Питерский Дозор

Мы — Иные.

Мы служим разным силам,

Но в Сумраке нет разницы между

отсутствием тьмы и отсутствием света.

Вызов настиг Андрея в тот самый момент, когда он спускался в метро. После окончания учёбы и присвоения уровня, он взял себе за правило регулярно заходить в офис дозора, чтобы узнать новости и получить, если необходимо, задание. Быть оперативником Ночного дозора для него было делом жизни, если можно было выразиться столь высокопарно. Конечно, Максим Иванович Михайловский, начальник питерского филиала Ночного дозора, мог послать ему зов куда угодно, расстояние не было этому помехой, но Андрею попросту нравились посещения старинного здания «Ленсвета», да и бездельничать он не любил. Помимо этого, начальник резонно полагал, что зов, который зацепит подчинённого посреди людской толпы и непременно поставит в нелепое положение, стоит применять как можно реже, и поощрял использование техники. Телефон завибрировал, и на экране отобразилась иконка грустного шута в белом двурогом колпаке с бубенцами и надписью МИМ. — Слушаю, Максим Иванович! — ответил Андрей. — Ты где? — В метро. — Срочно поезжай на Петроградку, там Маша одна. Метки я тебе бросил. Улица Мира. Мёртвая женщина. Разберись. И отключился. — Я вас тоже люблю, шеф, — усмехнулся Андрей, — умеете же с утра поднять настроение. Единственный положительный момент — не пришлось пересаживаться, так что из своего Купчино до станции «Петроградская» он доехал напрямую. Попав на улицу, Андрей осмотрелся и сразу увидел метки шефа — светящиеся сгустки света, невидимые обычным людям. Цепочка меток уводила вдаль от метро. Следуя за ними, он дошёл до улицы Мира, на которой новострои чередовались со старинными домами с гулкими проходными дворами и стеклянными наружными лифтами. В одной из таких подворотен и лежала, уткнувшись лицом в лужу свернувшейся крови, женщина в тонкой фиолетовой курточке. В шаге от тела стояла Маша Нефёдова, весьма умелая знахарка. — Мы сегодня с тобой? — спросила она, отвлекаясь от заполнения протокола осмотра. — Собственно, моя помощь тут никому не нужна. Вот, стою, писаниной занимаюсь. Я наскоро её осмотрела: она не сразу умерла, ползла ещё, видишь след? Её истыкали чем-то острым в спину, полагаю искромсана почка, а потом бросили тут умирать. — Вот тебе и улица Мира! Урод! — буркнул Андрей, охватывая взглядом худенькую фигуру женщины. — Сразу видно: не грабили, сумка вон валяется, целая. Но и не насиловали, иначе бы не оставили в подворотне, оттащили бы куда-то в кусты или подвал. Что же получается — нагнал, всю изрезал и сбежал. Смысл? Цель? — Не знаю, — пожала плечами Маша, — я не аналитик. Думай. Сфера невнимания, наброшенная на труп, закрывала их обоих от взоров людей, заставляя прохожих инстинктивно огибать место преступления и тёмную подворотню. Андрей нагнулся к женщине и повернул на бок. На её лице застыла гримаса боли. Ни синяков, ни порезов. Он вернул её в прежнее положение и склонился, чтобы рассмотреть спину. Приподняв куртку и выбившуюся из-под ремешка блузку, Андрей увидел справа множество глубоких зияющих плотью дыр, из которых уже не струилась кровь, застыв густыми потёками. — Бедняга, — вздохнула Маша. — Странный случай, — почесал висок Андрей. — Кстати, почему вызвали нас, а не человеческую полицию? — Ты на ауру её посмотри. Мысленно стукнув себя по лбу, что не догадался сделать это сам, Андрей взглянул через сумрак. Да уж, действительно: всё вокруг женщины, и сама она были забрызганы словно бы пятнами мазута — верный признак, что убил тёмный. И тут он боковым зрением заметил сбоку странный красный отблеск. Резко развернувшись, неподалеку Андрей увидел какую-то фигуру. — Это ещё кто? А ну, выходи из сумрака! — напустив в голос суровости, рявкнул он. — И не смей бежать! Со стороны фигуры послышался явно раздосадованный вздох, и в реальный мир за Князевым вышел молодой темноглазый парень мрачного вида с чёрными, спутанными волосами. Вампир. — Ты что здесь делаешь? — напрягся Андрей. Вампир распахнул ворот полосатой рубахи, и стала видна метка регистрации. — Живу я тут неподалеку вообще-то, — буркнул он. — Теперь понятно, кто нас вызвал, — воскликнула Маша. — А к своим почему не обратился? — нахмурился Андрей, по привычке подозревая вампира в какой-нибудь каверзе. — Да наши бы не ста… — вампир запнулся, не договорив, — ваши ближе, вот и маякнул светлым. — Хочешь сказать, что ваши бы не стали разбираться с таким мелким случаем, верно? — хмыкнул Князев. — Ничего я не хочу, — огрызнулся вампир, закуривая сигарету и демонстративно отворачиваясь. Андрей пожал плечами, переглянулся с Машей и вновь склонился над трупом. — Ты тут никого не заметил? — спонтанно задал он вопрос, косясь на вампира. — Убийцу? Нет. Но вам бы к следам его присмотреться, — ответил парень, пуская дым. — Они здорово смердят то ли травой, то ли специями какими-то. Странно, что вы не чувствуете. — Ладно тебе, — фыркнул Андрей, — не надувайся. Да, запаха не чувствуем, но за подсказку спасибо. Сейчас вызовем нашего нюхача… — Пока вызовете, пока приедет… — с сарказмом заметил вампир. — Ладно. Могу провести и показать, если не побоишься со мной пойти. Маша дрогнула и положила Князеву руку на плечо. — Андрей, может, не стоит? — Да нет, — задумчиво качнул тот головой, — он прав. Запахи быстро выветриваются, а уж в большом городе… Хорошо, тёмный, условимся: проведи меня по его следу, только… Всё же стоит заключить договор на время расследования, чтобы шеи не намылили ни мне, ни тебе. Идёт? И он протянул вампиру руку ладонью вверх, над которой закрутился крохотный шарик света. Маша несогласно сморщила нос. Но вампир шагнул вперёд и тоже протянул руку, над которой появился шарик тьмы. Оба пожали руки друг другу. — Маш, ты тут за старшую, — обернулся к напарнице Андрей. — Вызови машину, чтобы забрали труп, а мы пошли. Вампир озорно подмигнул девушке и мотнул головой, призывая Князева идти за ним. Погрузившись в сумрак, они попали в выцветший мир, в котором всё сразу же замедлилось — проезжающие машины, идущие люди, летящие птицы, звуки стали глухими, на стенах домов стали видны лохмы синего сумеречного мха. — Меня, если