Ритм наших сердец

— Ты вообще меня слушаешь?! Я вздрагиваю от вонзившихся в моё плечо острых зубов. Меня так разморило после нашей утренней возни, которая стремительно переросла во вкусно-агрессивный секс. Дабао лежит на мне, взъерошенный и великолепно раскрасневшийся, и опять чем-то дико недовольный. О чём же он там верещал последние минут десять? — Слушаю. Он подозрительно щурится и очаровательно хмурит брови. — Раз слушал — отвечай. Складывает лапки мне на грудь и опирается на них подбородком. Хлопает своими огромными, невинными глазищами, будто совсем не он полчаса назад драл простыни, жадно подаваясь навстречу моим бёдрам. Вожу ладонями по гладкой парной коже его талии, пытаясь на ходу сообразить какой-нибудь ответ. — Ты очень красивый. Это чистейшая правда. Он моё ходячее на двух пиздецки стройных ногах личное искушение. Он совершенно не женственный, даже по подростковому угловатый. Подтянутый, жилистый и очень сильный. Хрупкий, мягкий и податливый, если знать, где погладить и куда поцеловать. Глазастый, клыкастый и до ужаса пиздливый. Молчит только когда спит, ест или воет подо мной. Дабао мрачнеет. Пуская в ход свои штучки. Дует губки, пуская в меня сверкающие молнии. Того и гляди — из ушей пойдёт пар. — Прости. Прости меня, пожалуйста. Повтори для своего самого ужасного бойфренда, будь добр. У меня в арсенале такие штучки тоже имеются. Крадусь к его маленьким ушкам. Осторожно глажу покрасневший от моей недавней атаки нежный хрящик. — День рождения ДоДо. — Так. Что с ним? Мы же уже купили подарок. — Я хочу, чтобы мы пошли на праздник. Ты тянешь ко мне руку, задумчиво оглаживая мою колючую с утра щеку. — Дабао. Ты же знаешь, как я не люблю бывать у родителей. Тем более, там будет хуева гора моих обожаемых родственников. — Но он будет нас ждать! — Мой ответ — нет. Ты резко подрываешься с меня, больно пихнув острым локтем в живот. Мне удается сцапать тебя на краю кровати и свалить обратно. Ты злобно пыхтишь, упёршись мне ладонями в грудь. — Пусти. Хватаю твои запястья, закидывая тебе за голову и крепко фиксирую ногами твои колени. Завтрак подан. Ты сжимаешь губы в тонкую упрямую полоску и невозмутимо зыркаешь в ответ. Тянусь к тебе, оставляя мокрые жалящие поцелуи на твоей груди. Мну подтянутый живот. Смотрю в ответ, ловя дикий приход от твоего колючего, застилающего желанием взгляда. Широко лижу мягкие соски, удовлетворённо заметив, как ты мгновенно дёргаешься. Теперь займёмся твоей сладкой, тонкой шейкой. Целую так, как ты любишь. Быстро, резко, так, будто лишусь этого навсегда через минуту. Ты закрываешь глаза. Твоё тело тебя стремительно предаёт, моё сокровище. Ты тяжело дышишь, испачкав смазкой мой живот. Жарко выдыхаю в твоё ушко, пройдясь языком. Плотно прижимаюсь своим стояком к тебе. Ты дёргаешься в моих руках, сдавленно, сокрушенно мыча. Я целую тебя, толкаясь языком в рот. Ты судорожно отвечаешь, пытаясь поспеть. — Чи Чэн, — шепчешь, шаря по мне мутным взглядом, — пожалуйста. Я отпускаю тебя, резким рывком переворачивая на живот. Ты оглядываешься на меня через острое плечико, выбивая из моей головы остатки разумных мыслей. Говоришь — ты же сделаешь мне очень хорошо сейчас, правда? Правда, мой драгоценный мальчик. Подхватываю тебя за талию, насаживая на себя. Ты сокрушенно утыкаешься в простыни лбом, пиздецки красиво выгнувшись навстречу. Я тяну тебя к себе, заставляя подняться на колени. Обхватываю второй рукой шею. Целую твои дрожащие губы. Тебя всего трясёт и ведёт от слишком глубокой и сильной стимуляции. Просто охуительно прекрасная работа, господин Чи Чэн. — Я знаю, что ты сможешь сам. Давай, сделай это для меня. Ты скулишь, болюче цапнув меня за губу. Трясёшься, обессилено уронив голову на мою руку. Я аккуратно валю тебя на живот, подтянув к себе. Толкаюсь в тебя, слизывая соль с острых лопаток. Удовлетворённо мурчу, уткнувшись в твой мокрый затылок. Жду, когда сперма резкими толчками полностью выйдет в тебя, получая от этого особенно дикое наслаждение. Валюсь рядом, сгребая твоё тряпично-мягкое тельце в объятия. — Если ты хочешь, то мы идём на этот дурацкий праздник, так и быть.

