Связанные проклятьем судьбы

Солнечный свет лениво пробивался сквозь шторы, ложась полосами на пол. Ветер из открытого окна шевелил занавески и приносил запах мокрой травы. Красиво, конечно. Прямо как в рекламе — только вот жить в ней почему-то не получается. Джисон задвинул шторы и выдохнул. Ещё одно утро, ещё один день, где ничего не происходит. Почему жизнь не может быть как в дораме? — лениво подумал он. Там даже проблемы выглядят красиво. Он накинул куртку, взял с полки маленькое зеркало, поправил волосы. Поставил обратно — и, конечно, оно тут же свалилось и разлетелось на осколки. — Отлично, — пробормотал он. — Просто зашибись. Подмёл стекло. Перед тем как выкинуть, заметил, как один из осколков будто сверкнул. Наверное, солнце. Он пожал плечами, вышел из квартиры и вызвал такси — пешком идти не было ни малейшего желания. На полпути такси, естественно, заглохло. Пришлось идти. Первое, что он сделал, дойдя до офиса, — налил себе кофе. Один глоток, и вроде жить можно. Но не успел он дойти до стола, как кто-то задел его локоть, и кофе разлился по рубашке. Он посмотрел вниз, потом вверх. Просто стоял и моргал. — Прекрасно, — сказал он ровным голосом. — Просто идеально, мать его. Как будто этого мало, начальница заметила его из кабинета: — Отлично, Джисон пришёл. Можешь презентовать тот отчёт, что вчера прислал. Ну да, конечно. Почему бы и нет. Мокрая рубашка, все смотрят, голова трещит. Сценарий идеального утра. Он вошёл в переговорку. Чей-то смешок из угла. Потом другой. Смех расползается, как вирус. Джисон сжал папку. Хотелось просто исчезнуть. После работы телефон вырубился. Такси не вызвать. Пешком. Он шёл, не разбирая дороги, пока злость и усталость не превратились в одну тупую тяжесть. Хотелось просто домой, хоть куда-нибудь, где можно не притворяться, что всё нормально. Где-то на полпути вдруг стало странно тепло. Не жарко, а… спокойно. И в толпе мелькнуло лицо. Словно светилось. Он моргнул — и никого. Показалось, — решил он. — Пора спать нормально. Но мысль о том лице не отпускала. Дома он ворочался, пока не открыл окно. Воздух был прохладный, луна — почти белая. Он почему-то успокоился и заснул. Во сне был мужчина. Красивый до немоты, чужой, но почему-то родной. Сон казался настоящим, почти осязаемым — как будто память о чём-то забытом вдруг решила вернуться. Наконец настали выходные. Джисон сидел в пледе, досматривал дораму, ел чипсы. Счастье короткое, но честное. Пока желудок не напомнил, что пора бы и поесть нормально. Он вздохнул, натянул худи и пошёл в кафе за углом. Заказал еду, ждал. В какой-то момент почувствовал то же тепло, что и вчера. В груди стало странно спокойно. Он оглянулся — и увидел мужчину в конце ряда. Тот читал книгу. Что-то в нём было... знакомое. Джисон прищурился, пытаясь рассмотреть лицо. Мужчина, будто почувствовав взгляд, поднял глаза. Улыбнулся — коротко, спокойно — и снова опустил взгляд в книгу. — Заказ для Минхо! — крикнула кассирша. Мужчина чуть кивнул. И в этот момент Джисона как током ударило. Это был он. Мужчина из сна. Та же улыбка. Те же глаза. Сердце дрогнуло. Он вскочил, сделал шаг — но Минхо уже встал и вышел. Воздух стал тяжелее. Всё вокруг будто потеряло цвет. Я, что, схожу с ума? — подумал Джисон. — Сны не должны вылезать в реальность. И всё же он был уверен: это что-то значит. Воскресенье. Джисон возвращался из магазина с пакетами, решил пройтись пешком. Воздух был свежий, мысли — немного чище. Проходя мимо того же кафе, он машинально заглянул внутрь — и чуть не выронил пакеты. Минхо снова там. Сидит, читает, будто ничего вокруг не существует. Джисон остановился. Подойти? Или сделать вид, что не заметил? А к чёрту, один раз живём. Он вдохнул и уже открыл