В теле "идеала" трансформация.

После той бурной ночи, когда Маринетт, или скорее Алекс внутри неё, столкнулась с отражением своей новой сущности, меланхолия накрыла её с головой. Она попросила Тома и Сабину отпросить её с последних дней учёбы в колледже Франсуа Дюпон, добавив: "И пожалуйста, пусть никто не беспокоит". Родители, привыкшие к её спокойной и послушной натуре, были ошеломлены. Впервые их "идеальная дочка" показала трещину в своей броне, впав в состояние, которого они не могли понять. "Что с ней? — шепталась Сабина с Томом. — Она всегда была такой... уравновешенной". Но они уважили её просьбу, сообщив в школу о "семейных обстоятельствах". Телефон Маринетт молчал — звонки и сообщения от Альи, Аликс, даже Хлои и Адриана оставались без ответа. Ей нужно было время. Выпускной бал, о котором гудел весь Париж, прошёл без неё. Она сидела в своей комнате над пекарней, окружённая запахом свежей выпечки, и пыталась разобрать свою жизнь, как инженер разбирает сломанный механизм. Утро после бессонной ночи было серым, несмотря на солнечный Париж за окном. Алекс начал копаться в прошлом, пытаясь понять, где всё пошло "не так". Детство в теле Маринетт всплывало яркими кадрами: эксперименты с готовкой, когда он добавлял в рецепты Сабины русскую пряность — вроде имбиря в круассаны, превращая их в нечто уникальное. Танцы и пение, навязанные французской культурой, сначала раздражали, но магия Тикки сделала их естественными, как дыхание. А потом был тот случай с Джаггед Стоуном, рок-музыкантом, чья харизма зажгла Париж. В рамках школьного проекта Маринетт создала две обложки для его нового альбома: одну — по скучному техзаданию менеджера, другую — по наитию, с русским рок-духом, смешанным с парижской эстетикой. Первая вызвала у Джаггеда гримасу: "Это что, для попсы?" Вторая же привела его в восторг: "Гениально, малышка!" В порыве благодарности он затащил её в караоке: "Похвастаешься друзьям, что пела с рок-звездой!" Маринетт, поддавшись магии и моменту, спела — её голос, усиленный чудом, переплёлся с его хриплым вокалом. Результатом стал альбом Netherwish, где её пение под псевдонимом Немезида стало сенсацией. Джаггед, верный слову, сохранил её анонимность, открыл счёт для роялти и перечислял проценты от продаж, которые росли с популярностью альбома. Иногда Алекс, в приступе ностальгии, посылал ему тексты старых русских рок-песен, адаптированных под французский стиль. Джаггед был в восторге, не подозревая об их происхождении, и даже подарил ей золотой диск, который она спрятала под кроватью. Друзья и семья хвалили альбом, не узнавая её голос: "Немезида — это что-то! Такой ангельский рок!" Маринетт лишь улыбалась: "Рада, что вам нравится". Победа над Бражником, случившаяся до этих событий, временно положила конец приключениям Леди Баг. Тогда, в роли героини, Маринетт использовала свой аналитический ум и инженерный подход, создавая ловушки для акум и разрабатывая стратегии с Супер-Котом. Её прагматизм, унаследованный от Алекса, и французская грация сделали её непревзойдённой: она предотвратила множество атак, минимизировала конфликты с Хлоей, помогая ей направить эгоизм в творчество, и в итоге одолела Бражника раньше, чем ожидалось. Личность Леди Баг осталась тайной, но магия Тикки изменила её навсегда. "Это не просто навыки, — думал Алекс, сидя за швейным столом. — Это часть меня, как код, вписанный в систему". Его красота, усиленная чудом, пугала: голубые глаза, сияющие как озёра, тёмно-синие волосы с живым блеском, изящная фигура, которая казалась вылепленной для обложек. "Секс-бомба? — усмехнулся он горько. — Но я всё ещё я. Инженер, а не кукла". Выход из меланхолии начался неожиданно — с грохота на крыше пекарни. Поднявшись туда, Алекс увидел искалеченное тело, регенерирующее на глазах. Дэдпул. Уэйд Уилсон. Алекс узнал его сразу — фильмы из прошлой жизни не забылись. Без лишних слов он оказал помощь: перевязал раны тканью из старой блузки, пропитанной антисептиком, и принёс выпечку — круассаны с русским акцентом, пряные и тёплые. Уэйд, обычно фонтанирующий сарказмом, был ошарашен: "Ты... не кричишь? Не вызываешь копов? Просто кормишь меня?" Маринетт пожала плечами: "Боль — это боль. Ешь". Её грустные глаза и спокойствие поразили его. "Ты странная, — пробормотал он, жуя. — Но крутая. И готовить умеешь, как... не знаю, как богиня пекарни!" Для Уэйда, привыкшего к отвращению или страху, это было откровением. Их дружба родилась на этой крыше. Уэйд заглядывал всё чаще — то с болтовнёй о миссиях, то с шутками про "четвёртую стену". "Эй, читатели, у меня подруга, которая печёт лучше, чем сценаристы пишут мою жизнь!" Алекс, подозревая, что эта "стена" реальна (перерождение ведь тоже не шутка), отвечал с иронией: "Если стена есть, то я в твоём комиксе". Он делился советами, как улучшить оружие Уэйда — инженерный ум находил применение даже в хаосе. Уэйд, в свою очередь, рассказывал о своих ранах, которые регенерировали, но оставляли шрамы в душе. Алекс понимал: его собственные сражения с акумами, особенно тот раз, когда гравитационный злодей едва не убил Леди Баг, оставили похожий след. "Больно было так, что дышать не могла, — призналась она однажды, не упоминая магию. — Но я выстояла". Уэйд кивнул: "Знаю, приятель. Мы — как сломанные игрушки, но всё ещё крутимся". Возвращение в колледж после "отпуска" прошло тихо. Алья обняла её: "Ты пропустила бал! Что случилось?" Аликс подмигнула: "Покатаемся на скейте, развеешься?" Хлоя фыркнула: "Без тебя было скучно, Дюпен-Чен". Адриан, как всегда мягкий, сказал: "Главное, что ты в порядке". Его чувства висели в воздухе, но Алекс держал дистанцию — романтика была не для него. Джаггед прислал сообщение: "Немезида, давай новый трек? Я не оставляю надежды записать твой голос" Алекс усмехнулся, отправляя очередную адаптацию старой русской песни. Жизнь текла дальше: Париж, пропитанный искусством и магией, затих после Бражника, но Уэйд добавлял хаоса. "Кроссовер года, — шутил он. — Ты, я и выпечка против скуки!" Но в глубине души Алекс знал: если магия вернётся или Уэйд втянет её в новый хаос, она будет готова. Инженер и героиня, русская душа и парижская грация — всё это теперь было ею. А что если "четвёртая стена" треснет? Колледж Франсуа Дюпон остался в прошлом, и Маринетт, ведомая прагматичным умом Алекса, готовилась к новому этапу. Высшее образование было для него логичным шагом — не просто традиция, а инструмент, чтобы управлять своей судьбой в этом странном мире, где магия Тикки и прошлое инженера из России сливались воедино. Выбор пал на Мидлтаунскую высшую школу науки и технологий в США — престижное заведение, открывающее двери в мир передовых исследований. Лекции от таких гигантов, как Хэнк Пим, пионер квантовой физики, Рид Ричардс, универсальный гений, Брюс Бэннер, мастер ядерной физики, Тони Старк, дерзкий инженер-визионер, и даже Норман Озборн, чья репутация в научных кругах была столь же внушительной, сколь и противоречивой, сулили не только знания, но и шанс на стажировку или работу с этими умами. Алекс, помня их из комиксов своей прошлой жизни, видел в этом возможность соединить магию с наукой и, возможно, понять своё место в этом мире. Маринетт подала документы и дистанционно сдала экзамены, демонстрируя аналитический ум, усиленный магией Тикки, и инженерный подход, отточенный годами создания швейных "проектов". Её зачислили. "Это мой билет, — думал Алекс, глядя на письмо о зачислении. — Шанс построить мост между прошлым и будущим". Родители были в восторге, когда она объявила новость за ужином в пекарне, пропитанной ароматом свежих багетов. Том сиял: "Наша девочка покорит Америку!" Сабина, обнимая её, шепнула: "Ты всегда была особенной". Но радость сменилась серьёзным разговором, который перевернул всё. Сабина, нервно теребя фартук, призналась, что Том — не её биологический отец. В 1990 году, до знакомства с Томом, у неё был короткий, но яркий роман с 20-летним Тони Старком, тогда только унаследовавшим "Старк Индастриз" после гибели родителей. Молодой Старк, выпускник MIT с отличием, был вундеркиндом, чья харизма, самоуверенность и экстравагантный образ жизни — вечеринки, роскошь, репутация плейбоя — покорили Сабину во время её поездки в Нью-Йорк. Их пути быстро разошлись, но вскоре она узнала, что беременна. "Том принял тебя как родную, — сказала Сабина, её глаза блестели от слёз. — Но Тони может быть твоим отцом". Том кивнул: "Ты наша дочь, Маринетт, всегда. Но правда важна". Алекс внутри замер. Тони Старк — гениальный, но эгоцентричный инженер, чья компания доминировала в производстве вооружений, — его отец? Шок сменился анализом: "Если это правда, это объясняет мою тягу к технологиям? Или магия Тикки просто играет со мной?" Маринетт обняла родителей: "Вы — моя семья. Том, ты мой папа. Но я хочу знать правду". После долгих обсуждений они решили: поездка в Нью-Йорк станет не только началом учёбы, но и шансом найти ответы. "Старк — человек сложный, — предупредил Том. — Будь осторожна". Подготовка к отъезду заняла недели. Маринетт собирала чемоданы с инженерной точностью: практичные брючные костюмы, сшитые ею самой, с эластичными вставками и скрытыми карманами — идеальное сочетание французского стиля и русского прагматизма. Но, поддавшись порыву, она добавила пару эффектных нарядов, подчёркивающих её магически усиленную красоту: облегающее платье тёмно-синего цвета, струящееся, как Сена, с акцентом на изящную талию и пышные формы, и брючный костюм с глубоким вырезом, где каждая деталь — от швов до ткани — была продумана, чтобы выглядеть сногсшибательно, но не жертвовать комфортом. "Зачем? — ворчал Алекс внутри. — Это не я". Но французская часть её шептала: "Париж научил меня ценить красоту. Это тоже инструмент". Сережки Тикки, которые она не снимала, лежали в кармане, хотя приключения Леди Баг закончились с победой над Бражником. Та победа, достигнутая благодаря её стратегическому уму и магии, оставила Париж в покое, но следы чуда — сияющие голубые глаза, тёмно-синие волосы с живым блеском, фигура, от которой Алекс вздрагивал, — остались с ней. "Ты готова к Нью-Йорку?" — спросила Тикки, паря над плечом. "Я разберусь, — ответила Маринетт, глядя в зеркало. — Как инженер с проектом". Перелёт был запланирован на 28 августа 2005 года, рейс Air France AF006 из Парижа в аэропорт JFK, вылет в 10:30 утра. Накануне Маринетт почти не спала, проверяя список: паспорт, документы о зачислении, ноутбук с инженерными набросками, эскизы одежды, вдохновлённые её работой с Джаггед Стоуном. Золотой диск Netherwish остался в тайнике — слишком личный. Она выбрала для перелёта один из своих практичных костюмов: чёрные брюки с эластичными вставками, лёгкая белая блузка и тёмный жакет, сшитые так, чтобы не сковывать движения. В аэропорту Шарль-де-Голль царил хаос: туристы с чемоданами, семьи с детьми, деловые люди с ноутбуками. Запах кофе из кафе смешивался с ароматом духов и авиационного топлива. Том и Сабина обняли её так крепко, что она едва не задохнулась. "Пиши каждый день, — шепнула Сабина, вытирая слёзы. — И будь собой". Том ухмыльнулся: "Если Старк начнёт выпендриваться, напомни ему про наши круассаны!" Маринетт рассмеялась, но внутри Алекс чувствовал тяжесть: "Это не просто перелёт. Это шаг в новый мир". У стойки регистрации она заметила взгляды: молодой парень в очереди украдкой посмотрел на её сияющие волосы, женщина средних лет улыбнулась, заметив её элегантный, но практичный стиль. "Парижанка, да?" — спросила она по-французски. Маринетт кивнула, её голос с лёгким французским акцентом звучал мягко: "Oui, mais je vais à New York". Проходя через контроль, она уловила ещё один взгляд — охранник, проверяя её паспорт, задержался на её лице чуть дольше, чем