Ещё один день

Небольшая спальня погрузилась в глубокую синеву, словно была окутана мягким светом, когда девушка неторопливо скинула с себя одеяло. На настенных часах было около пяти утра, но лицо было с небольшими мешками под глазами и полузакрытыми веками, словно Морфей не торопился брать в объятия. По светло-розовой наволочке разметались светлые локоны. Она протянула руку к прикроватной тумбочке, взяла очки и надела их. Медленно села на кровать, зевая и неторопливо разминая затёкшие мышцы. Прохладный деревянный пол студил босые ноги, когда провела тонкими пальцами по свисающей до колен ворсистой серой кофте с длинными рукавами и прошла на небольшую кухню. Негромко включила песню «Картина», которую поёт «Гречка» на телефоне, и положила его на кухонный стол с протёртым уголком. Встав на носочки, достала слегка побитую кружку с ярким цветком и коричневыми кольцами внутри бокала. Заварив чашку крепкого кофе и исподлобья глядя в запотевшее окно, за которым монотонно шумел дождь и попутно вслушиваясь в звуки удара капель, села на подоконник и смотрела на мокрые улицы, где отражения фонарей мерцали в лужах, но мысли были далеко, а так близок был только тонкий аромат свежезаваренного напитка, который уходил к потолку. Взяв пульт, уже в мутном целлофане, она включила телевизор. На экране выступил ведущий новостей. Фон показывал размытые силуэты зданий, окутанных серыми облаками. »…четвёртый день подряд в Фикс-Сити идёт сильный дождь, по прогнозу синоптиков осадки продолжатся в течение всей недели.» Также завершился конкурс молодых авторов, и произведение «Ещё один день» получило почётное место среди прочих, не менее атмосферных зарисовок. История вдохновлённого автора другим рассказом с таким же названием, также покорившая сердца читателей, наконец стала доступна широкой публике. Исподлобья, сквозь струйку пара, девушка пристально смотрела на экран, попивая кофе. Также сообщают, что на смотровой площадке небоскрёба «Скай Тауэр», ранее известного как «Скайлайн», прошли последние работы по модернизации. Уже сегодня посетители смогут насладиться ещё более захватывающим видом на город. Девушка нахмурилась, вспоминая свои встречи со смотрителем, чьё лицо всегда украшала улыбка с ямочками на щеках. В мире искусства — иллюстратор Касима, известная своим уникальным стилем, представила серию картин на выставке. Критики высоко оценили работы, отмечая яркие эмоции и насыщенные краски. «Неделю будет лить», — констатировала девушка в мыслях, протирая глаз, а затем прикрыв рот во время зевоты. «А сейчас перейдём к новостям спорта…» В этот момент девушка выключила телевизор. Поставив пустую кружку, начала собираться на работу. Позже, на встречу ветру, уличному гулу и звукам машин, она в шерстяном красном шарфе вышла на улицу, поправляя жёлтое пальто и укрывшись от дождя под зонтом-тростью. Выйдя из подъезда, закрыла за собой потёртую массивную деревянную дверь. Осторожно огибая прохожих и обходя лужи на узком тротуаре, быстрым шагом двигалась к студии. Девушка вспоминала, как раньше мечтала заниматься чем-то творческим, и, снова уйдя в мысли, столкнулась с человеком, который скрыл голову под капюшоном кофты. — Каси-и-ма! — с восторгом воскликнул он, встретившись с ней взглядом. Прищурившись и поправив очки, она узнала друга детства. После недолгих воспоминаний различных моментов, проносящихся сквозь года, Ньют рассказал, как нашёл себя в городской жизни, чем занимался, а она поделилась своим настроением. — Знаешь, Касима, я тоже через кое-что прошёл, — сказал он, слегка улыбаясь и смотря в её глаза. — И нашёл радость в мелочах, — добавил уже оптимистичнее. — Просто сделал выводы и продолжаю двигаться вперёд, — подмигнул он своей собеседнице. — Иногда трудно найти вдохновение, особенно когда за окном такое, — заложив руку в карман пальто, призналась девушка. — Понимаю. Просто нужно изменить взгляд на вещи, — сказал Ньют, поднимая глаза к небу. — Посмотри на этот дождь. Вместо того чтобы видеть его как что-то мрачное, представь, что он освежает город, смывает усталость и приносит новые возможности. Вдохни этот аромат мокрого асфа-а-альта. Он протянул руку, позволив дождю стекать по пальцам. — Видишь, как каждая капля наполняется сверканием? — сказал он, поднося палец ближе к свету от светофора, чтобы она лучше видела. — В этом тоже можно найти красоту. Вдохновлённая беседой с Ньютом и его примером, она попрощалась с ним и двигалась с уверенностью и лёгкостью, словно парила над землёй. Походка привлекала взгляды прохожих, которые невольно расступались перед ней.