что, Михаилом зовут, — бросил через плечо вампир. Он скользил какой-то особо грациозной походкой чуть впереди Андрея, и тот вспомнил, что сумрак — исконный мир кровососов. — Вон, тут он повернул, — указал Михаил пальцем в один из проходных дворов. — Поторопимся. Как две борзые они мчались вперёд, то ныряя в переулки, то выскакивая на центральные улицы, то пересекая скверики, пока не выскочили на Петровскую набережную к Неве. — А вонища-то всё сильнее, — завертел головой Михаил. — Ага, смотри, жральня какая-то, след туда идет. В окне подвального помещения одного из домов действительно светилась яркая вывеска. — Уверен? — Стопроцентно, — ощерился Михаил, и Андрей увидел, что у того прорезались клыки. — А если он нас почует и сбежит? — забеспокоился Князев. — Тогда так: ты иди прямо в жральню, а я — оббегу дом и зайду с тыла, у них наверняка есть чёрный ход, — предложил Михаил. Андрей кивнул, и вампир сорвался с места. Князев спустился по ступенькам, дёрнул дверь и вошёл в небольшое помещение, заполненное столиками, за которыми сидели немногочисленные посетители. Поглядывая вокруг с помощью заклинания Истинного Зрения, Андрей не заметил ни одного тёмного, но ведь вампир настаивал, что след ведёт сюда. Значит, надо идти дальше. Он погрузился в сумрак полностью и двинул мимо барной стойки на кухню. В маленькой клетушке сбоку сидела озабоченная женщина средних лет и что-то быстро набирала на компьютере. В подсобке копошились два официанта, открывая коробку с салфетками. И только в углу кухни наконец-то Андрей натолкнулся на смуглого, некрасивого человека в поварском колпаке, вокруг которого отчётливо проступала чёрная дымная полоса. Человек быстро стучал ножом по доске, нарезая овощи, как вдруг вздрогнул, зашарил взглядом по кухне, увидел Андрея, зло ощерился и бросился бежать. Не ожидая такой прыти, Князев не сразу припустил за ним, но всё же сориентировался и наддал, чтобы не упустить подозреваемого. Выскочив за дверь чёрного хода, он увидел две борющиеся фигуры. Вампир исхитрился вцепиться беглецу в горло, а тот, визжа и извиваясь, пинал его самыми натуральными копытами. Чтобы помочь Михаилу, Андрей кинул в смуглого Удавку Кренца, побоявшись действовать Фризом, чтобы не задеть им вампира. Удавка скользнула на шею тёмного и сжала её. Беглец поперхнулся и задёргался, пытаясь освободиться, но удавка словно змея обвила все его тело кольцами. Он упал.     — Ишь, шустрый какой, — недовольно бросил Михаил, потирая ногу. — Спасибо тебе, что остановил его, — выдохнул Андрей. — Да чего там, — махнул рукой вампир. — Ну что, клык даю — он это. Вонища его. — Эй, — хрипло завопил спелёнутый Удавкой повар, — щыто за дэла? Права не ымээщь, шайтан. — Кстати, о шайтанах, — ухмыльнулся Михаил, — ты на копыта свои посмотри, чертяка. Грозится он. Ты человека убил, женщину зарезал. — Нэправда! Нэ убывал, нэ рэзал! — заизвивался копытный. — А вас, кафиров позорных, найду и выыбу! — Храброй воды, что ли, хлебнул? — пнул его Андрей. — Не убивал, говоришь? А, ну-ка! — и запустил в задержанного повара Длинным Языком. Под воздействием заклинания тот весь сморщился, но поневоле затараторил: — А щыто она? Я эй сыказал — давай ыбаца, а она мэня послала. Я достал нош и догнал. Рэзал раз-два-много. Дэргылась, сучка. Научыл уважать мущыну. — Да какой ты мужчина? — проворчал Михаил. — Ты — даже не человек. И что за мания у вас — считать, что раз женщина не хочет с тобой, то нужно её непременно унизить, избить, изнасиловать или даже убить? Что, самому передёрнуть не судьба? — Баба — ныкто, — прохрипел повар. — Это ты — никто, — зло бросил ему Михаил. — Иблисово отродье! Это — гуль, кстати, самый натуральный, — повернулся он к Князеву. Тот изумлённо посмотрел на смуглого повара, дергающего копытами. Он первый раз в жизни увидел восточную нечисть. — Если закопаться поглубже в сумрак, у него и рога прорежутся, и клыки почище моих, весь шерстью обрастет, как обезьяна-павиан, — пояснил вампир. — Сам ты обызя… — взвыл, было, пойманный, но заткнулся на полуслове. — Да я в него Молчальником бросил, а то орёт-орёт, — поморщился Андрей. — Ладно, вызову-ка я наших, чтобы забрали этого субчика. Набрав номер Дозора, он доложил, где находится и попросил прислать машину. Дежурный Дима пообещал, что транспорт скоро будет. — Ну я это, пойду, в общем, — шмыгнул носом Михаил, — а ты тут встречай. — Куда? — опешил Андрей. — Ты чего? Мы же заключили соглашение. — Да не люблю я лишнее внимание к себе, — пожал плечами вампир. — Что ж, как знаешь, — разочарованно поморщился Князев. — Бывай, — махнул рукой Михаил и вышел из сумрака. Внешность у него там, конечно, была своеобразной. Если в реальной жизни это был мрачный, но определенно красивый парень, высокий, поджарый, с роскошной смоляной шевелюрой и бородкой-эспаньолкой, то в сумраке всё вроде бы оставалось при нём, но кожа приобретала отчётливо серый оттенок, глаза из карих становились алыми, и в челюсти снизу и сверху прорезались острые клыки. На руках же, вместо ногтей вытягивались когти. Самым необъяснимым так и осталось — с чего бы вампиру, тёмному, помогать светлым? Андрей решил пока не задаваться этим вопросом. Вместо этого он тоже вышел из сумрака и вытащил за собой связанное тело преступника, чтобы об них никто не споткнулся. Он сунул его на чахлый газон и накинул сверху Сферу невнимания, чтобы проходящие люди не замечали необычную картину. Довольно скоро подъехала небольшая грузовая «Газель», за рулем которой сидел вечно неунывающий шофёр Ночного дозора Олег, и они вдвоём с Андреем упаковали яростно зыркающего задержанного в фургон. Князев сел рядом с водителем и поехал в офис. — Да, а Машу и эту убитую я уже забрал, — сообщил Олег. Андрей кивнул. Сейчас его ожидало самое нелюбимое им время: написание отчёта. Не то, чтобы он прямо испытывал отвращение к бумаге и ручке, вовсе нет, но каждый раз изобретение сухих фраз, строго описывающих случившееся — вот это было ему хуже пареной репы. Надо было ещё как-то сообщить об участии тёмного, не сильно при этом впутывая его в дело. Копия отчёта ляжет ведь и на стол Маредона, главы Дневного дозора Санкт—Петербурга, и вот как бы Михаилу не