Одно утро в муравейнике

Солнце ярко горит, заливая цветочную поляну ласковым светом. Теплый ветер играет в высокой траве, и та, склоняясь к лицу, забавно щекочет кожу. Высоко над головой распростерто чистое голубое небо. Человек лежит на земле раскинув руки в стороны и на душе его покой. На лице блаженное умиротворение, не омраченное и малейшей тенью тревог. Вокруг ни души, лишь благостная, убаюкивающая тишина. Тихо. Мирно. Спокойно. Одиноко. С последним словом до ушей доносится отдаленный шум. Звон посуды, грубый голос и несдержанные ругательства. А ведь он столько раз говорил Охотнику не ругаться при детях. Кажется, там уже утро, значит пора просыпаться. Отшельник открывает глаза. Знакомая обстановка спальни предстает перед пробужденным взором. Интерьер привычен, уж столько раз его видел. Закрой ему глаза и скажи назвать все предметы в комнате и Отшельник безошибочно укажет на каждый. Настолько картина отпечаталась в памяти. Впрочем, с недавних пор это перестало быть непреложной истиной. Ведь его новый сосед по комнате оказался на редкость хаотичной личностью. Способной в любой скрупулезно выстроенный порядок внести свою долю анархии. Вот и сейчас, лежа лицом в сторону окна, Отшельник наблюдает лежащую на тумбочке подушку. Как так вышло остается лишь догадываться. И хотя он привык, что Охотник спит беспокойно, десятки раз за ночь меняя свое положение в пространстве, тому, иногда, все же удается удивить парня новой дислокацией подушки или одеяла, а то и всего вместе. На кухне снова что-то грюкнуло и до спальни донеслись приглушенные споры. Хозяин дома вздохнув поднялся. Прощаться с теплом кровати не хотелось, еще как минимум часа два-три, но его долгом, как хозяина дома, было выступать миротворцем в конфликтах его жителей. Особенно сейчас, когда под одной крышей с ними поселилась одна весьма темпераментная личность. Одеваясь парень бросил взгляд на часы. Хмыкнул. Кто бы сомневался. Семь утра. Он вот вообще не удивится, если ругань затеяна именно из-за ранней побудки. Охотник оказался любителем вставать ни свет ни заря. Его можно было назвать жаворонком, если бы ложился тот так же рано. Однако порой он мог и вовсе по пол ночи не спать, а на утро снова подняться в шесть и быть до преступного бодрым. Отшельник искренне считал, что такой нечисти зоологи попросту не смогли дать названия. Уже на подходе к кухне оттуда потянуло паленым. Парень поджал губы, попытавшись прикрыть нос воротом свитера. Тщетно. Запах проникал даже сквозь плотную ткань. Заходить резко расхотелось. Отшельник уже прекрасно знал, что найдет там. Но себя пришлось пересилить. Детей, судя по доносящимся из-за двери голосам, надо было спасать. Дверь негромко скрипнула, почти не привлекая внимания. Отшельник совсем не удивился увиденному. Оля, соседская малышка, сидела за столом и с понурым видом ковырялась в тарелке. Видимо содержимое не вызывало у той ярого аппетита. Она первая заметила вошедшего, глаза радостно загорелись надеждой на то, что ее спасут от невкусного завтрака. Сам Отшельник был в этом уже не очень уверен. Когда дело касалось племянницы Охотник мог быть весьма категоричен в вопросах воспитания. Сейчас же мужчина вовсю спорил со второй жертвой его готовки. Вайби, кучерявая девчушка подросток, в отличии от сестры по несчастью, бурно отстаивала свое нежелание есть приготовленное варево. Однако их непримиримый тюремщик был непреклонен, вещая что-то о важности здорового питания для растущего организма. Отшельник, при всем уважении, не смог бы назвать подгорелое нечто в кастрюле здоровым. К сожалению для детей, воспитательница, почтенная Нина Васильевна, что обычно занималась готовкой, недавно слегла с простудой. И теперь отлеживалась на диване в гостинной. Отчего Охотник, преисполненный ответственности за единственно оставшуюся у него маленькую родственницу, взял часть хлопот на себя. Отшельник был уверен, свои аргументы о пользе завтрака как первого приема пищи, мужчина почерпнул именно от Нины. Так как сам Охотник выглядел как заправский металюга, который на завтрак предпочитает пиво. О