***

В сумерках, мимо летящих зданий, на заднем сиденье серой машины сидела девушка. Вокруг царствовали шум города и монотонность дождя. Чувствовались лёгкий запах бензина и вкус кофе на губах. Касима согнула дрожащие ноги и сжала ладони в кулак. Пальцы были крепко стиснуты, а на лбу выступил холодный пот. Она запрокинула голову, но по-прежнему чувствовала, как быстро бьётся сердце, словно пытается вырваться из груди. Глаза были полны слёз, которые не решалась выпустить, и, сквозь полузакрытые веки, всматриваясь между сиденьями, устремила взгляд ввысь к свету огней на небоскрёбе. Ощущение дыры в душе словно утяжеляло тело, заставляло дышать медленно и тихо. Внимание привлекло бородатое лицо мужчины появившееся в зеркале заднего вида. Он носил типичную фуражку таксиста. — Вам здесь? — прищурившись, спросил водитель, когда машина неторопливо подъезжала к двери подъезда. Хриплым и еле слышным голосом услышал команду ехать к Скай Тауэру. Водитель кивнул, и автомобиль снова мягко двинулся вперед, пробираясь через поток машин и проблесков огней от зданий. Он всё ещё продолжал изредка смотреть на девушку, но лицо оставалось бесстрастным. Касима вспоминала холодные, пронзительные глаза и жёсткие черты лица начальника, который утверждал, что искусство принадлежит всем и от лица студии хочет представить новые работы в галерее. Ледяной взгляд и твёрдый голос всё ещё звенели в ушах, словно ножом резали душу после того, как получил возражение, что оно принадлежит творцу. Начальник заявил, что из-за договора, Касима не сможет забрать картины в случае увольнения, но они не имеют ценности и не заслуживают внимания. И даже вспомнив слова Ньюта, в голове всё ещё всплывали моменты, когда она взяла канцелярский нож, на глазах коллег и начальника, собственными руками разрезала свой труд. Когда машина, наконец, достигла небоскрёба, она, глядя, как силуэты проходят мимо, почувствовала, как внутри что-то сжалось. Поднявшись на вершину, встретилась с пожилым мужчиной. Он носил форму охранника с помятой кепкой в растянутом кармане своей потёртой тёмной куртки, но никогда её не надевал. Объяснял это тем, что у него есть примета: пока он не наденет кепку, смена будет удачной. Касима, затуманенная своими мыслями, невольно всмотрелась в морщинистое и обветренное лицо, свидетельствующее о долгих годах работы на открытом воздухе. Глаза были красноватыми и окружены тенями. Он поприветствовал её хриплым и слегка прокуренным голосом. Между ними завязалась короткая беседа, и иногда, между предложениями, прерывался на тихий кашель. Запах табака окутывал его, смешиваясь с лёгким ароматом дождя, который проникал через открытые двери. Там, на обзорной площадке, когда дождь уже перестал поливать, девушка стояла у перила, на нём висели замки. Они, словно символы вечной любви, покачивались на ветру, как пальто. Касима положила руки на ограждение, вытянув лицо к ветру, тот позволял на мгновение забыть о повседневной суете и проблемах. В этот момент она почувствовала себя по-настоящему свободной, любуясь захватывающим видом на ночной город, окутанный огнями. Из-за отсутствия людей к ней подошёл охранник и завязал разговор. Она рассказала ему о случившемся, делясь своими переживаниями и мыслями. — Ну, стремление разрушать — тоже творческое стремление, — прокомментировал мужчина. Его слова звучали с особым весом, как будто они из раза в раз доказывали свою правоту на протяжении многих лет. — Ух ты, — с лёгким восхищением, произнесла Касима. — Сами придумали? — Нет, прочитал в умной книжке, — усмехнулся охранник. — Я не знаю, как дальше быть, — призналась она дрожащим голосом. — Мои работы больше никому не нужны… — Так почему бы тебе, — прорвавшись на кашель, продолжил охранник, — так почему бы тебе не рисовать для единственного человека. Того, кто не обесценит твой труд? — Для кого? — Касима приподняла бровь, и охранник заметил, как её глаза засияли любопытством, отражая свет ламп на крыше. Он сложил руки на перила, собирая локтями капли, и грузно ответил: — Для себя… Касима замерла, пытаясь осознать глубину совета. Посмотрела на собеседника и увидела человека с жизненным опытом. Лёгкий ветерок обвевал лицо, принося с собой свежий аромат дождя и табака, и, наклонившись, поправила волосы падающие на лицо. — Вы правы… — произнесла она, с благодарностью глядя на мужчину. — Спасибо.

***

Вернувшись домой, Касима сняла пальто и шарф, аккуратно повесила их на вешалку. Чувствуя лёгкую дрожь на губах, подошла к немного старомодному зеркалу и заметила тёмные круги под глазами, а лицо было бледным. Сегодня мягкий жёлтый свет ламп, рассеивающийся по комнате, казался приглушённым и тусклым. Шаркая ногами, прошла мимо картин на стенах, они казались потерявшими свою яркость. Уже в кофте, Касима распахнула окно, впуская свежий воздух и звуки вновь начавшегося дождя. Подошла к рабочему столу напротив кровати, где лежал большой пустой холст. Девушка на мгновение застыла, чтобы ощутить, как ветерок касается распущенных волос и освежает мысли. Перед глазами мелькали образы. Она вспомнила нежные покачивания замков на перилах и ощущение свободы, когда стояла на смотровой площадке. Эти моменты, словно капли, сливались в одно целое. Начав рисовать, каждым мазком кисти Касима переносила свои воспоминания на холст. Постепенно отражались эпизоды дня и люди, которых она встретила. Каждый штрих был наполнен чувствами, каждый цвет — эмоциями. Когда картина была завершена, комната уже вновь наполнилась утренней синевой, смешивающейся со светом ламп. Девушка сделала шаг назад, посмотрела на творение и увидела отражение души. Закрыв окно, она села на подоконник с чашкой горячего кофе и стала наблюдать за прохожими, наслаждаясь ароматом и ощущением удовлетворения.