влетело за сотрудничество со светлыми. Впрочем, и ему самому могут по шапке дать. Не тот у него уровень, чтобы просчитывать все последствия сделок с тёмными, на это способны лишь высшие маги вне категорий, а таких в Питере, уж на что столичный город, не было ни одного. В общем, хоть дело и было сделано, убийство раскрыто, и преступник пойман, Андрей сидел нахохлившийся и недовольный. Тогда, пару лет назад его инициировали, когда он был безмерно счастлив, потому что написал отличные стихи, и их напечатали в одной из питерских газет. Андрей в тот день, возвращаясь домой, буквально летел над землей, почти не замечая никого и ничего. Как, думалось ему, когда у него от восторга поет душа, вокруг может быть такой серый день и серый город? И почему—то совсем не удивился, когда натолкнулся на дядьку в пиджаке и при портфеле. Тот, рассмеявшись от его сияющего вида, совсем не рассердился на разиню, наоборот, крепко его обнял, похлопал по плечу и пожелал творческих успехов, когда Князев пояснил, почему такой рассеянный. Вечером же домой к нему пришёл человек, сказался его другом, и мама Андрея с улыбкой привела гостя в его комнату. Он безмерно изумился, ибо видел мужчину в первый раз, но тот его быстро успокоил и всё объяснил и про дозоры, и про то, кем он является. И про то, что на владельца пиджака и портфеля Андрей налетел не где-нибудь, а в сумраке, куда незаметно для самого себя соскользнул. Сам факт инициации в счастливом настрое отвел Андрею светлую сторону. Конечно, полгода пришлось усиленно учиться. Зато потом ему предложили оперативную работу, в поле, так сказать, потому что он обладал рассудительностью, неплохо разбирался в людях, а главное — весьма удачно выслеживал разную нечисть. Впрочем, были в такой жизни и минусы. Приходилось врать родителям и своей девушке, чем же именно он занимается и где работает. Для начала Максим Иванович посоветовал ему сказать, что он трудится в «Ленсвете», что, собственно, почти было истиной. Офис Ночного дозора Санкт-Петербурга действительно занимал два верхних этажа этой организации, расположившейся на Большой Морской, 35, в бывшем доходном доме страхового общества «Россия». Правда, время от времени попадая во всякие переделки и получая раны разной степени серьёзности, Андрею всё сложнее было объяснять их нападением хулиганов и автомобильными авариями. Чтобы избежать опасности проболтаться или как-то выдать себя, было принято решение, к которому, в конце концов, приходил каждый Иной в дозоре. Андрей купил себе отдельную квартиру, чтобы не быть постоянно на виду у родителей, а с девушкой, как ни нравилась ему Алёна, он расстался. Андрей устанавливал Маше новую программу в компьютере, когда зазвонил телефон. Витя Пух, маг—перевёртыш, редкий среди Иных дикий кот—ирбис, который дежурил в тот день по офису, поднял трубку и вслушался в слова говорившего. — По коням, пацаны, убийство на Чёрной речке. Вы одни свободны, Андрей, Альберт. — Да, едем, — поднялись приятели. — Несчастливое место эта речка, — задумчиво заметил Альберт, сев в машину и глядя в окно. — Ну да, в прошлом—то веке туда все стреляться ездили, — согласился Андрей. — Видать, вибрации былых страстей влияют. Наконец водитель довёз их на перекресток Байконурской улицы и Богатырского проспекта, на стоянку перед супермаркетом, за которой и нашли несчастного старика на захламлённом берегу истока Чёрной речки. Выйдя из машины, оперативники обошли мусорные баки и спустились по пологому склону к самой воде. Там—то, уткнувшись лицом в заболоченную землю, между старой шиной и сломанным деревянным ящиком, и лежала на боку скрюченная фигура. Рядом, в выцветшей авоське поблёскивали стекла битых бутылок. Неподалёку от трупа Андрей увидел знакомого уже вампира, вновь пускающего клубы густого дыма. Альберт неодобрительно покосился на тёмного, но ничего не сказал, сразу шагнув к старику. — Сколько лет, сколько зим, — покачал головой Князев. — А ты снова над убитым! Смотри, чтобы это у тебя в привычку не вошло. — Ха—ха, очень смешно, — фыркнул Михаил. — Это я, между прочим, вас вызвал. — Ну да, как и в прошлый раз. — Слушай, я его не трогал. Рядом живёт мой приятель, я к нему вчера заехал в гости, уже к метро поутру шёл — и вдруг как на стену наткнулся. Я тебе говорил уже, запахи чую издалека, а уж кровь... Сам понимаешь. — Да ладно, верю, — хмыкнул Андрей. — Чего—чего, а крови тут хватает, — мрачно заметил Альберт, привлекая внимание напарника. — Погляди! Андрей подошёл ближе, и его взору предстала страшная картина: маленькое, костистое лицо старика было черно от ссадин и синяков настолько, что черт было не разобрать. Череп — расколот, изнутри выдавился наружу желтоватый мозг. Худые пальцы перед смертью судорожно загребли и сжали приречную грязь и опавшие листья. Рукава старенького пиджака были полностью пропитаны кровью. Старика пытали: у него были сломаны обе руки, причем лучевая кость одной проткнула ветхую ткань пиджака. Судя по неестественному излому ног, их тоже сломали. Мало того, рядом с головой старика в воде плавал какой-то бледно-розовый кусок непойми чего с тёмным охвостьем. — Знаешь, что это? — вдруг резко выпрямился Альберт. — Язык. Они ему его вырвали. — Это кем же надо быть… — весь передёрнулся Андрей. — Вот сейчас и узнаем, — каким—то жестяным голосом ответил Альберт, потирая на запястье браслет из осины, который в качестве амулета помогал ему в поисках. — Добрый день! — раздался рядом негромкий голос. Они обернулись и увидели блондина с короткой стрижкой и брюзгливым, рябым лицом, на котором больше всего выделялись бледно—голубые, будто выцветшие глаза. Андрей скривился, словно хлебнул кислого: он знал этого человека. Павел Сажинов, маг шестого уровня, частенько бывал на местах преступлений, как представитель Дневного дозора. — Ага, — тёмный оперативник что-то отметил в блокноте, осмотрев старика. — Осеннее обострение у местных алкашей. — Вы останетесь тут или пойдёте с нами? — нетерпеливо спросил Альберт. Ему, как опытному нюхачу, хотелось быстрее встать на след преступников. Сажинов глянул на него и отмахнулся: — Идите сами, от тёмных возьмите этого вот, вызвавшего, — и он небрежно ткнул пальцем в Михаила. — Я вас потом догоню. Было странно, что опытный оперативник не кидается расследовать сам и направляет в погоню простого свидетеля. Впрочем, Андрей с Альбертом решили не заострять на этом внимание.  