в золотистое мерцание на краях его волос. Его поза была безупречно спокойной: плечи опущены, спина чуть согнута, одна рука лежала на столешнице, другая держала стакан с янтарным содержимым.
Нил остановился на несколько шагов от него. На секунду просто стоял, чувствуя, как гул в голове отступает, но в горле всё ещё першило — привкус горечи не уходил, будто от воспоминаний, которые он слишком поспешно проглотил.
Нил заставил себя подойти ближе и сел рядом. Эндрю держал в руке стакан с янтарной жидкостью, которая по запаху и по его известным предпочтениям была виски. Он не повернулся, не посмотрел, но всё же — как будто почувствовав, что Нил уже рядом — заговорил.
— Животная диета тебе не по вкусу? – тон Эндрю был абсолютно ровным, без малейшей тени сочувствия. Он не смотрел на Нила, лишь небрежно вертел в пальцах низкий стакан с жидкостью, свет от приглушенной лампы отражался в гранях стекла.
Нил сжал кулаки на коленях, ногти болезненно впились в ладони. Он не позволял себе поднять голову, сосредоточившись на единственном относительно терпимом запахе в воздухе – резком, дымном аромате виски, который был стократ приятнее густой, металлической вони крови и разлагающегося страха, что все еще висели в воздухе вокруг.
— Как скоро я смогу себя контролировать? – голос Нила был низким, почти гортанным от тугого напряжения, сковавшего его челюсть и горло. Он ждал обещания, хотя бы иллюзорного.
Эндрю поднес стакан к губам медленным, почти театральным движением, делая крошечный, смакующий глоток. Он позволил паузе растянуться на несколько ударов сердца, прежде чем ответить, наслаждаясь тем, как Нил с каждой секундой проваливался глубже в нетерпение.
— Сразу же, – Эндрю ответил сухо, как будто издеваясь. Его бровь едва заметно дернулась вверх и в сторону, в еле уловимом, быстро гаснущем смешке. – С оленями придется помучиться.
— Эндрю, – Нил набрался сил, заставляя себя поднять взгляд. Его челюсть свело судорогой от усилия.
Эндрю повернул голову чуть в его сторону, но не до конца, не удостаивая полным вниманием. На миг он поднял бровь выше, и в этом движении было больше холодного любопытства, чем внимания.
— Мне нужна твоя помощь, – признался Нил, каждое слово отдавалось эхом тяжелым и унизительным стуком. Признание стоило ему невероятных, надрывных усилий, сдирая с него последние остатки гордости.
— Кевин вписался тебе в наставники, не я, – напомнил Эндрю, голос его был безапелляционным, как приговор. Он допил остатки виски и поставил стакан на ближайшую поверхность со стуком. – Иди, пожалуйся ему.
— В школе я чувствую каждое биение сердца, каждый вдох. – Нил почти задыхался, его слова были короткими, вымученными толчками воздуха. Он пытался передать Эндрю не просто дискомфорт, а ошеломляющий масштаб своей пытки, которая обрушилась на него. – Я сегодня чуть не прикончил парня в туалете. Я видел, как его кровь капает, и не смог остановиться. А потом провел полдня в лесу с Кевином, оленями и протухшей кровью, которую не смог выпить.
— Какая неожиданность, – прокомментировал Эндрю, сделав еще один, размеренный глоток из своего низкого стакана. В его голосе не было и тени истинного удивления. Он смотрел не на Нила, а на свет, отражающийся в глубине виски. – От меня ты что хочешь?
— Как себя контролировать, – Нил подался вперед, стиснув зубы. Он был на грани, и это прорывалось в его позе. – Я уже просто не могу это терпеть, Эндрю. У меня голова кругом едет от крови вокруг. Я спать не могу потому что слышу, как сердце за стенкой бьётся. Я вот-вот сорвусь и устрою резню в собственом доме.
Эндрю усмехнулся, но это не было выражением веселья. Это была холодная, циничная усмешка, не меняющая ничего в его глазах. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя полное отсутствие спешки.
— Аарону вон сто шестьдесят лет, и он не может себя контролировать. А ты за три дня удумал всему научиться, Нил? Твоя тупость меня поражает.
— Кого мне еще просить? – Нил посмотрел на него с мольбой, которая теперь открыто проступала в его взгляде. Он отметал все попытки Эндрю задеть его. – Ты знаешь, что Кевин не то, что разрешит мне попробовать человеческую кровь из вены, он мне скорее шею сломает, если узнает. А если я убью кого-то, я сам под солнце стану.
Эндрю замолчал. Он повернул голову и долго смотрел на лицо Нила, не моргая. Он изучал каждую линию — напряжение вокруг глаз, дрожь губ, отпечаток усталости и боли, но не искал подтверждения правдивости его слов. Он проверял предел, насколько сильно Нил готов прогнуться. Затем он сделал еще один, медленный глоток алкоголя.