***

От толпы орущих, слюнявых монстров моментально начинает трещать голова. Я забиваюсь в кресло, занимая стратегическую важную точку, с которой просматривается вся гостиная, кишащая детьми и моими родственниками. Самое важное — отсюда прекрасно видно моё пернатое сокровище. Дабао, как курица-наседка, в самом центре пестрого вихря. Светится, сверкая клыкастой улыбкой. Возится в какие-то догоняшки, гладит кудрявые головы и каждому уделяет кусочек своего внимания. Монстрики в восторге. Тянут его во все стороны за полы рубашки, тащат свои игрушки и вопят наперегонки. Если моя драгоценная жёнушка когда-нибудь изъявит желание обзавестись подобным — я застрелюсь. Когда-нибудь, значит, очень-очень не скоро, верно же? Дабао бросает на меня быстрый, искрящийся теплом взгляд. Проверяет, смотрю ли я. Во все глаза и сердце, мой маленький мастер. Хочется выпить и закурить. Утащить Дабао в наше уютное гнёздышко. Снова раздеть и любить, любить, любить. Тяжко вздыхаю. Я обещал ему хорошо себя вести. Трижды за это утро. Встаю с кресла, пробирась между снующими повсюду детьми, боясь наступить и раздавить одного из них. Они глазеют на меня, смешно задрав круглые мордочки, перепачканные в именнином торте. — Дядя, ты великан? Какой-то самый храбрый мальчуган в смешном миниатюрном смокинге. У него из-за плеча выглядывает девочка с пухлыми румяными щеками. — Да. — Ты очень красивый великан. Хмыкаю, добираясь до стойки с напитками. Захожу за неё, потеснив бармена. По-хозяйски открываю шкафчики, найдя, наконец-то, отцовский виски. Бросаю лёд и делаю блаженный глоток, опираясь на стойку.

