Дворняжка

Ночью Арми, разбуженный тишиной и чувством легкого беспокойства, прильнул к спине Тимоти. Он начал с нежных поцелуев вдоль позвоночника, спускаясь все ниже, пока его губы не коснулись упругих ягодиц. Обычно Тимоти заводился с полоборота — его тело сразу же отзывалось мелкой дрожью, томными стонами, он начинал ерзать, вилять задом, нетерпеливо подмахивать, превращаясь в этого чувственного, жаждущего мальчика, которого Арми обожал. Но сейчас все было иначе. Тело под его губами и языком было напряжено как струна. Тимоти почти не дышал, его мышцы были скованы неестественным, почти болезненным спазмом. Он лежал неподвижно, будто пережидая неприятную процедуру. Арми это задело. Он не из тех, кто сдается. Если его омега не расслаблен, значит, он недостаточно постарался. Он работал языком и пальцами упорно и методично, лаская и растягивая тугой мышечный завиток, пока его собственный язык не онемел от усталости. Это была битва на истощение, и Арми был полон решимости выиграть ее. В конце концов, чистая физиология взяла верх. Член омеги налился, попка начала истекать смазкой. Спустя время с податливым, глухим стоном Тимоти достиг оргазма, его тело на мгновение выгнулось, а затем безвольно обмякло. Арми, удовлетворенный, устроился поудобнее среди подушек и притянул Тимоти к своему все еще возбужденному члену. — Давай, крошка, теперь твоя очередь, — прошептал он, проводя рукой по вихрастой голове. Но и здесь его ждала странность. Тимоти взял его в рот с какой-то неуверенной, почти робкой неловкостью. Он двигался так, будто они не занимались этим сотни раз. В его движениях не было привычной уверенности и сладострастного навыка. Он то слишком глубоко забирал его в глотку, то неудачно менял угол, и Арми чувствовал как он пару раз неприятно резанул зубами по чувствительному месту. Арми нахмурился в темноте. Ему это не нравилось. Раздражение, острое и едкое, зашевелилось где-то глубоко. Но он подавил его, стараясь расслабиться. Он поглаживал Тимоти по волосам и шее, шепча одобрения: — Вот так... Аккуратнее… Зубки, Тимми… Молодец... Все правильно, детка. Магия, хоть и с трудом, но подействовала. Сквозь первоначальную неловкость сквозь пробилось знакомое желание. Техника Тимоти выровнялась, его язык нашел нужные точки, и Арми с облегчением погрузился в нарастающую волну наслаждения. С низким стоном он кончил Тимоти в рот. И тут случилось неожиданное. Вместо того чтобы проглотить, как всегда, Тимоти резко отстранился, наклонился над кроватью и сплюнул. Белая лужица спермы неприглядным пятном упала на паркет. Арми оторвал голову от подушки, удивленный до крайности. — Ты чего? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Тимоти, все еще сидя на корточках, жалко посмотрел на него, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Меня подташнивает, — прошептал он виновато. — Запахи по-другому ощущаются. Все. Острые. Арми сначала опешил, а потом рассмеялся — коротким, сухим смешком. — Вот уж неожиданно. Тебя начало от меня воротить! Тимоти смотрел на него с таким искренним страданием и виной, что все раздражение Арми мгновенно испарилось. Он потянулся и привлек омегу к себе, прижимая к груди. — Я шучу, глупыш, — смягчившись, прошептал он. — Все в порядке. Давай досыпать, мне завтра рано на работу. Они устроились в объятиях друг друга, и через несколько минут Арми, уже погружаясь в дремоту, сквозь сон пробормотал, целуя его в макушку: — Я рад, что между вами все наладилось... В тишине комнаты его слова повисли на несколько секунд. Потом Тимоти тихо, едва слышно, выдохнул ему в грудь: — Я тоже.