нужно. "Bon voyage, mademoiselle", — сказал он, и Алекс внутри фыркнул: "Магия Тикки, чтоб её". В зоне вылета она купила кофе и Scientific American, отметив статью о квантовой физике — возможный повод для разговора с Хэнком Пимом. Сев у выхода на посадку, она заметила пожилую даму, разглядывающую её с любопытством. "Вы модель?" — спросила та по-английски. Маринетт улыбнулась: "Нет, просто студентка". Дама кивнула: "У вас аура, dear. Нью-Йорк вас полюбит". На борту Boeing 777 она заняла место у окна в эконом-классе — не из экономии, а из привычки к простоте. Салон был полон: бизнесмены стучали по ноутбукам, пара туристов листала путеводитель по Нью-Йорку, ребёнок в соседнем ряду капризничал. Стюардесса, заметив её задумчивый взгляд, предложила воду: "First time to New York?" Маринетт ответила на английском с очаровательным французским акцентом, смягчённым парижской мелодичностью: "Yes, for university". Стюардесса улыбнулась: "You’ll fit right in". Полёт длился восемь часов. Турбулентность над Атлантикой заставила её вцепиться в подлокотники, но Алекс мысленно высчитал: "Вероятность аварии — меньше 0,001%. Спокойно". Она листала журнал, делала заметки, но мысли возвращались к Старку. "Как подойти к нему? Прямо: ‘Я твоя дочь’? Или собрать данные, как на проекте?" Тикки, невидимая, шептала из кармана: "Нью-Йорк — это хаос, но ты справишься". Неожиданно сосед, мужчина лет 40 в мятом пиджаке, заметил её эскизы: "You’re a designer?" Маринетт кивнула: "Something like that". Он усмехнулся: "Got a good eye. Ever thought about tech? New York’s the place for it". Алекс внутри улыбнулся: "Он даже не представляет". Приземление в JFK было мягким, но аэропорт обрушился на неё как лавина: гул толпы, объявления, запах хот-догов и асфальта. На паспортном контроле офицер, суровый мужчина с уставшим взглядом, задержался на её фото: "Purpose of visit?" — "Study. Middletown School of Science and Technology", — ответила она, её акцент вызвал у него лёгкую улыбку. "Good luck, kid", — сказал он, возвращая паспорт. В зоне прилёта она заметила парня, державшего табличку с именем "Marie Dupain-Cheng". "Typo", — подумала она, но парень, водитель службы такси, объяснил: "Got your name wrong, sorry. Hotel booked?" Она кивнула, забрав чемодан, и села в жёлтое такси до отеля, заранее забронированного в Мидлтауне, недалеко от кампуса. Такси ехало по шумным улицам Нью-Йорка, мимо небоскрёбов, мигающих реклам и уличных торговцев. Водитель, болтливый итальянец, трещал о бейсболе: "Yankees or Mets?" Маринетт пожала плечами: "I’m more into... engineering". Он рассмеялся: "Smart girl! You’ll like Stark’s city". Упоминание Старка кольнуло её. Отель, небольшой, но уютный, с видом на оживлённую улицу, встретил её запахом чистого белья и гулом кондиционера. Уэйд Уилсон, узнав об отъезде, написал: "Нью-Йорк? Я знаю, где лучшие тако! Загляну, подруга!" Его шутки про "четвёртую стену" пугали и забавляли. Прощание с Парижем было тёплым: Алья кричала: "Ты станешь звездой!" Аликс подарила скейт, Хлоя — шарф, Адриан тихо сказал: "Пиши. Ты особенная". Джаггед Стоун прислал: "Немезида, новый трек для Америки уже готов" - довольно быстро работает, подумала она. После того как Маринетт устроилась в номере отеля в Мидлтауне, она ощутила знакомый укол вины — Том и Сабина наверняка волновались, ожидая вестей из-за океана. Нью-Йорк гудел за окном: рёв такси, обрывки разговоров на английском, далёкий вой сирены. Прежде чем погрузиться в этот хаос, нужно было успокоить родителей. Она достала телефон, вдохнула запах чистого белья, смешанный с лёгким ароматом дезинфицирующего средства, типичного для отелей, и набрала видеозвонок. Её французский, чистый и мелодичный, как у коренной парижанки, был готов снять их тревогу. Сабина ответила почти мгновенно, её лицо на экране светилось облегчением, но глаза выдавали беспокойство. "Маринетт! Ты добралась? Всё в