Презрительное отношение магического общества к, как оно выражалось, низшим тёмным, не теряло своих позиций, несмотря на смену веков и поколений. Для тёмных магов вампиры и оборотни всегда были дешёвым расходным материалом. Бросив на Сажинова ненавидящий взгляд, на который тот не обратил никакого внимания, Михаил, чуть поколебавшись, подошёл ближе к светлым оперативникам и вслед за ними погрузился в сумрак. Здесь захламлённый берег выглядел вовсе уж неприглядно. Троица покрутила головами по сторонам и почти сразу увидела несколько параллельных цепочек следов, ведущих от места преступления вглубь района. Немедля, они бросились бежать по этой дорожке. В сумраке, как и всегда, окружающая реальность выцвела и замедлилась. Лишь им, желанным гостям этого места, не было тут никаких преград. Следы, выглядевшие, как чёрные кляксы, были довольно ярки. Через несколько дней сумеречный мох пожрал бы их, но пока они чётко указывали, куда идти. В одном из дворов около новостроек—человейников следы разделялись на отдельные дорожки, сплетались вновь, перекрещивались, накладывались друг на друга в плотных пятнах. — Полагаю, их владельцы тут живут, — заметил Михаил. — они и сейчас здесь. Видите? И действительно, метрах в двадцати от оперативников в сумраке виднелись несколько нелепо дёргающихся фигур. Почва под ними была вся испещрена чёрными пятнами. Альберт с ходу запустил в эту компанию Доминантой, подчиняющей противника любой силы, пусть и на время, но гарантированно. Фигуры замерли. — А теперь — выходим! — мотнул он головой и первым шагнул в реальный мир, за ним — Андрей с Михаилом.  Не торопясь, все трое приблизились к крохотной площадке у двух скамеек, заросшей кустарником, и компании… подростков. Самых обычных мальчишек лет одиннадцати—тринадцати, ничем бы совсем не примечательных, если бы лица у них не выглядели так, словно они умылись отработанным машинным маслом. Рты были совсем чёрные, как и руки, торчащие из рукавов курточек. И что особо худо — на головах у всех острились небольшие рога. — Плохо дело, — покачал головой Андрей, — бесенята. Мелкие пока, но это только дай срок, из них такое вырастет… Если уж теперь они толпой замучили и убили человека, слабого и беззащитного, то потом станут нападать на взрослых, на женщин, на крепких стариков, детей. И даже не ради поживы, просто поразвлечься. — Что делать будете? — мрачно оглядел пацанву вампир. — Вы не имеете права, — неожиданно отмер один из них, по виду самый старший. — Ничего вы нам не сделаете, мы малолетки. Ничего не докажете. — И нагло улыбнулся. — Смотри—ка, а ведь его явно кто—то подпитывает, — задумчиво осмотрелся по сторонам Альберт. — Под Доминантой все молчат в тряпочку и стоят столбом, а этот ожил. — Ха, дядя, рамсы попутал? — осклабился подросток. — Не боишься, что я сейчас заору на весь двор, что ты нам с пацанами трахаться за деньги предлагаешь? И побежишь ты отсюда так, что пятки засверкают. Педофилов у нас не любят. — Нет, не боюсь, — качнул головой Альберт. — Потому что не успеешь закричать. Сейчас я тебя закатаю в Морфей, ты и вырубишься, как миленький, а я тебя на плечо — и на допрос.   Остальная пацанва, молча и опасливо, зыркала то на своего предводителя, то на незнакомого светловолосого мужика, который одним своим присутствием заставил их неподвижно застыть. — Разогнался! — злобно бросил главарь пацанов и вдруг радостно встрепенулся, бросив взгляд вбок. Оттуда, из подъезда на всех парах к ним мчал явно папаша главаря, которого оперативники, было, поначалу приняли за негра, но потом рассмотрели славянские черты лица. Только на абсолютно чёрной физиономии, увенчанной большими кривыми рогами. — А ну, отпустили моего сына, пидоры, — взревел этот персонаж, клацая клыками и сжимая кулаки для драки. — Убью! Андрей, уже наученный опытом общения с подобной публикой, нервничать понапрасну не стал, а просто запустил в него Букой. Заклинание это не калечило и не вредило задерживаемым, но спутывало по рукам и ногам качественно, при этом внушало быть повежливее. Черномазый словно на полном ходу споткнулся, полетел кувырком, да и застыл в нелепой позе, выгнувшись назад, как пресс-папье со стянутыми в кучку конечностями. Он ошарашенно моргал и опасливо косился на Андрея. Сынок его задергался, оскалился и заверещал: — И все равно мне ничего не будет! — Заметили, — хмыкнул с иронией Михаил, — мне?! Про дружков своих, которых сбил с панталыку, заставив заниматься всякими мерзостями, молчок. Плевать ему на них. Только о себе говорит. Он подмигнул Андрею и кивнул ему на карман: — Доставай—ка свой телефон, оператором побудешь. Андрей без вопросов достал смартфон и включил камеру. Михаил обратился уже к мальчишкам: — Прям—таки и ничего? А вот мы сейчас сделаем так, что вы, вся кодла, обмочитесь в прямом эфире. Или даже обгадитесь. Ну а мы видео это кинем в сеть, думаю, разлетится быстро, как бандюки, пугавшие весь район, оказались ссыкунами.  — Не посмеешь, козёл! — рявкнул главарь. — Неужели? — неприятно улыбнулся Михаил и щёлкнул пальцами. И как по команде вся гоп—компания отмерла, но только для того, чтобы схватиться кто за быстро намокающие ширинки, кто за задницы. По двору поплыл характерный запашок. — А—а—а—а! — взвыли подростки. Некоторые начали всхлипывать от унижения. — Вы многим тут успели насолить, — нравоучительно покивал Андрей, не прерывая съемки, — теперь ваша очередь. — Су—у—уки! — захлебывался главарь, у которого полилось с обеих сторон. — Что здесь происходит? — раздался вдруг недовольный возглас позади. Оперативники обернулись, там стоял представитель Дневного дозора. — Мелкие воспитательные мероприятия, — первым нашёлся Альберт. — Или вы возражаете, коллега? Сажинов дёрнулся, услышав это слово. Наверное, меньше всего на свете ему хотелось быть коллегой светлого. Однако, сути дела это не меняло — тут он был именно, как оперативник от тёмных. — Задержанные вели себя неадекватно, поэтому мы были