человеческой еде тот если и слышал, то очень отдаленно, навыки в готовке были тому лишним подтверждением. Как и то, что все блюда тот предпочитал засыпать неумеренным количеством специй. Вайби хмуро скрестив руки на груди уселась обратно на стул. Поднятый бунт был подавлен бескомпромиссностью оппонента. Правда, заприметив наконец зрителя разгоревшихся дебатов, вновь воспылала решимостью добиться справедливости. Ошибочно посчитав второго взрослого надежным союзником. — Дядя Гер, спасите, он нас травит! — Охотник отвернулся от плиты, с ухмылкой глянул на парня и несильно хлопнул вскочившего из-за стола подростка лопаткой по макушке. Не больно но обидно. — Сейчас и ему положим завтрак, не волнуйся, — Отшельник почувствовал, что быстро теряет контроль над ситуацией, еще даже не попытавшись взять его в свои руки. А ведь Охотник не так давно уже грозился начать его откармливать. Считал что парень чересчур худощав. Ребра мол торчат. На этих словах мужчина тогда осклабился и залился гиеним смехом, за что в тот раз получил по голове подушкой. Сейчас же он, видимо, решил выполнить угрозу. Отшельнику резко захотелось записаться в беженцы и ретироваться с кухни, желательно куда подальше. — Дядя Хантер, нельзя бить людей ложкой! — Оленька подняла голову от тарелки, вдохновленная борьбой подруги, что сейчас потирала макушку. Охотник вновь сместил фокус внимания на детей. На счастье Отшельника, что уже смещался мелкими шажками ближе к выходу. — Что еще за Хантер? Я Охотник, сколько раз повторять? Действительно, сказано это было уже не раз. Но где ты переубедишь ребенка? — Хантер — это охотник на английском. Оно звучит круче, — подала голос Вайби, главная по придумыванию имен в доме, где люди по тем или иным причинам скрывали свои собственные. Никто не возражал, принимая придуманные ею псевдонимы. Отшельник был уверен, саму девчушку тоже когда-то звали иначе. Но ни ему осуждать других за скрытность. Из жильцов только Оля и Нина Васильевна не скрывали имен. Одна была слишком мала, чтобы понять для чего люди это делают. Другая напротив, слишком стара, чтобы играть в подобную таинственность. Сам Отшельник считал, что каждый имеет право на то, чтобы забыть о своем прошлом, спрятавшись за новым, ничем не связанным с минувшим, именем. Впрочем, такова была его личная причина, у остальных вполне могла быть иная мотивация. И кто он такой, чтобы бередить чужие шрамы. — Набрались всякой иностранщины, — дальнейший недовольный бубнеж Охотника заглушила дверь. Успешно выскользнув в коридор, Отшельник стал судорожно искать, куда бы податься, пока мужчина не пришел и по его душу. Из чулана, привлеченный шумом, выглянул Иностранец. Которого Вайби гордо окрестила Джоном Доу. — Xnj-nj ckexbkjcm? — Все в порядке, — Отшельник ничего из сказанного не понял, но догадаться было не сложно. Обеспокоенный взгляд, брошенный в сторону двери на кухню, говорил сам за себя. Хозяин дома глянул на губы собеседника. Еще недавно те были зашиты, и хотя от ниток уже избавились, выглядело все еще так себе. Кажется, раны даже никто не обрабатывал. Зацепившись за эту мысль Отшельник утащил, почти не сопротивляющегося, Иностранца в ванную комнату. Там должна была находиться аптечка со всем необходимым. Оказавшись за закрытой дверью оба парня недоуменно встали. Домовладелец, продолжая держать своего пациента за руку, склонил голову на бок, наблюдая как жилец, названный деятельным подростком Хиппи, валяется в пустой ванне. Ноги, очевидно не поместившись, свешивались с края. — Чува-аки, — дредастый, заприметив гостей своего уединения, махнул им рукой. В пальцах у того была зажата самокрутка, — Тут такой красивый потолок. От вдыхаемого, уже невесть сколько, дыма, голос парня был хрипловатым. Отшельник машинально поднял голову вверх. Словно желая рассмотреть, что такого красивого разглядел курящий в белом, местами потрескавшемся потолке. Джо тоже поднял взгляд, скорее просто повторив движение и едва ли понимая суть происходящего. Сквозь пелену серого дымка показалось, будто потолок плывет. Отшельник помотал головой, сбрасывая