порядке?" — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос. Том выглянул из-за её плеча, держа поднос с только что испечёнными круассанами, ещё тёплыми, с золотистой корочкой: "Ну, как там Америка? Не проглотили тебя небоскрёбы?" Маринетт улыбнулась, её голос, мягкий и естественный на французском, звучал тепло, несмотря на усталость после перелёта: "Je vais bien, maman, papa. Я долетела, всё прошло гладко. Сейчас в отеле, номер уютный, вид на улицу. Нью-Йорк... шумный, но захватывающий". Она повернула телефон, показывая окно, за которым мигали огни рекламных щитов и мелькали жёлтые такси, отражаясь в мокром асфальте после недавнего дождя. Сабина выдохнула: "Слава богу, ты цела. А как полёт? Не страшно было?" Маринетт рассмеялась, вспоминая лёгкую турбулентность над Атлантикой, когда она мысленно высчитывала вероятность аварии. "Un peu agité, но я читала журнал и думала о квантовой физике — это успокаивает", — ответила она, её французский лился плавно, с парижской интонацией, отточенной годами жизни в пекарне. Алекс внутри усмехнулся: "Типичный инженер". Том подмигнул: "Это моя девочка! А Старк... ну, ты знаешь, не торопись с этим. Главное — учёба". Маринетт кивнула, её взгляд скользнул к сережкам Тикки на столе, поблёскивающим в свете лампы: "Je serai prudente. Сначала обустроюсь, начну занятия, а там... посмотрим". Она рассказала о перелёте, добавляя деталей, чтобы родители расслабились. "В аэропорту Шарль-де-Голль было людно, — начала она. — Туристы с чемоданами, бизнесмены с ноутбуками, запах кофе из каждого кафе. Охранник на контроле пожелал мне bon voyage, а одна пожилая дама спросила, не модель ли я". Сабина улыбнулась: "Avec ta beauté, это неудивительно!" Маринетт закатила глаза, но продолжила: "На борту я сидела у окна, листала Scientific American. Сосед, какой-то инженер в мятом пиджаке, заметил мои эскизы и сказал, что у меня талант. Стюардесса предложила кофе, я ответила по-английски, но мой акцент, конечно, выдал". Она усмехнулась, вспоминая, как её английский с очаровательным французским акцентом — мягким, с протяжными гласными — заставил стюардессу улыбнуться: "You’ll fit right in". Приземление в JFK она описала ярко: "Аэропорт — как город. Шум, объявления, запах хот-догов и асфальта. На паспортном контроле офицер, суровый такой, улыбнулся, когда узнал, что я еду учиться. А в такси водитель трещал о бейсболе, но я думала о кампус и... о Старке". Сабина мягко спросила: "Ты уверена, что готова к разговору с ним, ma chérie?" Маринетт помедлила, её пальцы коснулись сережек Тикки. "Je ne sais pas, maman. Но я разберусь. Пошагово". Алекс внутри добавил: "Как отладка кода". Они поболтали ещё немного. Том пошутил про круассаны, которые она должна "показать Нью-Йорку", а Сабина напомнила писать каждый день. "Nous t’aimons, Маринетт", — сказали они хором, и она почувствовала тепло, несмотря на расстояние в тысячи километров. После того как Маринетт успокоила родителей видеозвонком, её мысли переключились на новую жизнь в Нью-Йорке. Номер отеля в Мидлтауне стал временным убежищем: запах чистого белья смешивался с гулом кондиционера, а за окном мерцали огни города, обещающего хаос и возможности. Она распаковала чемоданы, аккуратно развесив практичные брючные костюмы с эластичными вставками и скрытыми карманами — плоды её инженерного ума. Рядом лежали два эффектных наряда, взятых по наитию: тёмно-синее платье, струящееся, как ночная Сена, подчёркивающее её изящную талию и пышные формы, и брючный костюм с глубоким вырезом, где каждый шов был продуман для идеального баланса красоты и комфорта. Её отражение в зеркале — с сияющими голубыми глазами и тёмно-синими волосами, переливающимися от магии Тикки, — вызывало у Алекса внутри смесь восхищения и раздражения. "Зачем это всё?" — ворчал он, но французская часть её шептала: "Красота — тоже оружие". Тем временем за тысячи километров, в безумной голове