рот, но услышал спокойный голос: — Садись, — сказал Минхо, даже не поднимая глаз. И Джисон сел. Руки сами сцепились, потом разошлись. Сердце било ровно, но сильно — как будто внутри кто-то отбивал ритм. Он пытался придумать, что сказать, но в голове — пусто. Минхо чуть приподнял взгляд. Спокойно, внимательно. — Где-то я тебя уже видел, — сказал он. — А, точно. Ты тот парень, что вчера пялился на меня, да? — Не пялился, — спокойно ответил Джисон. — Просто… смотрел. — Ага. Любопытство, значит? — уголок губ Минхо дрогнул. — Все так говорят. Он закрыл книгу, аккуратно положил на стол. — Ты интересный, — сказал он. Не вопрос. Констатация. Пауза. Потом, вдруг: — Любишь чизкейк? — Что? — не понял Джисон. — И мужчин? — добавил Минхо, даже не моргнув. — Да, — машинально вылетело у Джисона. Потом он осознал. — Подожди, что?.. Минхо тихо рассмеялся. Смех короткий, как будто он смеётся не над, а просто рядом. Джисон почувствовал, как щеки начинают гореть. Он уткнулся в стол, делая вид, что рассматривает текстуру дерева. — Плохой день? — спросил Минхо мягко. — Что-то случилось? Джисон усмехнулся: — Есть один парень, не выходит из головы. Умный, спокойный, и чертовски уверен в себе. — Похож на меня, — спокойно сказал Минхо. — Может, это я застрял у тебя в голове? Джисон поднял глаза, посмотрел прямо. — Не льсти себе, — бросил он. — Я не говорил, что это ты. Минхо хмыкнул, не споря. Сделал глоток кофе. — Я часто сюда захожу, — сказал он. — Тихо, спокойно. Хорошее место. — Значит, твоё, — сказал Джисон. — Наверное, — кивнул Минхо. — Знакомые места делают длинные дни чуть короче. Слова прозвучали спокойно, почти успокаивающе. Минхо перевёл разговор, будто ничего особенного не произошло. — А ты? Что обычно делаешь по выходным? Джисон чуть замялся. — Э… да ничего особенного. Сплю, смотрю дорамы, ем всё подряд. Скукота, в общем. Минхо чуть склонил голову, разглядывая его. — Скучно — не всегда плохо. Но ты говоришь так, будто чего-то ждёшь. — Жду чего? — спросил Джисон, нахмурившись. Минхо чуть улыбнулся. — Вот это мне и интересно. По дороге домой Джисон шёл медленнее обычного. Замечал, как деревья колышутся от ветра, как под ногами шуршит асфальт, как в витринах начинают загораться огни. Ничего волшебного, ничего особенного — но почему-то не казалось таким унылым, как обычно. Он вспоминал голос Минхо. Особенно ту фразу: «Ты звучишь, будто чего-то ждёшь». Ждёт чего? Он сам не знал. Но одно стало ясно — рядом с Минхо мир переставал быть серым. Когда он вернулся домой, тишина встретила его плотной стеной. Бросил ключи на стол, снял куртку, пошёл в ванную. В зеркале — уставшее лицо. Круги под глазами, вечно опущенные губы, взгляд, будто сдуло ветром. — Почему ты всегда так выглядишь? — буркнул он своему отражению, не особо ожидая ответа. Развернулся, собирался выйти — и вдруг краем глаза заметил, что отражение… сдвинулось. Замер. Повернулся обратно. На секунду показалось, что отражение улыбается. — Да ну… — прошептал Джисон, наклоняясь ближе. Его дыхание запотело на стекле. Изображение дрогнуло, будто вода в луже, и вдруг стало другим. Мама. Он отшатнулся, ухватившись за край раковины. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. — Нет… Этого не может быть, — выдохнул он. Она умерла, когда ему было одиннадцать. Он уже едва помнил её лицо — только старые фотографии. А сейчас она стояла перед ним, ясная, живая, мягкая, как будто никогда не уходила. — Не плачь, Джисон-а, — произнесла она тихо. Губы двигались синхронно со словами, которые звучали у него в голове. Слёзы всё равно потекли. Горячие, неконтролируемые. Он закрыл рот рукой, но всхлип всё равно вырвался. Мир сузился до одного — отражение и голос, обволакивающий