***

— Привет! Ты У Со Вэй, верно? Рядом со мной на ковёр опускается девушка. В таком пушисто-воздушном платье. Розовая сахарная вата, ей Богу. Очень красивая. От неё так приятно пахнет. — Привет, ага. — А я — Моника. Двоюродная сестра Чи Чена. Тянет мне свою маленькую ладошку, приветливо улыбаясь. Старшая сестра Чи Чена меня, откровенно говоря, до сих пор немного пугает. По её вечно серьёзному выражению лица никогда не поймёшь, в каком она настроении. Жму мягкую ручку. Моника хихикает, прикрыв ярко-розовые губы ладошкой. — Можно спросить? — Да, конечно. ДоДо лезет ко мне на колени, обвивая липкими ручонками шею. — Тётя Вэй-Вэй, давай собирать Лего? — Оооо.. как милоооо! — пищит Моника, хлопая ладошками. Я жутко смущаюсь, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Давай. Неси коробку ДоДо. — Ты правда встречаешься с нашим Мистером «я тут самый крутой и опасный гангстер»? Я невольно поддаюсь на её очарование и тоже хихикаю. — Правда. Мистер «я тут самый крутой и опасный гангстер» моментально сканирует нас из-за стакана с виски. — Он так смотрит на тебя , — Моника заговорчески шепчет мне на ухо, прикрывая губы ладошкой. — И как же? — Будто хочет броситься и защитить тебя от пуль, — она играет бровями, расплываясь в улыбке. У меня печёт в груди. Не хватало ещё расплакаться посреди детского праздника, У Со Вэй! — Тётя Вэй-Вэй, вот. ДоДо трясёт коробку, высыпая на ковёр мелкие детальки. Мы склоняемся над адской схемой сборки, обещая друг другу не ударить в грязь лицом перед пятилетним малышом. Через двадцать минут кропотливого труда несуразный кусок пластика обретает черты инопланетного корабля. У меня ломит шею. Моника то и дело сдувает пушистую чёлку с глаз. Легонько толкает меня в бок локтем. Я поднимаю голову, прослеживая её взгляд. К барной стойке подошёл отец Чи Чэна, какой-то мужик в дорогом строгом костюме и девушка в красном бархатном платье. Мой мужчина скучающе кивает им. Его отец взмахивает руками, пиздецки хреново изображая, что он вспомнил что-то очень важное. Приветственно направляет мужика в сторону, уводя наверх. Дамочка в красном хищно впивается взглядом в моего мужчину. Склоняется к нему, звеня длинной жемчужной цепочкой о глянцевую поверхность стойки. — Это Ху. Дочка господина Вана. Такая противная и высокомерная. Давай, У Со Вэй, действуй! Моника пихает меня в спину. Я встаю и шагаю, воинственно поправляя края рубашки. Захожу за стойку, обвивая Чи Чэна за талию. Ныряю под руку, заглядывая в глаза. — Привет. — Привет. Всё хорошо? — Я соскучился по своему мужу, проводишь меня в туалет? — Конечно. Эта Ху тянет кислую улыбку, изо всех сил стараясь держать лицо. Я, напротив, улыбаюсь ей искренне, от всей души. — Эй! Мы синхронно оборачиваемся. — У тебя шикарный вкус. — Я знаю. Ещё раз широко улыбаюсь, победно буксируя своего мужчину за руку на безопасное расстояние. — Дабао, ванные наверху. — Ах, ну да, точно. Поднимаемся, заходя в туалет, сверкающий идеальной чистотой и мраморными плитками. Я открываю воду, споласкивая руки и лицо. Ты следишь за мной в отражении, немного ероша свои волосы. Подходишь ближе, поправляя ворот моей рубашки. Обнимаешь, мерно покачивая нас. — Устал? — Вовсе нет. Расслабленно откидываюсь тебе на грудь. Ты оставляешь мелкие поцелуи на моей макушке. Утыкаешься в изгиб шеи, шумно втягивая воздух. Водишь кончиком носа, пробуждая стайки мурашек. — Мне понравилось. — Мм? — Как ты заявляешь на меня свои права. Я расплываюсь довольной улыбкой. Тянусь к тебе, оставляя на щеке поцелуй. Праздник заканчивается. Чи