— Ну, конечно, – пробормотал Эндрю, его голос был низким, как будто он пришел к неизбежному, хотя и раздражающему выводу. Он повернулся на стуле и резким, почти насильственным движением руки обвел бар, полный людей. – Выбирай.
Нил оглянулся на толпу. Его зрение мгновенно выхватило десятки пульсирующих вен и артерий, каждая из которых была манящим, громким обещанием облегчения.
— Здесь ползала накачаны вербеной, – тихо сказал Нил, возвращаясь к реальности. Он знал о мерах предосторожности, которые вампиры часто предпринимают в людных местах. – Ты знаешь, кто из них?
Эндрю залпом допил остатки своего виски и громко поставил стакан на стойку — звук был резким и окончательным, как поставленная точка в споре.
— Как скажешь, – Эндрю встал со стула, не глядя на Нила. – Пошли.
Он направился прямо к двери, ведущей в служебное помещение, скорее всего, в туалет. Нил мгновенно вскочил и пошел за ним следом, чувствуя, как в груди поселилась странная, пугающая смесь страха и тревоги.
Нил вошел в душный, тесный туалет следом за Эндрю. Гулкая музыка из бара здесь была невыносимо приглушенной, словно отфильтрованной грязным, плотным воздухом, но все еще ощутимой. Эндрю захлопнул дверь на защелку — раздался громкий, окончательный щелчок, эхом прокатившийся в маленьком помещении.
Нил обернулся на дверь, сбитый с толку и настороженный. Это никак не походило на «выбор жертвы». Когда он вернул взгляд на Эндрю, тот стоял всего в паре шагов и медленно, с нарочитой, выверенной небрежностью закатывал рукав своей темной рубашки, обнажая бледное, венозное предплечье.
— Что ты делаешь? — вырвалось у Нила, голос прозвучал резко и вопросительно. Он смотрел, как Эндрю подносит запястье к губам и резко, без малейшего колебания или гримасы боли, прокусывает кожу.
Кровь мгновенно начала просачиваться из двух маленьких, ровных ранок, темная и густая, собираясь каплями.
Нил почувствовал, как его клыки прорезаются с болезненной, стремительной скоростью, словно горячие иглы. Это было физически ощутимое, животное превращение. Внутренняя борьба моментально рухнула, и голод, едва сдерживаемый, вспыхнул с утроенной, всепоглощающей силой, превратив его разум в единственную оглушительную потребность.
Его легкие перестали справляться, дыхание стало хриплым, как у загнанного зверя. Глаза Нила буквально потемнели, фокусируясь только на двух крошечных ранках, из которых сочилась жизнь. Запах вампирской крови был иным, чем запах человеческой — более концентрированным, манящим, словно чистейший наркотик, предназначенный только для него, громче, чем музыка и мысли.
— Даю то, о чем ты меня просил, – произнес Эндрю, держа руку, с которой стекала кровь. Его взгляд был абсолютно ровным, без эмоций и намека на то, что он делает нечто из ряда вон выходящее. – Пей.
— Что? – Нил не мог поверить своим глазам, голова отказывалась складывать увиденное в логическую картину.
— Ты новенький, Нил. Боишься убить человека, и ты на грани. – Эндрю слегка наклонил запястье, чтобы кровь начала стекать быстрее, создавая непреодолимую приманку. – Пей, пока рана не зажила. И Кевину не говори. Взбесится, если узнает, что я делился с тобой кровью.
— Почему? — спросил Нил, его дыхание стало тяжелым, каждый вдох был борьбой с инстинктом.
— Потому что делиться кровью — это очень... – Эндрю сделал недолгую паузу, его взгляд оставался недвижим, словно он взвешивал каждое возможное слово, выбирая самое точное, – интимно.
— Что это значит?
— Ты выпьешь уже или нет?
Нил перевел глаза на рану, тяжело дыша. Его тело дрожало от жажды, а разум метался между инстинктом самосохранения и полным недоверием к происходящему. Затем он вернул вопросительный, напряженный взгляд на Эндрю. Эндрю просто кивнул, давая молчаливое, но неоспоримое разрешение.
Нил взял руку Эндрю в свои руки, его пальцы дрожали от предвкушения и голода. Он старался быть предельно нежным, когда вонзал свои клыки в уже прокушенную рану, стремясь не причинить лишней боли.
Как только горячая, плотная кровь Эндрю хлынула в его рот, Нил понял, что это нечто большее, чем просто утоление голода.
Это было невероятно, ошеломляюще приятно. Кровь была темной, лишенной алкогольной горечи, идеальной. Нил почувствовал не просто насыщение, а прилив чужой, чистой силы, которая моментально вливалась в его жилы. Это было похоже на проглатывание жидкого, горячего электричества. Все его тело отозвалось, его вампирская натура признала и приняла эту кровь как идеальный, необходимый эликсир.