его теплом, которого он не чувствовал годами. Когда стекло снова стало обычным, а в зеркале остались только его собственные красные глаза, он опустился на пол. Долго сидел, глядя в никуда. Не понимал — это сон, усталость, или что-то другое. Знал лишь одно: грань между сном и реальностью становилась всё тоньше. На следующий день воспоминание никуда не делось. Крутилась в голове каждая деталь, будто он мог найти смысл, если пересмотреть всё ещё раз. Не помогало. Работа казалась бессмысленной. Притворяться, что всё нормально, не было сил. Поэтому вместо офиса он направился в то самое кафе — сам не зная зачем. Говорить было не с кем. Никто бы не поверил. Но где-то глубоко внутри жила тихая надежда, что Минхо хотя бы выслушает. Не всё, не про зеркало — просто… поговорить. Чтобы не чувствовать себя совсем одному. Он открыл дверь. Было рано, солнце только мягко ложилось на столы. Почти пусто. Но Минхо уже там. Сидел у окна, руки сцеплены, взгляд спокойный, будто всё утро его ждал. Джисон на секунду остановился. Воздух стал плотнее, сердце будто пропустило удар. Он знал, что я приду? Минхо поднял глаза. И по тому, как он посмотрел, казалось — да, знал. Джисон сел напротив, стараясь не показать, что чуть не припустил сюда бегом. — Опять ты, — сказал Минхо, глядя поверх стола. Голос спокойный, но в глазах мелькнуло что-то вроде насмешки. — А ты что, счёт ведёшь? — буркнул Джисон, скрестив руки. — Трудно не заметить человека, который так пялится, — невозмутимо ответил Минхо. — Я не пялился, — фыркнул Джисон. — Конечно. Просто… изучал воздух вокруг моего лица, — сухо добавил Минхо. Джисон закатил глаза. — Ты слишком самоуверенный, знаешь? — А ты слишком плох в отрицаниях, — спокойно ответил Минхо, откинувшись на спинку стула. Джисон закрыл лицо рукой. — Почему я вообще сел сюда… — Потому что хотел, — сказал Минхо просто. Он произнёс это без давления, почти мягко. Джисон притих. Поправил рукав, будто занят, чтобы не смотреть в глаза. — Ты всегда приходишь так рано? — спросил он наконец. — Не всегда. Сегодня — да. Удачное совпадение. — Для кого? — спросил Джисон. Минхо чуть усмехнулся. — Посмотрим. Джисон покачал головой, взял меню. — Надо было идти на работу. — А кто бы тогда сделал моё утро интересным? — лениво отозвался Минхо. Официантка подошла, и Джисон быстро сделал заказ, лишь бы отвлечься. Минхо заказал спокойно, как будто заранее знал, что хочет. Когда еду принесли, они ели молча. Джисон наблюдал за паром над кофе, слушал, как ложка стукает о чашку. Минхо ел неторопливо, будто время вообще его не касалось. Иногда Джисон ловил его взгляд. Ненавязчивый, просто присутствующий. Когда взгляды встречались, Минхо чуть улыбался, но ничего не говорил. После еды Джисон потянулся за кошельком, но увидел, что счёт уже оплачен. — Ты зря, — сказал он. — Не важно, — ответил Минхо, вставая. На улице было прохладно. Джисон сунул руки в карманы, собираясь идти. — В какую сторону живёшь? — спросил Минхо. — А тебе зачем? — Провожу. Джисон не спорил. Просто кивнул. Они пошли рядом. Шаги ровные, разговоров нет — но тишина не давила. Когда дошли до дома, Минхо не остановился у входа. Просто шёл рядом, пока они не поднялись по лестнице. У двери Джисон замялся, держа ключ. Обернулся — Минхо стоял за спиной, руки в карманах, взгляд спокойный. Казалось, просто хочет убедиться, что тот дошёл. — Спасибо, — тихо сказал Джисон, сам не зная, за что. Минхо чуть кивнул. Он открыл дверь, вошёл. И едва сделал шаг к кухне — под ногой что-то скользнуло. Резкий удар. Боль в боку, в голове. Мир перевернулся. Воздух вылетел из лёгких, в горле — вкус железа. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Всё плыло, рассыпалось на световые пятна. Потом — тьма. Когда открыл глаза, потолок был чужой. Запах — стерильный, приторный. Ритмичный писк монитора бил по вискам. Он моргнул. Белые стены. Капельница. Боль. Боль напоминала, что он жив. И человек рядом — тоже. Минхо. Сидел в кресле, локти на коленях, взгляд сосредоточенный, напряжённый, совсем не тот спокойный, каким он был всегда. — …Минхо? — голос Джисона прозвучал хрипло. — Где я? И… что ты здесь делаешь? При звуке его голоса Минхо резко выпрямился. На лице мелькнуло облегчение, но почти сразу он снова собрался, вернув себе обычное спокойствие. — Больница. Ты сильно ударился, — сказал он тихо. Джисонг моргнул, пытаясь вспомнить. Кухня. Пол. Вспышка света. Он сглотнул, чувствуя сухость во рту. — Но… ты же вроде ушёл. — Был внизу, — ответил Минхо, опустив взгляд. Его пальцы сжались, потом снова расслабились. — Уже собирался уходить, но хотел кое-что сказать. Вернулся… И тогда услышал грохот. Когда открыл дверь — ты лежал на полу. Голос его стал тише, осторожнее, будто сам факт произнесённых слов мог всё вернуть обратно. — Спасибо, — выдохнул Джисонг. Минхо посмотрел на него мягко, но челюсть оставалась напряжённой. — Не благодари. Я просто… испугался, — сказал он почти шёпотом. — Серьёзно. У Джисонга внутри что-то сжалось. Он смотрел на него — на то, как за спокойствием пробивается усталость, тревога, — и не находил слов. — Прости, — выдохнул он. Сам не знал, за что. Может, за то, что заставил волноваться. Может, просто за себя. Минхо покачал головой. — Просто больше так не делай, ладно? — сказал он, стараясь звучать строго, но в голосе всё равно прорезалось облегчение. Джисонг закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает волной. Но с ним рядом сидел Минхо, и от этого становилось спокойнее. Через какое-то время тот нарушил тишину: — Кстати… Когда врачи спросили, кто я, я сказал, что твой парень. Глаза Джисонга распахнулись. — Что?! Какой ещё парень?! Минхо пожал плечами, совершенно спокойно: — Ну, мы ведь не похожи, чтобы сказать, будто братья. И явно не выгляжу как твой отец. «Парень» показалось самым простым вариантом. — Можно было сказать просто «друг». Минхо чуть улыбнулся, будто ждал этой реакции. — Можно. Но так скучно. — Ты издеваешься, — пробормотал Джисонг, пряча лицо в ладонях. — Расслабься. Я же не подписывал бумаги, — усмехнулся Минхо и добавил, чуть тише: — Хотя медсестра сказала, что тебе нужно помочь переодеться. — Даже не думай… — начал Джисонг, но слова повисли в воздухе. Когда Минхо помогал ему, его ладонь легла ему на спину — тёплая, уверенная. И от этого простого касания всё внутри будто вспыхнуло. Хотелось отдёрнуть руку — и одновременно, чтобы она осталась. Минхо вдруг замер. Его взгляд зацепился за что-то у Джисонга на лопатке. — Что? — спросил тот, почувствовав, как напрягся воздух. Минхо ничего не ответил, только осторожно провёл пальцами по коже. — У тебя татуировка, — тихо сказал он. Джисонг замер. — Какая ещё татуировка? Минхо стянул ворот своей кофты. На его спине — тот же знак. — У меня появился после того, как разбилось зеркало, — сказал он глухо. — Болело, будто кожу прожгло. — Я ничего не чувствовал, — прошептал Джисонг. — И даже не знал, что она есть. Воздух между ними стал плотным, электрическим. Два одинаковых следа, будто выжженных судьбой. Дверь открылась, и в палату вошёл врач с блокнотом. — Попробуйте встать, — спокойно сказал он. — Посмотрим, как себя чувствуете. Джисонг с трудом поднялся, готовясь к боли… но её не было. Он осторожно разогнулся, повернулся в стороны. Ничего. Ни тянущей боли, ни слабости. Врач нахмурился. Минхо стоял рядом, молча. — Ничего не болит, — тихо сказал Джисонг, почти не веря сам себе. Минхо подошёл ближе, его голос