Уэйда Уилсона, Дэдпула, зрелились планы, достойные сюжета комикса, снятого под кокаином. Маринетт, его "сестрёнка", оставила в его душе неизгладимый след. Её спокойное отношение — без криков, без отвращения к его изуродованной внешности, без вызова полиции — выбило его из колеи. Она перевязала раны, накормила круассанами с русским акцентом и выслушала, словно понимая его боль. Это не укладывалось в его хаотичном сознании, где мысли скакали, как кенгуру на батуте. "Кто она, эта грустная парижская загадка? — размышлял он, перезаряжая пистолет и случайно поджигая шнурок. — Надо ей помочь! Но по-моему стилю — с перцем и взрывчаткой!" Уэйд решил отблагодарить её по-своему — не банальным массажем, а чем-то, что отвлечёт от её двойной жизни. "Как отдохнуть от безумия? Правильно, добавить ещё больше безумия! Это как добавить чили в суп — жжёт, но бодрит!" — ухмыльнулся он и обратился к своему корешу, безумному учёному Рику Санчесу, чьи эксперименты могли бы посрамить даже его собственные выходки. Идея была проста, но абсурдна: создать два аватара, в которые Маринетт могла бы "надеть" свою личность, чтобы на время стать кем-то другим, сбросив груз своей реальности. А заодно он решил подстраховаться — подготовить для этих аватаров юридическую историю, чтобы они официально существовали как отдельные личности с общей фамилией, ведь они должны быть сестрами. "Элизабет и Анна Фрост? Звучит как династия супергероинь! Или суперзлодейская семейка — кто знает?" — бормотал он, листая фальшивые паспорта. Сцена разворачивалась в заброшенном ангаре на окраине Нью-Йорка, где воздух был густым, мерцающим, словно реальность решила взять выходной. Пахло озоном, машинным маслом и чем-то кислым — видимо, Рик снова экспериментировал с протухшим энергетиком. В центре, под тусклым светом голых ламп, стояли две футуристичные капсулы, похожие на саркофаги из тёмного стекла, наполненные синей жидкостью, пульсирующей, как сердце инопланетного робота. Уэйд, в своём красно-чёрном костюме и заляпанном маслом фартуке "Kiss The Cook", с комичной серьёзностью швырнул планшет на ящик, случайно задев гранату (к счастью, без чеки). "Итак, подведём итоги, дамы и господа в моей голове! Для моей дорогой, многострадальной сестрёнки требуется: альтернативная оболочка с повышенными боевыми характеристиками, элементами контроля над материей и удалённым подключением. Запрос ясен? Или мне повторить в стиле рэпа?" — объявил он, выделывая танец, который мог бы напугать даже зомби. Рик Санчес, не отрываясь от бурлящей колбы, бросил через плечо с сарказмом: "Отрыжка... Ты хочешь куклу для своей куклы. Трахать кукол. Великолепно, мой самый любимый психопат". Его голос был хриплым, пропитанным усталостью и, вероятно, виски, глаза — остекленевшие и пронзительные. "Я предпочитаю термин ‘тактические аватары для экзистенциального выживания’! Слышал бы меня Шекспир, он бы аплодировал!" — парировал Уэйд, театрально кланяясь. Рик повернулся, его взгляд скользнул по Уэйду с таким презрением, что даже у того на секунду пропала ухмылка. "Ты, Уилсон, — ходячая биологическая ошибка. Но... — Он лениво махнул рукой к капсулам. — ...мне отрыжка делать нечего. И твой бред не настолько идиотский, чтобы я его не понял. Хотя близко". Он стукнул по стеклу одной из капсул. Внутри синей жидкости начало формироваться тело. Сначала — светящийся скелет, затем мышцы, кожа... Это была не магия, а циничная, пьяная сборка на конвейере реальности. Из первой капсулы появилась фигура, напоминающая Анну: рыжеволосая девушка с большими зелёными глазами, одетая в полупрозрачную светло-серую блузку, облегающую её гипертрофированные формы, и обтягивающие белые леггинсы, подчёркивающие пышные бёдра. На ногах — высокие каблуки, добавляющие грации и вызов. Вторая капсула оживила Эльзу: блондинка с длинными светлыми волосами, в облегающем белом платье, едва прикрывающем её идеальные формы, с