Вместо того чтобы просто утолить мучительную жажду, кровь Эндрю смягчила внутреннюю боль Нила и успокоила его дрожащий, истерзанный разум. Это было чистое, интимное блаженство, которое растворяло страх и отчаяние.
В этот момент, когда Нил был полностью поглощен его кровью, он почувствовал, как свободная рука Эндрю поднимается и осторожно ложится ему на затылок, запутываясь в его волосах. Этот жест был нежным, но в то же время контролирующим, удерживая Нила на месте, не давая ему отстраниться.
Опьяненный кровью и этой неожиданной близостью, Нил позволил себе прижаться. Он положил свою голову Эндрю на плечо, утыкаясь носом в его шею. Затем, поддавшись импульсу, он вжал Эндрю в холодную стену туалета.
Эндрю не сопротивлялся. Он позволял Нилу пить свою кровь, позволял прижать себя к холодной плитке. Нил почувствовал, что Эндрю сам слегка обмяк под его давлением. Вампиры не слабеют от потери такого количества крови, но прилив чувств и интимность этого акта словно утяжеляли Эндрю, делая его на мгновение уязвимым, и, возможно, ему самому было трудно стоять на ногах из-за этой неожиданной близости, а не из-за слабости.
Нил пил, чувствуя, как рука Эндрю остается в его волосах, и понимая, что в этой тесной, душной комнате они только что разделили нечто более личное и значимое, чем он мог себе представить.
•┄┄┈• ⚜ •┄┄┈•
Нил чувствует себя так, словно надел чужую кожу, что было иронично, учитывая его истинную натуру. Костюм, который выбрал Эндрю, был классическим, деловым, но по ощущениям и виду старомодным. Если уж Нил способен заметить, что вещь чересчур стара, значит, она принадлежит к той эпохе, когда Эндрю только учился быть вампиром. Для Нила, не привыкшего видеть разницу между простыми вещами, это было больше, чем просто намёк на устаревший фасон — это было напоминание о времени, которое давно миновало, но не исчезло из воспоминаний Эндрю. Он провёл пальцами по ткани — плотной, тяжёлой, с узором, который словно хранил отпечатки чужих рук, чужих жизней. И если даже он, человек, далекий от знания модных течений и исторических эпох, мог определить: "это старое", — значит, старое было действительно древним, вырезанным временем, пережившим десятки чужих жизней. Тёмная, хорошо сидящая жилетка и брюки, словно снятые со старой фотографии, делали его движения немного скованными. На воротнике рубашки, чуть ниже, по левому краю, виднелось несколько мелких, тёмно-красных пятнышек, словно брызги. Они выглядели совсем не как настоящая кровь, при ближайшем рассмотрении, на свету можно было заметить, что это искусственная кровь — слишком яркая, немного блестящая, не успевшая впитаться в ткань, а лишь застывшая на её поверхности. Эти брызги придавали его уже и без того опасно-привлекательному виду нотку жутковатой реалистичности, идеально вписываясь в атмосферу хэллоуинской вечеринки. — Это нелепо, — выдохнул он, поправляя манжеты. — Я выгляжу как бухгалтер на костюмированном балу. Эндрю даже не обернулся. Он шёл уверенно, как будто за ним не тянулось ни прошлого, ни чужих проблем и выглядел он как грех, сошедший с обложки журнала. Его костюм был куда проще – чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, закатанные рукава, брюки, подчёркивающие лёгкость движений. Никаких излишеств, никаких украшений, и при этом каждая деталь сидела на нём так, что оторвать взгляд было сложно. Нил не мог не заметить, что Эндрю вообще очень идут рубашки — они подчеркивали его фигуру и ту угрожающую элегантность, которую он всегда носил с собой. — Ты выглядишь ровно так, как должен выглядеть вампир, которому не обязательно размахивать плащом, чтобы быть опасным, – ответил Эндрю уверенно и без спешки. – А я выгляжу так, как будто могу убить кого угодно, не испачкав рук. Это идеальный тандем. И прекрати ныть, у тебя сегодня пир, а не ещё одни похороны. Нил знал, что спорить бесполезно. Голод, который не унимался уже несколько дней, был острой, сводящей с ума болью. Мысль о том, что сейчас ему, возможно, придется выпить чьей-то крови — настоящей, живой крови — пугала и манила одновременно. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя себя загнанным животным. Они подошли к большому, старинному дому, из окон которого бил яркий, пульсирующий свет и доносились оглушительные басы. Это был, судя по всему, университетский кампус, и Хэллоуин здесь отмечали с размахом. Сквозь толпу, которая курила на крыльце, Эндрю протолкнул Нила внутрь. Музыка ударила в них, едва дверь распахнулась. Бас вибрировал в груди будто вторая пара сердца, воздух был густым от запахов пота, дешёвого пива, табака и, самое главное для Нила, живой, горячей крови — сотни пульсирующих сосудов всего в нескольких метрах. Музыка грохотала так, что вибрировали внутренности. Дом был забит до отказа: ведьмы с накладными бородавками, мумии с болтающимися бинтами, девушки в костюмах ангелов с облетающими крыльями, парочка зомби, которые выглядели слишком реалистично — то ли старались, то ли просто были пьяны в стельку, и десяток других костюмов, которые Нил не мог идентифицировать. Большинство гостей были уже изрядно пьяны, их голоса сливались в громкий, неразборчивый гул. Нил почувствовал, как его тошнит. Он не мог сосредоточиться, его обоняние и слух были перегружены. Он чувствовал, как вены на шее пульсируют, и ему отчаянно хотелось зажать уши и убежать. Каждый удар сердца, каждый смешок, каждый всплеск чужого дыхания резал по нервам Нила. Он чувствовал пульс где-то в горле, жгучее напряжение под кожей, сухость во рту. Казалось, что воздух густеет, и стоит ему вдохнуть чуть глубже — он почувствует вкус тепла, живой крови. Эндрю, казалось, даже не замечал шума. Он держал Нила за локоть — нежно, но крепко, гарантируя, что тот не сбежит и не наделает глупостей. В дверном проеме, едва успев переступить порог, их тут же перехватил высокий парень в нелепом костюме. На нём была клетчатая рубашка, небрежно забрызганная красной краской, и какая-то старая маска, сдвинутая на лоб. — Эй! Привет! Я Френки — он энергично ткнул пальцем себе в грудь – скромный серийный убийца, – и развел руками, демонстрируя свой максимально незамысловатый наряд, который, очевидно, был собран за пять минут до выхода. Нил едва удержался, чтобы не закатить глаза, но Эндрю сделал полшага вперёд, прикрывая Нила. — Я Уилл, а это парень, которого я только что убил, – произнёс Эндрю низким, ровным тоном. Нил замер, бросив на него острый взгляд, но Эндрю уже отвёл внимание, как всегда, ловко и уверенно. В этот момент мимо них протиснулась девушка в костюме медсестры, с подносом, полным стаканов. Эндрю, не отрывая взгляда от Френки, ловким движением схватил два стакана и, даже не глядя, один быстро, почти незаметно, передал Нилу. Он машинально принял стакан с тёмно-красной жидкостью, но стоило запаху алкоголя коснуться носа, как желудок болезненно скрутило. А Френки закивал, будто это было самое очевидное объяснение на свете. — Добро пожаловать. Кровавая Мэри до полуночи бесплатно, – сказал он, мотнув своим бокалом, полным того же напитка, перед лицом, и небрежно ушел в толпу, растворяясь в грохоте и огнях. — Ты сказал, что убил меня? – прошептал он, чувствуя, как его сердце колотится. — Это Хэллоуин. Вживайся в роль, тем более ты и так мертв, – произнёс Эндрю, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка нетерпения. – Посмотри вокруг. Это пьяные неудачники, полные крови и глупых идей, которые ни слова не знают о вербене. Давай, выбирай. Нил послушно повернулся, его взгляд, обострившийся от голода и напряжения, скользил по мельтешащей толпе. Каждый человек был для него не столько "человеком", сколько превратился в пульсирующий источник жизни, и это сводило его с ума. Внутри у Нила было ощущение пустоты, холодной и жгучей. Не желудок, а, казалось, все вены требовали наполнения. Это было похоже на сводящую челюсти боль, которая поднималась от живота, сжимала грудную клетку и пульсировала в висках. Он чувствовал, как его клыки едва заметно удлиняются, отчаянно стремясь прорвать тонкую кожу десен. Он пытался сосредоточиться на костюмах, чтобы отвлечься от запаха о этого чувства. Вот группа девушек-Харли Квинн, их яркий грим размазан от пота и алкоголя. Рядом с ними неловко топтался парень в костюме гигантского бургера, который, казалось, был слишком пьян, чтобы стоять ровно. В углу, подмигивая, хихикала пара в образах Ангела и Демона, парень выглядел так, будто вот-вот заснет. Но глаза Нила, не задержались на костюмированной толпе. Его взгляд намертво вцепился в парня, сидящего на подлокотнике дивана в дальнем углу комнаты. Обычные джинсы, простая серая футболка — он выглядел как заблудившийся гость. И, что более важно, Нил заметил нечто, что заставило его застыть. Парень сидел рядом с девушкой, одетой в некое подобие кошачьих ушек, которая на мгновение отвернулась, чтобы обнять свою знакомую. В этот короткий момент — едва секунда — парень ловко достал из кармана маленькую белую таблетку и незаметно опустил ее в стакан своей соседки. Вампирское зрение Нила позволило ему увидеть все это с кристальной четкостью, несмотря на полумрак и хаос. Голод на мгновение отступил, уступая место холодному, жгучему гневу. — Кажется, я