Цена проигрыша

Провал. Нет, это конец. За пару секунд до конца игры Рико Морияма собственной персоной забивает одиннадцатый гол. 11:10 в пользу Воронов. Вся уверенность Кевина идёт крахом. Разваливается на глазах у всей команды лисов, и конечно, на глазах у Рико, который даже через всё поле чувствует какого сейчас его сводному братцу. Дэй почти готов упасть на колени прямо посреди поля и разрыдаться как жалкий ребёнок. Треснувшая звезда экси падает на колени на пол с громким, почти болезненным звуком. К нему подбегает Нил, хватает его за плечи, садясь рядом. Крепко, в желании удержать здесь. Но даже в этом жесте Джостена чувствуется горечь от проигрыша и понимания. — Не дай этому отродью насладится проигрышем, Кевин, — и это единственное удерживает названного от недавнего желания, почти физической потребности. Болельщики Воронов ликуют, вскочив со своих мест и оглушая стадион. Болельщики Лисов же встречают счёт возмущенным свистом и дальнейшим громким обсуждением. Меньшая часть из них вяло похлопывает победе команды противников. Ободряющие фразы летят на всех Лисов. Каждому адресуют поддержку и пожелания на следующий сезон. Но они ведь не знают что значит проигрыш для команды Пальметто. Они не знают, что следующий сезон если и будет — то точно без бывшей звезды экси. Все ободряющие речи не пробивают ни Кевина, ни кого либо из Лисов. Громкие слова лишь сталкиваются с жёстким корпусом шлема и отскакивают, лишенные внимания. В голове лишь одно — Проигрыш. Он же ферзь, самая сильная фигура на доске. Он должен оставаться сильным. Всегда. Что бы не случилось, что бы не произошло, что бы не грозило. Он ведь переборол себя, свой страх. Но почему сейчас его грудь сжимается так словно на неё самолично наступил Рико?

Он молча отдаёт Ваймаку письмо. Письмо Кейли, его матери, адресованное Тэцудзи. Именно то, в котором признание создательницы экси в том, что Дэвид Ваймак — и есть отец Кевина. Он не может самолично признаться, самолично сказать то какой же у него сын неудачник, которому теперь грозит только смерть. Он так бережно хранил эту тайну, боялся раскрыть её и ждал нужно момента. Теперь отдаёт в последний момент. Возможно, он видится со всеми лисами в последний раз. Но на удивление, за ним никто не приходит. Ни за ним, ни за Нилом, ни за кем либо ещё. Это плохо. Это затишье перед бурей, и все это знают, но максимально пытаются оттянуть момент в тесной раздевалке, которая даже не их университета. Эндрю молча сидит на лавочке и тупится взглядом в свои руки, вину которого ощущают все в раздевалке. Вину за то что он не сдержал обещания, не спас его. Не помог. Нил разрывается между ним и Кевином, который рвётся на куски, несмотря на то что уже начинает склеиваться обратно. По крайней мере, поверхностно. И всё же как бы не был готов к проигрышу человек, даже реалист всегда надеется в глубине души на наилучший исход.