вынуждены привести их в необходимое состояние духа, — продолжил Альберт, незаметно делая Андрею знак прекращать съемку, что тот и сделал. С Сажинова сталось бы ещё придраться и потребовать запись себе, или вообще — стереть её. — Что ж, — брезгливо поморщился тот от вони, — ладно. Вы уже добились признания? — Пока нет, как раз собирались вызывать вас, — улыбнулся Андрей, — чтобы… — Я понял, — сухо кивнул Сажинов, и перевёл взгляд на притихших подростков, а затем на поверженного папашу главаря. — Обратите внимание, — вновь вступил Альберт, — отец насильно инициировал сына, не достигшего необходимого возраста, по закону он не имел права этого делать. Кроме того, сам подросток, в целях придания себе авторитета, совершил то же самое с обычными детьми. Подавив им волю, он заставил их совершать преступления. Сегодняшнее — лишь малая часть, как я полагаю. Сажинову, как тёмному, было неприятно, что преступники — из его стана Иных. Однако никакого желания прикрыть беса и его отпрыска, равно, как и компанию подростков, у него не возникло. — Они получат по заслугам, — буркнул он. — Естественно, — ответил Андрей. — Мы их забираем. Всех. — Как — всех? — опешил Сажинов. — А как же? Бесу и его сынку предстоит суд, его они будут ждать в нашей тюрьме, а человеческим детям, наверное — реморализация и стирание памяти. Впрочем, если начальство решит, то и эти будут привлечены к ответственности. Всё же — они убийцы. — Этим могут заняться и в Дневном дозоре, — возмутился Сажинов. — Ага, а потом возьмут их всех на заметку и через несколько лет инициируют к тёмной стороне, благо, опыт к плохому у детишечек уже имеется, — проворчал себе под нос Михаил. — Помалкивай, кровосос, — окрысился на него Сажинов. — Хорошо, я займусь трупом и поищу его родственников. А, впрочем, для этого стоит поднапрячь человеческую полицию, пусть сами в архивах роются. — Какой суд? — подрагивающим голосом спросил главарь. — Я же… мы же… — Захлопнись, тварь мелкая, — заорал Сажинов. — Незнание закона не освобождает от ответственности. Ума хватило только мучить и убивать — вот и получишь ровно то же самое. Мы — Иные, у нас взрослеют рано, усёк, животное?    Папаша главаря бился рогатой головой об асфальт. Альберт набрал на телефоне номер офиса Ночного дозора, чтобы попросить прислать транспорт повместительнее, в их легковушку всё равно бы все не влезли. Сажинов оглядел компанию тяжёлым взглядом и нырнул в сумрак ещё глубже. — Позёр, — фыркнул Михаил. — Всего—то шестой уровень, а понтов! Фиг бы он сам мог на второй слой уйти, амулет какой—нибудь помощнее дали. — А ты можешь? — подмигнул ему Андрей. — Конечно, — ответил Михаил. И Андрей вновь вспомнил, что для вампиров сумрак — дом родной, но не испытал никакой зависти. Будет время — и он научится ходить на глубину, в этом он даже не сомневался. Около них остановился жёлтый «ПАЗик» и открыл двери. Андрей присмотрелся и понял, что за рулём обычный человек, но, судя по застывшему взгляду, под заклятием. — Шеф помог, — пояснил Альберт, — неподалёку автобаза, и её директор чем—то нам обязан. — Ясно, — покивал Андрей и поволок в автобус связанного папашу. Всего лишь выпустив клыки и улыбнувшись, Михаил заставил проследовать туда же банду малолетних убийц. Они шли гуськом, пошатываясь, словно у них были связаны ноги, поскольку Доминанта и была рассчитана на то, что преступник точно не сбежит.     Андрей позвонил водителю, который привёз их сюда, и отпустил его обратно в офис. — Проедешься с нами? Места хватит, — дружелюбно предложил он Михаилу. — Чего б нет? — пожал плечами тот. — Все равно в мой район едете. — И залез в «ПАЗ». — Может, сотрём твою запись? — негромко предложил Альберт Андрею. — Ещё чего! — нахмурился тот. — Вот сначала пусть под протокол и на камеру сознаются во всём, что делали — тогда уж удалю. А то знаю я подростков: будут вилять и валить друг на друга, мол, это не я, это не мы, оно само. — И вообще, — заявил Михаил, — в нашей стране за такие выкрутасы даже детей ставили к стенке, да, не взирая на возраст. Детскую смертную казнь окончательно отменили лишь в пятьдесят девятом году. И ответственность наступала с двенадцати лет. Это уж потом стали в гуманизм играть. — Серьёзно? — удивился Андрей. — А ты откуда знаешь? — Так это, во всех газетах же писали, прочитал. Андрей уставился на вампира. На вид—то тому было не больше двадцати пяти. — Сколько же тебе лет, что ты такие газеты видел? — Ну… Я родился вскоре после войны. Гражданской. В двадцать третьем. Андрею сложно было представить, что этот молодой мужчина по сути приближается к столетнему юбилею. Михаил покосился на него и насмешливо развел руками, мол, вот такие дела. — Да забей, — усмехнулся он, — мы стареем очень медленно. — Забью! — фыркнул Андрей. Спутанный Букой папаша хрипло скулил на полу. Осунувшиеся подростки, сгорбившись, мрачно смотрели на проплывающие за окном автобуса улицы. — Слушай, а как это у тебя получилось? В смысле, заставить их всех напрудить в штаны, — поинтересовался Андрей. — У нас своя магия, можно так сказать, фирменная, — подмигнул ему Михаил, — для пользования в быту. Больше всего, конечно, возможностей для подчинения, кхм… людей. Есть еще кое—что по мелочи. Камуфляж, то—сё. — Поня—я—ятно, — кивнул Андрей. Завернув после работы в магазин, он припёр домой целую сумку продуктов, однако, после целого дня на холоде, готовить ему было откровенно лень, поэтому в кипяток была отправлена упаковка пельменей с телятиной. Пока она доваривалась на маленьком огне, Андрей успел ополоснуться в душе. Переложив пельмени в тарелку, он залил их сверху сметаной и присыпал черным перцем. В чашку с щедрой порцией заварки плеснул кипятку и уселся ужинать. Принципиально не смотря телевизор и не читая газеты, чтобы не засорять голову информационным мусором, Андрей, орудуя вилкой, уставился в детектив. Врачи, конечно, категорически не советовали читать за едой, но побороть давнюю привычку он и не пытался. Увлеченно следя за поворотами сюжета, Андрей даже не сразу понял, что слышит стук. Сознание резонно ему подсказывало, что живёт он на седьмом этаже, а значит, просто так стучать в оконное стекло ему никто не