нашёл одного, – слова прозвучали так тихо, что они были предназначены только для Эндрю. Нил чувствовал, как будто у него в горле застрял острый осколок жажды, и каждое слово далось с трудом — слишком близко было чужое сердце, слишком сладко оно билось. Он медленно повернул голову, даже не делая этого полностью, а лишь слегка наклоняя её в сторону, куда смотрел Нил. Эндрю легко нашел цель. Не только потому, что парень выделялся, но и потому, что всегда интуитивно знал, куда смотреть. Эндрю, как и обещал, не проявил ни тени эмоции, когда Нил указал на потенциальную жертву. Для него это была просто логистика: Нилу нужна кровь, этот парень — плохой человек, который заслуживает того, чтобы его использовали. — Этот маньяк? – уточнил он так же низко, как и Нил, но его тон был совершенно ровным, без тени осуждения или удивления. — Ага, – подтвердил Нил, его глаза полыхали в сторону угла. Вид подлого поступка парня смешал голод с праведным гневом, дав Нилу необходимый фокус. Эндрю чуть дольше, чем требовалось, смотрел на него, как будто изучал не толпу, а саму дрожь в его голосе, а хищное напряжение в его плечах. И легко всунул свой недопитый стакан с Кровавой Мэри в свободную руку Нила, не спрашивая разрешения. — Хороший выбор. Вперед, – Эндрю слегка качнул головой в сторону парня, отпуская локоть Нила, но оставаясь при этом настороженным наблюдателем. – Только смотри не перегрызи его слишком быстро. Нил глубоко вдохнул, пытаясь на мгновение приглушить волну запахов и звуков. Он сжал в руках два стакана — его собственный и Эндрю. Это было немного неуклюже, но лучше, чем размахивать свободными руками. Он сделал шаг вперед, прокладывая себе путь сквозь плотную толпу пьяных тел. Наткнулся на чьй-то нож в искусственной крови, и девушку, которая слишком громко смеялась. Нил инстинктивно прижал локти, стараясь не расплескать красную жидкость раньше времени. Когда Нил, наконец, приблизился к парню, тот уже встал с подлокотника дивана. Он был выше Нила и выглядел самоуверенным. Несколько сантиметров не хватило, чтобы Нил обошел его, и он случайно врезался плечом. Из стакана Эндрю брызнула темная жидкость, оставив влажное пятно на серой футболке парня. — Ох, извини, не хотел в тебя врезаться, – произнес Нил, поднимая свой взгляд. На секунду он позволил своим глазам блеснуть — это был первый, тончайший слой внушения. – Давай я угощу тебя чем-нибудь получше. Парень сначала нахмурился, раздраженный каплями на одежде, но когда он встретился взглядом с Нилом, выражение его лица смягчилось, стало пустым, почти сонным. Внушение явно работало лучше, когда жертва была пьяна, а этот парень явно был таким. Нил не мигал. Его глаза потемнели, чернота расползлась по радужке, как чернила по воде. Он держал взгляд крепко, словно пальцами за горло. — Мне кажется, тебе нужно немного отдохнуть от этого шума, – сказал Нил, делая шаг назад и кивая в сторону бокового коридора. – Пойдем. Парень даже не посмотрел на девушку рядом, не заметил её удивлённого взгляда, не спросил «зачем». Его ноги сами нашли путь через толпу, точно во сне. Это был негромкий голос, который звучал в голове человека с абсолютной убедительностью. Он не спрашивал, а приказывал без единого слова. Парень, теперь полностью покорный, просто последовал за Нилом. Нил шёл по узкому коридору, стены которого будто сжимались, отрезая путь назад. Половицы под ногами тихо скрипели, но шаги парня за его спиной звучали мягко. Коридор тянулся всё дальше, туда, где в доме царила тишина, нарушаемая только их дыханием. Нил ощущал этот взгляд в затылок, как тёплое, но пустое давление — глаза, в которых уже не было настоящего сопротивления. Воля жертвы расплывалась, будто чернила в воде: движения становились вялыми, плечи оседали, сердце билось слишком медленно. Сопротивление таяло, как будто кто-то вычерпывал его изнутри. — Неплохая вечеринка, да? — обронил он, его голос прозвучал лёгким, непринуждённым, как у человека, который действительно просто болтает, чтобы заполнить тишину. — Да. Нил не дал ему ни секунды, чтобы собрать себя обратно. Резким движением он толкнул его к стене — коридор дрогнул от глухого удара. Затылок парня больно встретился с деревянной панелью, но ни крика, ни стона не последовало. Лишь голова чуть качнулась, а глаза остались послушно открытыми, пустыми. Нил шагнул ближе, сокращая расстояние до предела. Его лицо оказалось почти вплотную, дыхание горячо коснулось чужой кожи. В полумраке его глаза вспыхнули — неестественным, резким светом. — Ты не издашь ни звука. Ты просто расслабишься и будешь ждать. Парень не шевельнулся. Не