наваждение. Более не обращая внимания на чужие глюки и посадив Иностранца на край ванны, парень полез искать коробку с медикаментами. Переставляя полупустые баночки-бутылочки и вспоминая когда вообще болел в последний раз. Некстати вспомнилось, что основная часть лекарств находится в гостинной, у приболевшей Нины Васильевны. Идти туда, рискуя быть обнаруженным, не хотелось. Но Отшельнику повезло наткнуться на коробку поменьше. В ней обнаружился антисептик, вата и бинты. И даже тюбик какой-то заживляющей мази. Помянув добрым словом пожилую воспитательницу, что настояла на том, чтобы хранить таблетки отдельно от бинтов, парень сграбастал добычу. Иностранец настороженно подобрался, глядя на выложенный на раковине набор. Будто ждал, что сейчас из коробки достанут иглу и вновь зашьют ему рот. Отшельник поспешил развеять эти подозрения, выудив бутылек антисептического и демонстративно смочив содержимым кусок ваты. Джо глядел с опаской, но обработать раны все же дал, время от времени болезненно шипя что-то на своем. Хиппи же продолжал молча лежать на дне ванной, разглядывая на потолке видимые одному ему узоры. Мирную тишину нарушила внезапно распахнувшаяся дверь. Отшельник быстро повернул голову в ту сторону, замерев как олень в свете фар. Ожидал увидеть на пороге Охотника. Но вместо него в комнату ввалилось двое мужчин. Одному из которых пришлось пригнутся, дабы не зацепить лбом дверной косяк. Не смотря на резкое появление, дверь те прикрыли тихонько. Гробовщик и Длинный выдохнули. Первый неловко почесал затылок, пока второй умело делал вид, что в их поспешном побеге из коридора нет ничего примечательного. Домовладелец понимающе хмыкнул, вернувшись к обработке ран Джо. Не сложно было предположить, что этих двоих разбудили на завтрак и мужчины сочли за благо спасаться бегством. Их совместная жизнь определенно стала веселее с приходом Охотника. Хотя согласились бы с ним не все. Гробовщик побаивался мужчину, нарвавшись при своем первом появлении в доме, на тщательный осмотр и допрос с пристрастием. Охотника крайне заинтересовал рассказ о неизвестных на кладбище и то, как сам Могильщик сумел от них скрыться. Признаков Гостя мужчина не отыскал, однако новый жилец теперь старался его избегать. Длинный же не раз сталкивался с Охотником лбами. Характер у обоих был сложный, легко воспламеняемый. Отчасти, Отшельник даже понимал, почему Вайби прозвала высокого мужчину Есенином. Хотя объяснения самой девочки он так до конца и не разобрал. Не смотря на все это, иногда “Есенин”, все же предпочитал капитулировать и не ввязываться в спор. Возможно считая, что его гордость не стоит спокойствия окружающих. А может, в глубине души, он тоже опасался мужчину с автоматом и внушительным послужным списком жертв. Даже если последний включал в себя исключительно Гостей. Слава у Охотника в округе все же была дурная. Отшельник хотел бы это исправить, но его коммуникативные способности оставляли желать лучшего. Не лучший из него оратор. Хотя сам Охотник мало придавал значения гуляющим о нем слухам. Сочтя их незначительными, перед лицом своей миссии. Оно и к лучшему. Тем не менее, несмотря на возникающие разногласия все старались уживаться. Ванная комната оказалась слишком мала, чтобы с комфортом вместить такое количество людей. Но никто даже и не думал покидать убежище. Отшельник закончив с антисептиком, взял в руки мазь, намеренно неторопливо начав смазывать воспаленную область. Иностранец притих окончательно, вероятно чувствуя себя не в своей тарелке от непонимания ситуации и большого скопления людей. Гробовщик старательно сливался с углом, в который забился. Длинный, опершись о стиралку и сложив руки на груди глядел куда-то в стену. Хиппи же и вовсе все было нипочем. Продолжая дымить тот даже не отреагировал на резкое появление новоприбывших. Когда же обработка ран Джо была завершена и Отшельник убирал медикаменты обратно в коробку, молчаливая идиллия комнаты снова была нарушена. Залетевшая в дверной проем Вайби спровоцировала в небольшом помещении суматоху. Есенин резво вскочил на стиральную