стал мягче, но тревожнее: — Точно? Ты вроде должен был хотя бы чувствовать боль. Он осторожно взял Джисонга за руки — просто, чтобы убедиться. Его ладони были тёплыми, надёжными. Джисонг посмотрел вниз, на их переплетённые пальцы, потом снова на него. И теперь боль действительно исчезла. Совсем. — Всё нормально, — сказал он, но в голосе звучало сомнение. Минхо не отпустил сразу. Большой палец легко провёл по его коже — короткое, почти невесомое движение, — и только потом сделал шаг назад. Дома всё пахло кофе и порошком. Квартира казалась тише, чем обычно. Джисонг бродил по ней, касаясь привычных вещей — кружки, телефона, треснувшего зеркала. Всё было на месте, и всё равно — будто что-то изменилось. В дверь тихо постучали — три раза. Минхо. В толстовке, растрёпанные волосы, лёгкая улыбка. — Привет. Подумал, ты, может, скучаешь. — Может, это ты скучаешь, — хмыкнул Джисонг. Минхо показал бумажный пакет. — Принёс тебе кое-что. Внутри была коробочка с печеньем и записка: «Съешь хоть что-нибудь сладкое». — Ты теперь печёшь? — усмехнулся Джисонг. — Возможно, — ответил тот. — Или просто знаю, где берут вкусное. — Пойдём, прогуляемся, — предложил Минхо. — Ты и так слишком долго сидел дома. — Только если ты потом донесёшь меня обратно, — буркнул Джисонг, застёгивая куртку. — Договорились. Они шли по пустой улице. Воздух был прохладный, небо постепенно темнело. Шаги звучали ровно, в одном ритме. Минхо шёл рядом — спокойно, будто им обоим некуда спешить. Потом вдруг посмотрел на него и тихо сказал: — У тебя руки кажутся тяжёлыми. Дай, подержу. — Что? Это сейчас была подкатка? — прищурился Джисонг. — Честное наблюдение, — спокойно ответил тот, уже протягивая руку. Джисонг не отстранился. Их пальцы соприкоснулись, переплелись. Простое касание, но от него стало теплее, как будто всё вокруг на секунду замерло. Некоторое время они шли молча. Воздух был густой, будто наполненный чем-то несказанным. Минхо заговорил первым — тихо, почти несмело: — Тебе нравится со мной гулять? Джисонг чуть улыбнулся, не отвечая. Минхо посмотрел прямо в его глаза. — А если я хочу тебя поцеловать? — Что?.. — начал Джисонг, но не успел. Минхо шагнул ближе. Его ладонь легла ему на щёку, движения мягкие, уверенные. Мир будто сузился до одного дыхания. И тогда он поцеловал его — сначала осторожно, потом глубже, так, что время перестало существовать. Когда они отстранились, воздух между ними дрожал, как натянутая струна. И в тот момент их пронзила боль — резкая, обжигающая, прямо в тех местах, где были знаки. — Минхо… — выдохнул Джисонг, схватившись за бок. — Чёрт, больно… Минхо резко повернулся к нему, лицо побледнело. — Джисонг? Что… — но договорить не успел — боль пронзила и его. Он отдёрнул рубашку — и застыл. Знак исчез. Чистая кожа. — Джисонг, — выдохнул он, потрясённый. И вдруг — голос. Тихий, будто изнутри, но звучащий сразу у обоих в голове: «Пара найдена.» Боль исчезла, оставив после себя только тепло, которое растекалось по груди. Джисонг посмотрел на него — растерянно, но с лёгкой улыбкой. — Так вот в чём всё дело, — сказал он шёпотом. — Проклятье снялось… просто после поцелуя. Минхо усмехнулся, взгляд скользнул по его губам. — Уверен, что совсем снялось? Джисонг тихо рассмеялся: — Кажется, да. Минхо шагнул ближе, наклонившись чуть к нему. — Проверим. И снова — поцелуй. На этот раз без страха, без сомнений. Только тепло, тишина и ощущение, что всё стало на свои места. Когда они отстранились, Минхо тихо сказал: — Больше никаких проклятий. Только мы. Ночь вокруг них дышала спокойно, словно мир, наконец, перестал спорить с их судьбой. Где-то внутри, едва слышно, отозвался тот же голос — не как заклятье, а как обещание: «Нашлись. И останутся.»