сморгнул. Нил почувствовал, как голод возвращается десятикратно, обжигая его изнутри. Здесь, в тишине и близости, запах крови был оглушающим. Его зрение сузилось, концентрируясь на пульсирующей артерии на шее парня. В носу защекотало и в этот момент он почувствовал невыносимую, сладкую боль в деснах, когда его клыки выскочили до предела. Он склонился к шее, его дыхание сбилось. Это было избавление, которое он должен был получить. Секунду до прорыва кожи он чувствовал, что вот-вот сорвется. Голод был настолько мучительным, что граничил с тошнотой, той самой, которую он испытывал от каждой попытки выпить что-то другое. Кровь животных была металлической, тухлой и густой; кровь из пакетов была холодной, безжизненной, словно жидкий пепел, но лучшем вариантом, чем животное. Первый вариант вызывал немедленный, неконтролируемый рвотный рефлекс, который опустошал его и только усиливал мучения. Он вонзил клыки, и шок от свежести ударил по нему. Это было совершенно иное ощущение. В отличие от мертвой, инертной крови в пакете, эта кровь была активной, живой, пульсирующей. Она хлынула, горячая и обжигающая, словно глоток огненного виски. Это было невероятно, потому что он ожидал привычной горечи и тошноты. Вместо этого, его рот наполнил богатый, сложный вкус. Она была соленая, но с неожиданной, почти фруктовой сладостью на послевкусии. Это было идеально: вкус, который его тело сразу же приняло, не отвергая, а требуя еще. С каждым глотком холодная, жгучая пустота в его теле мгновенно заполнялась теплом. Голод, который заставлял его сходить с ума, смягчился, затем растворился. На его место пришло чистое, животное наслаждение и эйфория. Нил чувствовал, как сила вливается в его вены, как уходит многодневная слабость, заменяясь кристальной ясностью мысли. Голод, который терзал его несколько дней, начал отступать. С каждой глоткой пустота внутри заполнялась горячим, густым удовольствием. Все его тело расслаблялось, а его чувства, до этого болезненно обостренные, приходили в гармонию. Он чувствовал, как сила и ясность возвращаются, как будто аккумулятор, который был на нуле, мгновенно зарядился. Эйфория захлестнула его, заставляя забыть о том, что он стоит в душном коридоре с незнакомым человеком. Горячий, металлически-сладкий поток жизни, наконец-то проникающий в его истощённое тело, был абсолютным откровением. Он пил жадно, вцепившись в парня, как утопающий в спасательный круг. Это было не просто утоление жажды — это было исправление ужасной ошибки его вампирской натуры, которая до этого отвергала любую другую пищу. В самый разгар этого блаженства, когда голова уже начала кружиться от притока силы, Нил инстинктивно почувствовал присутствие. Обостренный слух, который только что был забит грохотом сердца жертвы, уловил тихий, уверенный шаг и легкий скрип двери, и в нос ударил едва уловимый, но знакомый запах сигаретного дыма. — Не забывай: главное — не убивать, – произнес голос Эндрю, низкий и ровный, прямо за спиной Нила. Нил проигнорировал его. Поток крови был слишком хорош, слишком необходим. Он продолжал пить, чувствуя, как его тело мгновенно восстанавливается, как уходят все следы слабости и отчаяния, чувствуя, как его мышцы наливаются нечеловеческой силой, как его зрение становится острым и хищным. — Нил, – голос Эндрю звучал теперь как фон, далёкий и размытый. – Нил, не переходи черту. Нил почувствовал, как рука Эндрю приближается к его плечу. Это не было нежное прикосновение, скорее предупреждение. Внутренний таймер Эндрю всегда работал безупречно. Нил почувствовал, что поток крови в теле его жертвы становится меньше, и это, наконец, пробило пелену эйфории. Сделав последний, глубокий и неконтролируемый глоток, Нил через силу отпустил парня. Он отшатнулся, тяжело дыша. Теплая, алая кровь капала с его подбородка на воротник рубашки. Теперь на ткани была не только искусственная кровь от Эндрю, но и настоящая — свежая и блестящая. Парень, из которого Нил только что пил, стоял шатаясь, прислонившись к стене. На его шее виднелись две кровавые царапины. Он смотрел перед собой с полным непониманием, его взгляд бегал с лица Нила на лицо Эндрю, не в силах сфокусироваться. Его футболка теперь имела хаотичные красные пятна, которые делали его обычный наряд более подходящим под тематику вечеринки, чем он задумывал. Нил поднял руку, его глаза все еще светились отголосками голода и наслаждения. — Уходи и забудь об этом, – произнес Нил, вложив в эти слова остатки своего внушения. Парень, не задавая вопросов и не пытаясь осмыслить произошедшее, поспешно развернулся и, спотыкаясь, направился