машинку с ногами, удивительно компактно, для его габаритов, вместившись в угол. Гробовщик с испугу шарахнулся в сторону, столкнувшись коленями с бортом ванны свалился в нее, придавив лежащего в ней Хиппи. Последний издал короткое “хух”, однако более ничем не выдав своего присутствия. Кажется, даже не имея возражений против такого грубого нарушения личного пространства. Оттуда эхом донеслась короткая возня и все вновь стихло. Отшельник и Иностранец только испуганно обернулись к двери. Довольная произведенным эффектом, подросток закрыла ту за собой. Первым делом она, ожидаемо, поспешила высказать свои претензии хозяину дома. — Дядя Гер, ты предатель. Бросил нас там на произвол судьбы, — девочка ткнула Отшельника пальцем в грудь. Злости как таковой в ее словах не было, скорее театральный драматизм и легкое недовольство. Парень поднял ладони вверх, молча признавая вину. Что поделать, их соперник не в его весовой категории. Видимо, подобная капитуляция Вайби вполне устроила и та сбавила обвинительный напор. При всем ее бунтарском, для подростка, характере, Отшельник искренне считал энтузиазм девчушки похвальной чертой. В сложные времена не помешает искать радость даже в мелочах. Хотя он все же предпочел бы, что бы та не совала свой нос в его вещи. Один раз Вайби нарыла, потерявший свою важность для мира, паспорт Домовладельца. Тот быстро его забрал, не дав прочесть и строчки. Но любопытная девчонка умудрилась выцепить одну букву из имени. И после этого стала звать Отшельника “Дядя Г”. А вот как это имя трансформировалось в “Дядя Гер”, можно было только гадать. Подросток тем временем окинул довольным взглядом всех присутствующих. Похоже до сих пор радовалась, что так ловко всех напугала. — Не боитесь, он сюда не идет, — хмыкнув перевела взгляд на Иностранца, — Джо, как ты себя чувствуешь? Последний невнятно что-то пробормотал, слабо улыбнувшись. Девочка с умным видом кивнула, словно все поняла, а может на самом деле так и было. Закончив врачебный осмотр, подошла ближе к ванной, уперевшись ладонями в борта заглянула туда, на миг поморщившись от летевшего в лицо дыма. — А вы что тут прячетесь? Целуетесь? — почти невинный тон контрастировал с хитрой ухмылкой. В ответ на это Гробовщик резко подорвался, спеша вылезти из ванной. На щеках того играл лихорадочный румянец. Что давало возможность предположить, что Вайби попала в точку. Последняя вообще была любительницей заподозрить других в скрытых отношениях. Периодически она начинала что-то чиркать в своем блокноте, усевшись в углу дивана. То ли рисовала, то ли писала, не разобрать. Содержимое страниц она показывала только Оле, после чего они обе начинали хихикать. После одного такого раза малышка начала весело скандировать “Тили-тили тесто” каждый раз, когда Отшельник с Охотником оказывались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Отшельник ощущал себя несколько неловко, от того как очевидно все между ними было. Но успокаивало то, что кроме этих детских подколок, никто больше не придавал их отношениям никакого значения. Не успела Вайби отпустить еще парочку шуточек касательно ситуации, как дверь вновь резко распахнулась. Отшельнику даже стало жаль жалобно скрипнувшие петли. — Дядя Хантер, я их нашла, — веселый голос Оли разнесся по коридору. На этот зов явился Охотник, потрепавший племянницу по голове, и не ставший в этот раз исправлять ее. — Молодец, малышка. Заслужила конфету, — довольно ухмыляясь он окинул взглядом всех беглецов. Ребенок вскрикнула радостное “ура” и унеслась в сторону гостинной, проведать Нину Васильевну. — Думали скрыться от меня? Не тут-то было, завтрак вас заждался Ответом ему служил коллективный обреченный вздох. Отшельник, посчитав, что перед смертью не надышишься вышел первым. Идя на кухню вспомнил сон. Иногда, просыпаясь, он скучал по тихому одиночеству грез. Но положа руку на сердце признавал, что в этом доме давно не было так весело. Если вообще когда-то было. Так что, можно сказать, все не так плохо. Даже если время от времени приходится терпеть острую, подгоревшую овсянку на завтрак.