Чэн бросает родителям своё фирменное, покрытое ледяной корочкой: — Мы уходим. Терпеливо ждёт в прихожей, пока ДоДо висит у меня на шее, щекотно шепча на ухо: — Пока тётя Вэй-Вэй, приходи поиграть со мной ещё, и дядю Чи Чэна тоже бери. На улице по вечернему свежо. Ты мягко придерживаешь меня за талию на полутемной парковке. Шепчешь мне какие-то пошлые шуточки, заставляя глупо хихикать. — Ты за рулём. Выезжаем с территории коттеджа, вливаясь в плотный ночной поток на автостраде. Ты расслабленно откидываешься на пассажирском кресле, тиская моё бедро. Твой телефон в держателе оповещает о входящем вызове. Ты принимаешь вызов, переключая на громкую связь. — Слушаю. — Чи Чэн, здорова, бро! — бодрый голос, перекрикивающий орущую музыку. — Ага. — Хах, засранец хренов. Не хочешь покутить? — Нет. — Чего сразу нет?! Давай, подваливай на пару часиков. Посидим, послушаем музыку. Ты вопросительно смотришь на меня. Я жму плечами и киваю, возвращая взгляд на дорогу. — Отправляй адрес. — Оооо! Ждём тебя! Паркуемся около обычного ночного клуба, ничем особенным не отличающегося от тысячи подобных. Ты киваешь охране и ведёшь меня внутрь. Лавируем между весёлых, пьяненьких гуляк, быстро находя нужный столик. Конечно, это вип-зона. Парень в яркой гавайской рубашке подрывается с дивана, дико сверкая глазами. — А вот и он! Наш король вечеринок! Я так рад тебя видеть! — Привет, Джет. Это не взаимно. — Пошёл ты! Этот шумный Джет пихает тебя в плечо. Компания за столиком, состоящая из трёх девиц и ещё двоих парней, испуганно таращится, прекратив смеяться и пить. Я за твоей спиной тоже напрягаюсь. Тянусь к твоей руке. Вздрагиваю, когда вы синхронно начинаете смеяться. — Сам пошёл, дорогу знаешь. Жмёте другу другу руки. Джет тянет тебя обниматься, похлопывая по плечу и замечает меня. — Бро, а это что за прелесть с тобой? Ты оглядываешься, притянув меня за талию. — Это У Со Вэй. — У Со Вэээй, значит. Здравствуй. Тянет мне руку, елейно улыбаясь. Я уверенно жму. — И где ты откопал это чудо? — Там уже нет, Джет. Джет гогочет, запрокинув голову, и приглашает нас за столик. Мы садимся на диван. Девушки и парни нас внимательно сканируют, будто снимая мерки. Мне это совершенно не нравится. Чи Чэн не обращает на них никакого внимания, заказав себе стакан виски и какой-то безалкогольный коктейль для меня. Вы с Джетом болтаете о каких-то давнишних знакомых. Ты периодически гладишь моё бедро, закдываешь руку на спинку дивана и легонько прикасаешься к ушам. Я тяну сладкий коктейль из трубочки, юзая соц сети. — Я в туалет. Ты киваешь. Пробираюсь в пестрящем лазерными нитями полумраке к туалетным комнатам. Какая-то девица резко виснет на моей шее, пытаясь дотянутся до губ. Я ошарашенно выбираюсь из её цепкого захвата, прислонив её к стене. Выхожу из кабинки, тщательно моя руки. В коридоре чуть не врезаюсь в пёстрые гавайские цветы. — Попался! Я щурюсь, делая шаг назад. Джет смеётся, скользя по мне странным взглядом. — Ты что-то хотел? — Да, хотел. — Говори, — складываю руки на груди, пытаясь хоть немного отгородиться. Джет тянет руку и упирается её в стену возле моей головы. — Ты красивый. — Я знаю. Он хмыкает. — И дерзкий. В моём вкусе. — Что? — Чи Чэн с детства делился со мной своими игрушками. Я мгновенно вспыхиваю, пихая его в грудь. Он делает резкий выпад вперёд, больно хватая меня за запястья, разворачивает прижимая к стене. — Какой непослушный мальчик, — шепчет мне на ухо. Злость и обида накатывают с такой силой, что меня начинает трясти. Пытаюсь вырваться, жмурясь от простреливающей боли