может. Однако, когда стук повторился во второй, а потом и в третий раз, Андрей всё же оторвался от книги, встал и пошёл к балконной двери. Отдернув тюль, он непроизвольно вздрогнул и еле сдержал короткое ругательство, вовремя вспомнив лекции. Светлые очень быстро разучивались ругаться, чтобы не заселять пространство вокруг себя мелкой, но очень зловредной нечистью, от которой было муторно избавляться. На перилах балкона сидела огромная летучая мышь с лицом… Михаила. В темноте она больше всего напоминала помятый чёрный пакет с когтистыми лапами. Опомнившись, Андрей открыл дверь и вопросительно уставился на неё. — Ты что тут делаешь? — поинтересовался он. — Трамвай жду, — хрипло проскрипела мышь, плотнее стягивая кожаные крылья. — Посоветоваться с тобой хочу. Дело срочное. — А нашел меня как? — воздел бровь Андрей. — Несложно было, честно. — Хорошо, заходи, — Андрей отошёл от двери и приглашающе повёл рукой. Вампиры действительно не могли войти в человеческое жилище без приглашения. Мышь стала меняться в размерах, словно бы течь в пространстве, и вскоре на пол балкона встал Михаил. Он шагнул вперёд и попал на Андрееву кухню. — Хорошо тут у тебя, — огляделся он по сторонам, — уютно. — Спасибо, — улыбнулся Андрей, всё ещё чуть настороженный визитом вампира. — Да ты присаживайся. Что случилось—то? Михаил вытащил из—под стола стул и сел. — Что ж не буду ходить вокруг да около: скоро в вашем районе произойдет убийство. — Обалдеть, — всплеснул руками Андрей, — раньше ты вызывал нас постфактум, а сейчас… — Я не вру, — набычился Михаил. — Ну вот такой я ненормальный: чувствую зло — по возможности пытаюсь остановить. Он ещё не убил, но жертву уже затащил к себе. Зло — оно же, как огонь, я его вижу. Не глазами, конечно. Я буквально слышу мысли этого человека. Там такая ненависть, что аж изнутри жжёт. — Миш, — Андрей развел руки в извиняющем жесте, — пока ничего не случилось, мы не можем вмешиваться. Не я этот закон писал. — Фиговые вы светлые, — мрачно поморщился Михаил, покусывая прорезавшимся клыком нижнюю губу. — Ну уж какие есть, — насупился Андрей. Не зная, что ещё ответить вампиру, он предложил: — Есть хочешь? Миша покосился на него, как на чокнутого. — Ну… пельмени ты, скорее всего, не будешь? — потёр нос Андрей. — Нет, спасибо, — хмыкнул Михаил. — Хотя раньше я любил человеческую еду, мамины пироги, курицу жареную. — Это я сглупил, прости, — смутился Андрей. — Постой—ка! Ты же родился вампиром. Разве ты вообще мог есть что—то обычное? — Мог до, как это сейчас говорят, полового созревания, — постучал пальцем по столу Михаил. — Потом, после первого глотка крови, всё остальное становится, как… Размоченный картон, да. Впрочем, даже сейчас я иногда чувствую вкус вашей еды, если крови напьюсь перед этим. Ни у кого из остальных наших такого нет, лишь у меня. Такой вот выверт организма. — Ты убиваешь людей, чтобы пожрать курочки? — нахмурился Андрей. — Дурак, что ли? — огрызнулся Михаил. — Я вообще случайно узнал об этой своей особенности. И за всю жизнь не убил ни одного человека, хотя лицензии мне давали неоднократно. Я всегда отказывался и брал донорской кровью. Брат мой младший, Лёха, тот воспользовался лицензией лишь раз, когда метку получал, и то, не досуха выпил, выжил тот человек. — У тебя и брат есть? — Ну да, весьма даже известный музыкант в Питере, группа «Чёрный принц», не слыхал? — Ух ты, конечно я их знаю, — изумился Андрей. — Так, получается, этот красавец с длинными волосами — твой братишка? — Мой, — усмехнулся Михаил. — Но мы, если ты не заметил, отвлеклись. Что делать—то будем, светлый? — А что? — Ты пойми, я знаю, что он задумал, знаю, где всё произойдет, но сам я туда войти не в состоянии, ты же понимаешь. Вот по твоему следу — запросто. К своим мне соваться даже резона нет, меня пошлют. — Миш… — Нет, ты, в принципе, можешь от меня отмахнуться, — Михаил почти зарычал, — но я всё равно помчу туда. Да, её я не спасу, но хотя бы дождусь, когда эта гнида выползет из дому. Ради такого случая изменю принципам — прикончу его. — Тебя осудят за нападение на человека, — попытался урезонить его Андрей. — Да пофиг, я достаточно пожил на свете, — вспылил вампир. — Так хоть не зря уйду. — Постой—постой! — крикнул в свою очередь Андрей. — Ишь, митингует он. Ладно! Могу я, всё же, нашим сообщить, попросить о помощи, раз ты так уверен в своих подозрениях? — Помощи в чём, Андрюх? В чём? Ничего же ещё не произошло, ты сам сказал. Намерения к делу не пришьёшь. У вас, кстати, светлых рыцарей с мечом наголо тоже не любят. Не знаю я, правда, как вы с этим дальше живете. Андрей был вынужден признать, что формально вампир прав. И по жизни — прав тоже. Закон принимался много веков назад с одной целью — защитить мир Иных от уничтожения, соблюсти равновесие. Для этого о нём никто не должен был знать. Вот и получается палка о двух концах: по закону вмешиваться в жизнь людей нельзя, но бывают случаи, вот как сегодня, что бездействие приведёт к трагедии. Что правильнее: прийти на помощь, а значит нарушить закон, или же, не сделать ничего, отвернуться, но затем, когда беда случится, уговаривать себя, мол, не мы такие, жизнь такая? — Где живет этот урод? — тяжело вздохнув, спросил он. — В доме, похожем на длинную гусеницу, это на Бухарестской, нечетная сторона, номера не знаю, но квартиру его вычислить будет плёвым делом. Я увижу. — Ясно, — кивнул Андрей, — отодвигая тарелку с недоеденными пельменями в сторону и развязывая пояс халата. — Погоди, переоденусь только — и пойдём. — Серьёзно? Поможешь? — обрадовался Михаил. — Да ты мёртвого уговоришь, — с иронией прищурился Андрей. Спускаясь в лифте, они сделали попытку вызвать такси, но водилы, как только узнавали, что проехать нужно в пределах района, категорически отказывались, издевательски предлагая воспользоваться метро. Однако, метро им было абсолютно не вариант: во-первых, оно скоро закрывалось, а во-вторых — хоть и один район, но разные ветки, к тому же, две пересадки — на «Технологическом институте» и на «Пушкинской», чтобы перейти на «Звенигородскую» станцию. Это по времени заняло бы не меньше сорока минут, а случиться всё могло буквально в