акцентом на талию и длинные ноги, завершённые элегантными туфлями на каблуке. Обе фигуры были карикатурно совершенными, как будто созданы под влиянием гиперболизированных стандартов красоты. "Зачем... такие гипертрофированные формы? Я же не прошу порно-звёзд, Рик!" — неуверенно спросил Уэйд, пытаясь скрыть смех. Рик пожал плечами, ухмыляясь: "А почему отрыжка нет? Это коллективный идеал тупоголовых гуманоидов. Карикатура должна быть максимальной. Плюс, если твоя сестрёнка захочет покорить мир, пусть выглядит как королева!" Он бросил Уэйду два браслета — один с выгравированной снежинкой, другой с пламенем. "Ключи. Вся их ‘жизнь’ вшита в матрицу. Для всех систем они теперь Элизабет и Анна Фрост — сестрички с общей фамилией, как ты хотел. А вторая — для тебя, если захочешь поиграть в супергероя. Уэйд взял браслет со снежинкой и протянул Рику браслет с огоньком: "Нет, этот я оставлю себе. Снежинка — для сестрёнки. Но мне ещё нужно сварганить им легенду — паспорта, биографии, может, пару судебных исков за парковку, чтобы было правдоподобно!" Рик фыркнул: "Ты серьёзно? Ладно, отрыжка, но это твои проблемы. Предупреди её: это эксперимент. Мне интересно, как долго разум выдержит осознание искусственности новой кожи". Портал захлопнулся с громким хлопком, оставив Уэйда одного с капсулами. Уэйд осмотрел браслет со снежинкой, его ухмылка вернулась: "Чёрт, даже я сейчас чувствую себя режиссёром порно с глубоким смыслом! Надо придумать сестричкам историю — Элизабет и Анна Фрост, родились в Швейцарии, переехали в США, модели и тайные спасательницы котиков. Добавлю дипломы и пару чеков на благотворительность — пусть звучит, как блокбастер!" Он нанял юриста-недоучку из бара (за пару тако и обещание не стрелять в него) и начал подделывать документы, напевая: "Фросты, Фросты, вы мои звёзды!" На следующий день посыльный постучал в дверь её номера в отеле. Маринетт, всё ещё разбирающая вещи, открыла и увидела коробку с запиской: "Для моей сестрёнки от брата-маньяка! Внутри браслет со снежинкой — ключ к аватару Эльза (Элизабет Фрост, звучит стильно, да?). Инструкция по активации приложена, НО НЕ АКТИВИРУЙ ПОКА! Сюрприз не готов, готовлю тебе биографию покруче, чем у Бэтмена! Носи браслет не снимая — потом поймёшь почему, сюрприз внутри сюрприза! Скоро всё объясню! — Уэйд (P.S.: Если что, зови меня ‘дядя Хаос’! P.P.S.: Анна Фрост в пути, но она моя запасная!)". Внутри лежал браслет со снежинкой и листок с инструкцией: "Надень, чтобы синхронизироваться. Активируй по моему сигналу. Безопасно... почти. Доверяй брату!" Она надела браслет, ощутив лёгкое тепло на запястье, и подняла брови, её английский с французским акцентом вырвался в удивлении: "Qu’est-ce que c’est encore?" Тикки, вылетев из кармана, пискнула: "Это... от Уэйда. Интересно, что он задумал". Алекс внутри застонал: "Ещё одно безумие от этого клоуна. Надеюсь, это не взорвётся!" Маринетт решила оставить браслет на руке, как просил Уэйд, но мысль о том, чтобы стать Элизабет Фрост, зажглась в её уме. Уэйд, тем временем, сидел на крыше, вертя в руках браслет с огоньком и хихикая: "Если она взбесится, скажу, что это терапия! А если понравится — я гений! Надо только доделать её легенду... и, может, добавить суперсилу жечь врагов взглядом! Анна Фрост — моя тень, пусть отдыхает в капсуле!" Его план был хаотичен, но искренен — дать ей передышку, пусть и через призму его безумной логики. А что, если этот аватар раскроет новые грани её силы? Или привлечёт внимание Тони Старка? Нью-Йорк, как всегда, готовился к новому повороту в её истории. Маринетт, или скорее Алекс внутри неё, стояла в номере отеля в Мидлтауне, глядя на браслет со снежинкой, который теперь покоился на её запястье. Тепло, исходящее от него, было едва заметным, но настойчивым, как намёк на что-то большее. Она не понимала, что задумал Уэйд, этот хаотичный Дэдпул, её самопровозглашённый "брат". Аватары? Элизабет