Дворняжка

Когда свет в окне его комнаты погас, Арми вышел из машины и хлопнув дверью направился в дом родителей. Прошел месяц. Месяц терпеливых ухаживаний. Невинных поцелуев и Арми чувствовал, что они топчутся на месте. Все его нутро жаждало воссоединения. И он чувствовал, что Тимоти тоже хочет этого, но не решается боится сделать шаг. *** — Я не могу просто так прийти в гости к родителям? — заявил он, скорее констатируя факт, чем спрашивая. Лука поднял на него взгляд, на мгновение удивленный, затем мягко улыбнулся. — Конечно, можешь. Просто я ничего не приготовил. А если бы ты предупредил запанием я бы состряпал что-то ваусное. Арми усмехнулся, скорее себе, чем в ответ, и сложил руки на груди, облокачиваясь о косяк двери. — Ну, что там у тебя в холодильнике завалялось? — он сделал паузу, многозначительную и театральную. — Что-то, что может Тимоти готовит, пока живет у вас. Наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Лука и Николай, сидевший с газетой в гостиной, переглянулись. Лука прищурился, изучая сына. — Ты знаешь? Сирша рассказала? — Нет, — Арми покачал головой, и на его губах играла та самая уверенная, немного самодовольная улыбка, которая всегда выводила Николая из себя. — Тимоти. Лука вскинул брови, и его лицо выразило неподдельное изумление. — Тимоти? Серьезно? — Да, — Арми выпрямился, его грудь гордо вздымалась под рубашкой. — Мы снова... вроде как. У нас налаживается. Николай опустил газету, сложил ее, потом медленно сложил руки на груди. Он не произносил ни слова, наблюдал, сдерживая смесь надежды и скепсиса. Лука первым нарушил паузу, его голос прозвучал мягко, но с непоколебимой твердостью, как у врача, объявляющего важные ограничения. — Арми, детка, у него гипертонус. Сейчас не время для выяснения ваших отношений и всех этих эмоциональных качелей. Дай ему возможность спокойно разродиться. Два месяца осталось. — Все хорошо, — отмахнулся Арми, его тон стал настойчивым, почти детским. — Мы уже месяц как налаживаем отношения. Я не собираюсь его волновать. Просто хочу остаться с ночевой. Я могу остаться с ночевой у себя дома? Лука посмотрел на Николая, ища поддержки, и получил едва заметный кивок. — Ты ляжешь в комнате Сирши, — заявил Лука, возвращая взгляд на сына. Арми закатил глаза с таким драматизмом, будто ему предложили провести ночь в камере. — Пап... — Или так, или никак, молодой человек, — голос Николая прозвучал низко и неоспоримо, заставив Арми встрепенуться. Он встал и подошел поближе, его взгляд был тяжелым и прямым. — Он твой бывший муж, напоминаю. Если бы он очень хотел этого... тебе, наверное, не пришлось бы приходить к нам. И он бы сам приехал к тебе.