любую секунду. Получив третий отказ, Михаил треснул кулаком по стене, выбив здоровенный кусок плиты. — Э, дом мой не круши, — возмутился Андрей. Выскочив из парадного, они стали ловить частника, и вскоре им повезло: у поребрика притормозила бежевая «Тойота». На просьбу проехать с Малой Балканской, где жил Андрей, до перекрёстка Бухарестской и Белы Куна, водитель ответил с поразительной готовностью. Андрей подозрительно покосился на вампира и увидел, что тот скрючил пальцы на руке в какой-то сложный кукиш. Они шустро юркнули в салон, водитель ударил по газам. — Что, решил подстраховаться? — спросил Андрей. — А… — отмахнулся Михаил, — по привычке, чтобы не тратить время на объяснения и уговоры. Весь его облик говорил о беспокойстве и нетерпении. — Будем надеяться, что успеем, — слегка пихнул его плечом Андрей. Водитель ехал по пустынным из-за ночной поры улицам, на Дунайском проспекте свернул направо, потом налево и полетел по бесконечной Бухарестской, минуя Димитрова, проспект Славы,  пока не добрался до перекрестка с улицей Белы Куна. Потыкав пальцами, куда заехать, они вкатили во двор несуразно длиннющего дома на ножках-подпорах и щедро заплатили мужику за скорость. Вертя головами, оба внимательно оглядели двор и дом сквозь сумрак. И скоро разглядели в темноте пылающий багровым огнём прямоугольник на пятом этаже. Как и практически везде, подъезд был закрыт на кодовый замок. Засомневавшись, что объект добровольно откроет им, они в сумраке прошли сквозь дверь подъезда, и поднялись на лифте на нужный этаж. Там их ожидал крайне неприятный сюрприз: вход в квартиру был наглухо закрыт даже в сумраке. — Ах, ты ж, как скверно, — сморщился Андрей. — Клиент-то наш, по ходу, неинициированный Иной, коли, даже не сознавая, как, ухитрился забаррикадироваться. — Что предпримем? — нетерпеливо напрягся вампир. — Жертва же внутри. — Идём глубже, — сказал Андрей. — Я, правда, был на втором слое лишь раз, и совсем недолго… — Я помогу. Андрей повернул голову, увидел на полу свою тень и, протянув руку Михаилу, в которую тот немедленно вцепился, ухнул на следующий слой сумрака. Дверь квартиры настолько густо поросла синим мхом-паразитом, что казалась камнем в ковре из длинных водорослей. — Ну и мразь же тут живет, — хриплым голосом заметил Михаил, — смотри, какие кущи вырастил. Тут, на втором слое было очень холодно, от дыхания изо рта клубился пар. Андрей отчётливо почувствовал, как сумрак пьёт из него тепло. Михаил сильно изменился внешне: кожа стала пепельно-серой, глаза полыхали багрецом, черты лица заострились, из мощной челюсти выпирали длинные острые клыки. Андрею пришлось сделать над собой усилие, чтобы не заорать и не выдернуть из жилистой лапы руку. Он обязан был провести за собой вампира внутрь квартиры. — Пойдем быстрее, — мотнул головой Михаил, — а не то опоздаем. Они вместе сделали шаг вперед, который дался Андрею тяжело, ведь он не только сам продирался сквозь сумрак и чужой заслон, но и втаскивал внутрь на своем следе вампира. Чужие скрепы, наконец, с треском лопнули, и оба буквально ввалились в захламлённый коридор. — Там он, — указал когтистым пальцем Михаил в сторону дальней комнаты. Они почти бегом миновали коридор и, ворвавшись в комнату, материализовались за спиной худого мужика лет тридцати. Выглядел хозяин квартиры весьма примечательно: весь, словно мхом, обросший волосом, источающий резкую вонь. Не тратя времени на размышления, Андрей бросил в него Фриз и заморозил. Волосатый вонючка, как подкошенный, рухнул на пол, выронив из руки здоровенный тесак. — Фу, ну и прёт же от него, — зажал нос ладонью Андрей. — Смотри-ка, он — оборотень, — кивнул в сторону замороженного Михаил. — И конечно же незарегистрированный, видишь, метки — нет. Не пойму, кого мне его морда напоминает? В сумраке хозяин квартиры действительно предстал в своем сумеречном облике, и больше всего походил на гиену. У него было волосатое лицо с вытянутыми вперед челюстями, в которых красовался набор клыков устрашающего вида. Однако, поскольку он лежал неподвижно, приятели перенесли всё внимание на женщину, распластанную на кровати поверх густо забрызганных кровью простыней. Она была без сознания, но дышала. Садист успел лишь вырезать ей на груди кривую перевёрнутую пентаграмму, а с плеча — содрать лоскут кожи. Вся шея женщины, её руки и живот покрывали следы укусов. Из головы были вырваны несколько клоков волос, один — даже с куском скальпа.  Рядом с кроватью на полу стоял пластмассовый таз, в котором лежали несколько ножей разного размера, массивный гвоздодёр и ножовка. — Здесь он её, что ли, собирался резать? — удивился Михаил. — Прямо тут? — М—да, чаще волокут в ванную, чтобы меньше следить, но у него, видимо, совсем башню сорвало, — покачал головой Андрей. — Знаешь, читал я на днях статистику, так вот — по городу и области — несколько убийств с расчленёнкой. И резали жертв очень похожим набором клинков. Для расследования наших с тобой сил будет маловато. Так что пусть мои коллеги забирают этого красавца и разбираются с ним, а женщине надо будет стереть память. Такие воспоминания никому не нужны. Он подошёл к окну и приоткрыл его, ибо запах в комнате был невыносимый, вытащил телефон и доложил обо всем начальнику, ставя гео—метку в сумраке. Ждать пришлось недолго. Максим Иванович Михайловский, начальник Ночного дозора Питера появился сразу в коридоре. — Привет, Андрей, — поздоровался он с подчинённым. — Хотел сначала послать кого—нибудь ещё, но все заняты, осень, самая горячая пора и у людей, и у тёмных, и, как следствие, у нас. Он, конечно же, увидел вампира и нахмурился. — Рассказывай, что тут. Андрей эмоционально поведал все события вечера, объяснил, как они оказались в посторонней квартире. — Жива? — обернулся Михайловский на женщину. — Хорошо. Ну а теперь, подумай, как мы будем преподносить эту ситуацию тёмным? Вспомни, что учил на лекциях: пока преступление не совершено — мы не можем им заниматься. И для людей есть их полиция. — Так что, нам надо было постоять тут, подождать, пока эта морда покромсает женщину, и лишь потом входить? Ну вы, бля, даете! — вспылил Михаил. Андрей легонько пихнул его в бок, чтобы