обратно к пьяным подросткам, ища дорогу на свет. Нил прислонился к стене, кончиками пальцев вытирая кровь со своего подбородка. Вкус остался на языке, и это было идеально. Он почувствовал не только физическое насыщение, но и удовлетворение от того, что смог вовремя остановиться. Он не провалился, не убил. — Ты не настолько безнадежный, – заметил Эндрю, слегка наклоняя голову и внимательно осматривая Нила. – Как ощущения? Нил повернулся к Эндрю, всё еще находясь в эмоциональной эйфории от внезапного прилива жизни. Его губы не слушались, и улыбка сама собой натянулась на лицо — широкая, дикая, абсолютно счастливая. Ему было сложно связать слова в нечто осмысленное. — Прекрасно, – выдохнул Нил, почти не контролируя свою мимику из-за охватившей его радости и силы. Эндрю, увидев эту дикую, неуправляемую радость на лице Нила, которую он почти никогда не позволял себе, изогнул губы в легкой ухмылке. Это была ухмылка, в которой, возможно, сквозила гордость или, по крайней мере, удовлетворение от того, что Нил всё-таки умеет останавливаться. Нил сделал шаг к Эндрю, его взгляд все еще горел. Голод был утолён, но желание осталось. — Хочу еще.•┄┄┈• ⚜ •┄┄┈•
Музыка вибрировала сквозь пол, через стены, через его собственное тело, загоняя ритм прямо в кровь. Нил двигался уже не скованно, не осторожно, а свободно, так, как никогда бы себе не позволил на трезвую голову. Алкоголь, растворённый в выпитой крови, приятно нагревал изнутри, размазывал острые грани реальности. Сейчас он был насыщен и этот факт, в сочетании с горячей кровью в его венах, делал его почти пьяным. Голод отступил, исчез — впервые за всё время он не слышал внутри себя этого пустого, болезненного эха. Он был лёгким, будто дышал полной грудью после долгого удерживания воздуха. Он стоял посреди самой гущи танцпола. Музыка грохотала, но теперь это был ритм, который он чувствовал кожей, а не мучительный шум. Его тело, освобожденное от многодневного голода и страха, было невероятно легким. Он не пытался думать, не пытался контролировать каждый шаг, каждое движение рук. Его тело двигалось само, следуя за басами, за гулом музыки, за волнами пота и смеха, наполняющими комнату. Рубашка липла к его спине, волосы спутались, но в этом не было ничего неприятного — наоборот, он чувствовал себя живым. Напряжение, которое он носил как броню, полностью исчезло. В самый разгар этой эйфории, когда он был погружен в согревающий дурман и забыл, где находится, Нил почувствовал, как кто-то подходит сзади. Горячее дыхание обожгло кожу у шеи, и мурашки пробежали от самой линии волос до позвоночника. Нил вздрогнул, но не отшатнулся. Он слишком хорошо знал это ощущение за спиной, этот запах. Тело Эндрю оказалось слишком близко — не навязчиво, но ощутимо. — Кто следующий? – голос Эндрю был спокойным и абсолютно ровным, он ничуть не смущался, обсуждая следующее кровопускание посреди толпы. Эндрю слегка наклонил голову к плечу Нила. Нил инстинктивно повернул свою голову в ту же сторону, следуя за его движением. Там, сквозь клубящийся полумрак, танцевал парень. Лицо его уже было затуманено алкоголем, глаза мутные. — У тебя есть тот парень. Он уже пьян настолько, что ему, даже если не внушать, будет всё равно. Он не вспомнит твоего костюма и того, что ты укусил его, — произнёс Эндрю. Его губы скользнули ближе к уху, почти касаясь. Эндрю выдержал паузу. Нил чувствовал его дыхание на своей шее, чувствовал тепло его тела, находящегося в дюйме от его спины. Это присутствие было властным, хотя Эндрю не прикасался к нему. — Или, – Эндрю повернул голову чуть вбок, и Нил снова повернул свою вслед за ним. Девушка в блестящем платье, слишком яркая для этого мрачного дома. – Та девушка. Она смотрит на тебя с момента, как ты вышел из коридора. Она явно западет на тебя из-за твоего приглашения потанцевать. Какой вариант ты предпочитаешь? Нил чувствовал, как Эндрю двигается вместе с ним, держа дистанцию, но повторяя ритм. Это было тревожно близко и слишком интимно. Тепло, исходящее от Эндрю, и его твердое присутствие были якорем в этом пьяном блаженстве. Это заставляло его чувствовать себя живым и беззаботным. — Девушка, – с небольшой задержкой сказал Нил, его голос был чуть хриплым от возбуждения. Он откинул голову назад, не желая отрываться от этой опасной близости. Эндрю не двинулся ни на сантиметр. — Тогда чего же ждёшь? — его голос был безразлично-ровным, будто он спрашивал о чём-то бытовом. — Кажется, тебе нужно ещё немного для полного счастья. Каждое слово касалось кожи, потому что Эндрю говорил так близко. Нил закрыл глаза на короткий