в заломленных плечах. — Джет!! Какого хрена ты творишь?! Меня выпускают из захвата, чуть не валя на пол вместе с налетевшим чёрным вихрем. Ты хватаешь Джета за грудки и хлёстко бьёшь кулаком в нос. Я слышу тошнотный звук ломающегося хряща. Кровь мгновенно заливает яркие тропические цветы на рубашке. Джет ошарашенно смотрит на тебя. — Ты чего, Чи Чэн? — Даже не дыши в его сторону, — рычишь. У меня на затылке волосы встают дыбом от этой мертвенно-ледяной интонации. — Мне похуй, что мы с тобой ходили на один горшок. Он мой! Понял? Мой! Джет кивает. Ты отпускаешь его. Резко разворачиваешься ко мне, хватая за руку, и ведёшь на выход. Я иду молча, чувствуя волнами исходящее от тебя опасное раздражение. — Дай мне ключи. — Но ты... — Дай мне ключи, Дабао! Отдаю. Авто приветственно мигает, снимая блокировку с дверей. Ты открываешь водительскую дверь, тут же смачно её захлопнув. — Блядство! Открываешь заднюю. Забираешься внутрь, затаскивая меня с собой. Тянешь на колени. От твоего взгляда меня будто сшибает несущимся на огромной скорости грузовиком. Ты торопливо задираешь мою футболку с рубашкой, жадно оглаживая живот и грудь. Припадешь губами, покусывая и целуя. Я закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Вздрагиваю от особенно болезненных укусов. Тяну тебя за волосы, невольно начиная постанывать. Ты стягиваешь с меня всё, смотря снизу вверх, хищно сверкая глазами. Безостановно шаришь по мне горячими ладонями, будто не в силах остановиться. Я беру твоё лицо в свои ладони. Целую родинку на переносице. — Всё хорошо, успокойся. Ты прикрываешь глаза, пряча лесные пожары за острыми ресницами. Я прижимаю тебя к своей груди, поглаживая по голове. Тянусь к твоей рубашке, расстёгивая пуговицы. Распахиваю, припадая губами к твоей ароматной шее. Кусаю, блаженно закатив глаза. Ты шипишь, сжимая мою талию. Резко тянешь ближе. Стискиваешь мои щёки, пару секунд рассматривая моё лицо. Целуешь, обсасывая каждую мою губу поочерёдно. Расправляешься с пуговицей на моих джинсах. Помогаешь выпутаться из штанин, вновь усаживая меня на свои колени. Приспускаешь свои брюки. Тянешь мою руку на свой влажный горячий член. Водишь своей рукой, направляя мою. Я протяжно стону. Теряюсь, не успевая отвечать на твои плотоядные поцелуи. Ты открываешь отсек между передних сидений. Достаешь смазку. Я опьянённо вожу носом в твоих волосах. Жмусь к тебе, медленно водя бёдрами. Ты давишь мне на поясницу, требуя прогнуться. Медленно оглаживаешь между ягодиц, проникая внутрь длинными пальцами. Я мгновенно дёргаюсь. Жмурюсь, откидывая голову назад. Ты лижешь мою грудь, крепко фиксируя другой рукой мои бёдра. Окна в авто заволакивает, размазывая очертания ночных огней. Я, не стесняясь, стону во всё горло, показывая тебе, как мне сейчас хорошо. — Я хочу, хочу... — шепчу. — Мм? — урчишь. — Убери руку, хочу тебя. Мне уже не спастись от лесного пожара. Я в самом его эпицентре. Жарюсь, плавлюсь и горю заживо. Ты помогаешь мне опуститься на себя. Я давлюсь от слишком сильного давления в таком положении. Хватаюсь за тебя, всхлипывая в изгиб шеи. Ты осыпаешь мои плечи маленькими утешительными поцелуями. Замираешь, тяжело дыша. Терпеливо ждёшь. Касаешься кончика моего носа своим. Я киваю. Ты толкаешься в меня медленно и так глубоко, что мне кажется, я сейчас просто развалюсь. Двигаюсь навстречу, опираясь на твои колени. Задушенно дышу через рот. Надрываю горло, оставляя ладонями разводы на запотевших окнах. — Я только твой, слышишь, только твой. Бормочу что-то бесконечное важное. Бесконечно нежное.