успокоить. — В самом деле, Максим Иванович, коли уж так получилось, что место и особенности прерванного нами преступления были известны заранее, мы не могли отойти в сторону. К тому же, нам есть, что сказать тёмным — это их промах, что они не заметили потенциально сильного неинициированного оборотня, позволив ему совершить несколько убийств. Неподалёку — Волковское кладбище, там — стационарный пост тёмных. И вот, буквально у них под носом… А, помните, статистику пару дней назад? Сильно похоже на его почерк. Михаил заслуживает благодарности за, если хотите, профилактику преступлений. Есть у него способность чувствовать зло — такое стоит лишь приветствовать. Он уже не в первый раз нам помогает. И Андрей напомнил о том, как познакомился с вампиром, а потом вновь пересёкся с ним на Чёрной речке. Михайловский с ироничной усмешкой поглядывал на митингующего Андрея, с жаром защищавшего своего приятеля. — Как интересно, — услышали они вдруг скрипучий голос и резко обернулись в сторону коридора. Там, подперев плечом стену, стоял Иннокентий Краст, заместитель Маредона, главы Дневного дозора, — тёмный бескорыстно помогает светлым. — Потому, что он законопослушный Иной, — немедленно парировал Михайловский, — который чтит букву нашего закона. — Э! — пренебрежительно махнул рукой Краст. — Одно слово — вампир, мёртвое мясо. Андрей едва успел вцепиться в руку Михаила, качнувшегося в ярости вперёд. — Даже не разевай рот, — презрительно фыркнул ему Краст. — С тобой разговор будет особый. И не здесь. — Официально беру этого вампира под защиту, — спокойно сказал Михайловский. — Вам, с вашей фамилией, — хихикнул Краст, — прямой бы путь к нам, к тёмным, а? Звучало бы элегантно. Действительно, главный офис Дневного дозора располагался в роскошном пятизвёздочном отеле Grand Hotel Europe, своими фасадами выходившего на Невский проспект и улицу Михайловскую, занимая весь верхний этаж здания. — А по поводу защиты — это не вам решать. Спору нет, преступление этого тёмного, — Краст кивнул на застывшего оборотня, — в этот раз не свершилось, но я услышал рассказ вашего подчинённого про схожие убийства. Разберёмся. Виноват — вобьём вонючку во прах. В любом случае — вампир не имел права вмешиваться в разбирательство. — Он и не лез, — не выдержал Андрей, — он всего лишь дал информацию о возможном преступлении, а я, как оперативник… — Ты должен был сразу доложить начальству, а не лететь с парусом на борту спасать какую—то бабу, — рявкнул на него Краст. — Ты это сделал? Нет. Сам решил прославиться. Да не один, собачку с собой прихватил. — Я тебе это припомню, маг, — прорычал Михаил. — Мечтай больше, — отмахнулся Краст. — Так, я забираю вампира и эту дохлятину, — пнул он замороженного оборотня. — А вы займитесь женщиной. — Иннокентий, очень вам советую сменить тон, — с опасной вежливостью сказал Максим. — Вы разговариваете с начальником Ночного дозора города, а не с вашими шестёрками, так что раздавать указания кому и что делать, попросту не имеете права. Или мне подать жалобу на вас Маредону? — Прошу прощения, — процедил сквозь зубы Краст. — Мы уходим. Эй ты, как тебя, иди за мной, да захвати этого красавца. — И исчез, нырнув в сумрак. Михаил зло выдохнул в ответ на сочувствующий взгляд Андрея, ухватил оборотня за волосатую щиколотку и поволок вслед за Крастом. — И что же теперь ему будет? — огорчённо спросил Князев. — Взыскание наложат обязательно, — пожал плечами Михайловский, — ты же помнишь закон. Разбирательство в суде по поводу истязательств и несостоявшегося убийства в Купчино было долгим и шумным. Как не сопротивлялись Маредон с Крастом, влетело и аналитическому отделу Дневного дозора, не связавших несколько расчленёнок в городе и области в серию, и их оперативникам, не заметившим, что совсем рядом резвится новоявленный оборотень. На этом настоял Пшемысл Скорек, наблюдатель от инквизиции, бывший маг четвёртого уровня из Кракова. К сожалению, влетело и Михаилу, который вместо того, чтобы донести о своих подозрениях начальству тёмного дозора, пошёл к светлым. Формально он способствовал спасению женщины, но поскольку она была всего лишь простым человеком, а не Иной, его поступок особой заслугой не сочли. Вдобавок, он еле отбоярился от руководителя научного отдела дозора, желавшего изучить феномен его умений и знаний. Зная, что это означает полную распаковку всех воспоминаний в жизни и выверт сознания наизнанку, Михаил послал научника к такой—то матери. Поступить в дозор в качестве сейсмографа преступлений он также категорически отказался. За это Краст мстительно наложил наказание: на год запретить выдавать ему кровь. — Так что, тебя обрекли голодать? — возмущённо воскликнул Андрей, когда Михаил зашёл к нему в гости. — Ничего, потерплю, зато не дал копаться никому у себя в башке, — дёрнул тот щекой. — Я не позволю это, — Андрей поджал губы и протянул приятелю руку, — на, хлебни.  — Не то, чтобы я боялся, но Краст сейчас буквально озверел, ну его в задницу, опять прицепится, что укус без лицензии, да ещё Иного, — отказался Михаил его кусать. Тогда Андрей схватил со стола наточенный нож и под ошарашенным взглядом друга глубоко резанул себе ладонь. Потом молча нацедил полстакана крови, и невозмутимо наложил заклинание Авиценна, быстро залечившее порез. — Пей! — протянул он стакан. — Во дурак! — буркнул Михаил, но на кровь посмотрел с голодом и вожделением. Андрей буквально насильно всунул ему стакан в руку. Михаил выпил, облизнул губы, у него чуть порозовели щеки, и он стал невероятно красивым. — Я буду поить тебя весь этот год, — сказал Андрей. — Это — моё личное желание, и никто мне не может запретить. — Спасибо! Но я бы тебе помогал в работе, даже если бы ты и не делал этого, — улыбнулся Михаил. — А начальство может злиться хоть до посинения. Я всегда шёл против системы. — Анархист по жизни? — подмигнул ему Андрей. — Именно, — кивнул Михаил. — С детства стою за правду и свободу. И оба расхохотались. — А хочешь, жареную курицу сейчас закажем? И пиццу? — Хочу. — Подобралась отличная компания, — весело процитировал классный старый мультфильм Андрей. — Один за всех — и двое—обое, — довольно усмехнулся Михаил.