миг, пытаясь задержать внутри то ощущение тепла и совершенной безопасности от его близости. — Я еще не закончил наслаждаться, — прошептал он. Голос предал его — слишком мягкий, слишком искренний, будто просьба, которую он не хотел озвучивать. Нил чувствовал, как губы предательски пересохли, и едва заметно прикусил нижнюю. И вдруг — Эндрю отступил. Никакого предупреждения, никакой постепенности: просто пустота за спиной. Музыка продолжала биться вокруг, но всё это стало фоном, тусклым и неважным. На коже осталась память о тепле. Нил выдохнул чуть резче, и только теперь заметил, как его собственное тело скучает по этому контакту. Нил двинулся сквозь толпу. Музыка стала глуше, словно стены между ним и реальностью стали толще. Ощущал случайные прикосновения плеч и локтей, но всё это было размыто. Единственное, что ещё держалось в голове — это пустота, оставленная руками Эндрю. Он должен был заставить себя сфокусироваться не на сладостном предвкушении, а на технике и контроле, чтобы Эндрю не имел повода для насмешек. Девушка, в блестящем платье, которое переливалось в свете разноцветных лампочек. Она смеялась, наклоняясь к подруге, и когда её взгляд случайно встретился с его, улыбка осталась на лице, но сменила оттенок — теперь она была адресована только ему. Нил приказал себе сосредоточиться, потому что мысль о том, что он снова чувствует голод, хотя несколько минут назад был сыт, казалась неправдой. Он подошёл ближе. Музыка заглушала его слова, но девушка слышала больше глазами, чем ушами. — Потанцуешь? — спросил он, и голос у него получился низким, хрипловатым, будто он сам едва справлялся со своей ролью. Она кивнула, не раздумывая, а ее лицо вспыхнуло от удовольствия. Он протянул руку и мягко утянул её в сторону, ближе к тени, где музыка всё ещё била в пол, но чужих тел было меньше. Его ладони легли ей на плечи — крепко, уверенно, но без грубости. Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он позволил силе внутри себя развернуться и мягко накрыть её сознание. — Не кричи. Ты просто расслабишься. И ничего не вспомнишь, — сказал он, его голос стал обволакивающим, чужим даже для самого себя. — Будет не больно. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова исчезли. Она кивнула едва заметно, и Нил опустил голову, впиваясь в тонкую кожу на ее шее. Первый укус — мгновенный, резкий. Кожа поддалась, и на языке разлилась теплая, сладкая волна. В этот раз всё было идеально. Кровь хлынула, горячая и бархатистая, но Нил пил размеренно, наслаждаясь каждым глотком. Вкус был медово-сладким, лишенным той отчаянной горечи, которую приносили ему животные. Он почувствовал, как тепло и сила наполняют его, заставляя его тело вибрировать от наслаждения. Кровь ударила в голову, как алкогольный пар, но куда сильнее. Она была яркой, густой, и с каждым глотком он ощущал, как тело наполняется новой жизнью, как растворяются остатки страха и пустоты. Его пальцы крепче сжали её плечи, чтобы удержать, но дыхание девушки оставалось ровным, будто внушение усыпило не только голос, но и боль. Он закрыл глаза, давая себе секунду утонуть в этом тепле, в этом пьянящем удовольствии. Казалось, каждая клетка тела оживала, расправлялась, и даже музыка внутри него стала чище, громче. И тогда краем глаза он заметил движение всего в паре метров от них. Эндрю протиснулся сквозь танцующую толпу, как будто его не касался ни один локоть, ни одна рука. Лёгкий, невозмутимый, с той же холодной уверенностью, с которой входил в этот дом. Его цель была очевидна — тот парень, на которого Эндрю указал раньше. Эндрю не колебался ни секунды. Его рука вцепилась в ворот футболки резким движением прижала парня к стене. Прошептал что-то на ухо и в следующее мгновение клыки разрезали его шею. Чистый, резкий укус. В действиях Эндрю не было показной грации, только первобытная, острая необходимость. Именно в этот момент, в середине глотка, Эндрю поднял глаза. Он не отстранился от жертвы, но его взгляд, тёмный и дикий, пронзил толпу и встретился с взглядом Нила. Нил застыл на долю секунды, хотя продолжал пить, чувствуя, как его собственный пульс срывается с ритма музыки. Эндрю смотрел на него — прямо, ровно, цепко. В этом взгляде не было стыда или тайны. Только вызов. Только тёмное понимание того, что они делают одно и то же. Нил не смог отвести глаз. Девушка в его руках перестала существовать — был только вкус крови во рту и Эндрю, который точно так же пил, и который в этот момент пил не меньше из него самого, чем из того парня. Их взгляды цеплялись, поглощали друг друга, будто этот обмен — настоящее пиршество.