Фрост? Анна Фрост? Всё это звучало как сценарий из комикса, который она когда-то читала в другой жизни. Тикки, паря рядом, пискнула: "Это странно, но Уэйд, кажется, хочет помочь". Алекс внутри вздохнул: "Доверять этому безумцу — как программировать код вслепую, но... давай попробуем". Она решила оставить браслет на руке, как он просил, и ждать дальнейших инструкций, хотя любопытство и тревога боролись в её душе. Нью-Йорк за окном гудел, и она знала: этот город готовит сюрпризы, особенно если за ними стоит Уэйд. Тем временем Уэйд, сидя на крыше с браслетом с огоньком в руках, хихикал, размышляя над своим "гениальным" планом. Он нанял юриста-недоучку из бара (за тако и обещание не стрелять) и с энтузиазмом принялся создавать биографии для своих "сестёр" — Элизабет и Анны Фрост. "Сестрички Фрост должны быть легендами! — бормотал он, рисуя схемы на салфетке. — Паспорта, дипломы, штрафы за парковку — всё, как в хорошем триллере!" Вот что он придумал, добавив нотку своего безумного юмора: Биография сестёр Фрост Полные имена: Элизабет "Эльза" Фрост и Анна "Ани" Фрост Дата и место рождения: 15 марта 1985 года, Цюрих, Швейцария (Уэйд решил, что Швейцария — идеально нейтральная страна для загадочных сестёр). "Родились в один день, как близняшки из супергеройского комикса! Или мыльной оперы — выбирай!" Семейное положение: Обе не замужем, но у каждой "легенда" о романтических похождениях. Эльза якобы разбила сердце швейцарскому банкиру, а Анна ушла от итальянского шеф-повара после спора о пасте. "Драма! Готовлю сиквел!" Образование: Эльза окончила Швейцарский федеральный технологический институт (ETH Zurich) с отличием по направлению "Материаловедение", но бросила магистратуру, чтобы "освободить мир от скуки". Уэйд добавил фальшивый диплом с подписью "Проф. Хаос".Анна училась в Миланской школе моды, но переквалифицировалась в инженерию после "вдохновляющего взрыва в лаборатории". Диплом — тоже поддельный, с пометкой "С отличием и огнем". Профессия: Эльза — фрилансер в области высокотехнологичных материалов, якобы разрабатывает "невидимые ткани" для модных домов. Уэйд придумал ей контракт с вымышленной компанией "FrostTech Innovations". "Она шьёт костюмы для супергероев — или суперзлодеев!"Анна — независимый инженер-конструктор, специализируется на "взрывоустойчивых гаджетах". Уэйд добавил ей патент на "портативный огнемёт для вечеринок". Место жительства: Переехали в США в 2003 году, обосновались в Нью-Йорке. Уэйд арендовал для них фиктивную квартиру в Манхэттене, "с видом на небоскрёбы и бандитов". Хобби и черты характера: Эльза — любительница экстремального катания на лыжах и коллекционер редких кристаллов. "Холодная, как лёд, но с огнём внутри!" — записал Уэйд.Анна — фанатка уличных гонок и кулинарных дуэлей. "Горячая, как перец чили, и такая же взрывоопасная!" Юридические детали: Уэйд подделал паспорта, водительские права и даже страховые полисы. Эльза имеет штраф за превышение скорости в Швейцарии (50 франков), а Анна — предупреждение за "шумный ремонт" в Нью-Йорке. "Добавляет реализма! Как шрам на лице крутого героя!"Он также создал фальшивые счета в банке и выписки о благотворительности — обе сестры якобы жертвовали на приюты для котов. "Котики — наш бренд, сестрёнка это оценит!" Секреты и слухи: Уэйд распустил через подставных лиц слухи, что Фросты — наследницы швейцарского оружейного магната, сбежавшие от семьи, чтобы "спасти мир по-своему". "Драматично, как в тинейджерском сериале!" Уэйд был доволен: "Элизабет и Анна Фрост — готовые звёзды! Теперь сестрёнке только активировать Эльзу, и я подключусь как Анна, чтобы устроить ей вечеринку с переворотом реальности!" Он хихикал, представляя, как Маринетт в облике Эльзы будет шокировать окружающих или разбираться с акумами (если те вдруг вернутся). "Если она взбесится, скажу, что это арт-терапия! А если понравится — я гений уровня Стэнли Кубрика!"