***

А ведь Дэй всё представлял себе иначе. Он готов был к проигрышу, к смерти. Поэтому он набил тату ферзя, поэтому вскинул клюшку и показал всем что он — самая важная фигура на доске. Почему он тогда сейчас сидит связанный, почти полностью нагой в неизвестной комнате и вжимается в стул? Смерти он не боится, и Рико теперь тоже. Но того что сотворит Морияма — да. От него можно ждать всего что угодно. Отделаться так легко и умереть ему вряд ли дадут. Пытки? Да, это определенно то что приходит первым в голову. Прошло не больше пяти минут, а в голове Кевина уже красочные образы всех возможных исходов. Самый позитивный — что его спасут. Бред. Даже оптимист был бы глупцом, если бы надеялся на это. Спастись отсюда? Нужно для начала узнать где он, а потом уже строить догадки, кто мог бы сюда добраться. Дэй быстро привыкает к полумраку комнаты, ведь привык находиться в темноте с самого детства. В тени. Он видит алые стены и приподнимает брови в удивлении. Стены почти везде в Вороньем Гнезде были темные. А красные, в тех комнатах — которые Кевин хорошо помнит. Остаётся три варианта, и ни один не может и быть хоть капельку позитивным: Дэй забыл о существовании какой-то алой комнаты, отвык от алого который ассоциировался с кровью и болью, он за территорией гнезда — что маловероятно, или эта комната специально сделана для него. О последнем связанный даже думать не хотел. Связывает три варианта то что он в неизвестном для себя месте. Руки крепко привязаны к спинке стула, от предплечий до самых запястий до боли, не давая и шанса пошевелить чем то больше пальцев. Длинные фаланги пытаются дотянуться до узлов на запястьях, но они там отсутствуют. Дэй сглатывает, зная чей стиль делать узел вверху. Он ждет неизбежности в лице Рико Мориямы. Своего «сводного» брата. Хозяина. Кукловода. И… бывшей влюбленности, от которой позволил себе нагло сбежать. Ох, его месть будет сладка и тягуча. За разбитое сердце, и много чего еще. Любили ли они друг друга на самом деле? Плечи напрягаются от звука открытия двери сзади. Он замирает словно зверь, который прислушивается, с какой стороны нападёт хищник. Второй номер почти чувствует холодное присутствие за спиной, но не поворачивает голову, лишь ждёт неизбежного. На его плечо ложится холодная, грубая ладонь, и мурашки бегут по телу. Рико касается кончиком носа чужого уха и Кевин чувствует эту усмешку. — Кевин, — холодно произносит Морияма, но не получает ожидаемого результата. Ноль реакции тела. Зеленые глаза лишь закрываются, а густые брови складываются на переносице. — Ты изменился с нашей последней встречи, — прохладные пальцы касаются его татуировки ферзя и больно давят на скулу, оттягивая кожу пальцем, словно в намерении стереть её, — Жаль нельзя просто стереть эту ложь с твоего лица как двойку в детстве, которую я тебе рисовал на скуле. Рука с плеча скользит ниже и Кевин втягивает воздух. Он знает этот настрой, он знает этот тон. И всё же усиленно пытается уменьшить частоту ударов своего сердца. Если бы это было в его силах — Кевин бы остановил работу своего сердца прямо сейчас. — А знаешь кем ты будешь теперь? レイ. Ты — пустое место, и я набью ноль своими руками. А от этого, — Рико презрительно окидывает взглядом тату ферзя и больно проезжается ногтями по недавно зажившей коже, — мы избавимся. Владелец татуировки наконец подает признаки жизни и ошарашенно поворачивает голову к Рико. Они сталкиваются почти нос к носу и зеленоглазый смотрит удивленно. Его глаза бегают по чужим, бездонно темным. — Что? По лицу Рико можно судить что он определенно доволен чужой реакцией. Сколько бы лет не прошло, а он всегда находит способ зацепить сводного брата. — Неужели тебя удивляет то что я не позволю тебе так быстро сдохнуть? — издевательски произносит японец в губы связанного и припадает к его устам. Зеленоглазый даже не отстраняется, позволяет ворваться в свой рот спустя год разлуки. Позволяет снова почувствовать Рико горечь и отголоски страха на губах. Он будет жить? Жить с клеймом, позором, снова в ненавистной команде, во власти семьи Морима? Это звучит как самый страшный сон. Жаль, что это не он. Второй игрок Лисов не проснется в ярком общежитии, не услышит громкого Ники, не увидит воркующую парочку Эндрю и Нила, не почувствует себя третьим лишним в этом дуэте, потому что этого уже не будет. Второго шанса нет. Это конец, неизбежная точка прибытия которую пытались обойти всеми существующими путями, но пришли к одному, самому страшному концу. В чувства Кевина приводит сжатие соска, и он от неожиданности давится воздухом. И только сейчас, словно до этого находясь где-то за реальностью, он чувствует сухие губы на своих. Дергается в желании оттолкнуть, но какое слово давали связанному? Его больно хватают за волосы и не дают отстранится. Дэй чувствует резкую боль и вкус металла во рту. Вкус собственной крови. Через пару секунд над ним всё же сжалились и отстранились, напоследок слизнув капельку крови с нижней губы. Ирландец опускает голову и тяжело дышит, приводя свои лёгкие в норму как можно быстрее. Он не покажет слабости, по крайней мере, пока сможет это контролировать. Пальцы руки Рико чертят замысловатые узоры на груди Кевина, в то время как вторая лежит на надплечье . Как всегда, холодные как у мертвеца, ладони младшего Мориямы вызывают неприятные мурашки по телу. Дэй никогда не любил холод. В Пальметто было словно круглый год тепло. Университет Эдгара Аллана у сына экси всегда ассоциировался с холодом. Хотя скорее дело было не в самом университете, а в команде этого университета. За время в тепле он совершенно отвык от холода. От привычного холода Рико, от отсутствия солнца, от отсутствия лучика надежды в его жизни в тени сводного брата, который фактически был ему никем. До… какого то момента. — Убери руки, — произносит зеленоглазый, собравшись. Рико на секунду останавливается, а после, рука лежащая раньше на надплечье, скользнула к шее, и тут же крепко сжала хрупкую кожу, ощутимо давя на выпирающий кадык. — Повтори, — японец поднимает второго за подбородок. Из-за опрокинутой назад головы, кадык стал выпирать ещё больше, собственно и давление на шею стало сильнее. Из рта вырывается лишь хриплый шёпот: — Убери… В глазах темнеет спустя с десяток секунд в такой позе головы и давлении на шею, которое словно ещё сильнее. Кевин поджимает губы и на секунду в голове мелькает мысль: «может он так и умрёт?» Позорно задохнётся смотря в чужие бездонные глаза. Но, к сожалению, Рико держит своё слово. По крайней мере такое. Сын Кейли чувствует, как голова тяжелеет и к ней приливает кровь. Щёки горят, а носом дышать становится невозможно. Кевин приоткрывает рот, стараясь сделать хотя бы вдох, но его голову резко откидывают вперед и та безвольно опускается в прошлое положение. В глазах показались звёздочки из-за резкого движения головы, и может быть он бы упал, если бы не был привязан к стулу намертво. Зеленоглазый закашливается и глотает воздух. Плечи сжимаются при каждом судорожном глотке воздуха. Сзади подозрительно тихо замолкают, и как только Дэй приходит в себя, он начинает чувствовать неладное. Через несколько секунд он слышит шуршание и металлический лязг. Что? Зеленоглазый хотел было повернуть голову, но как только чувствует тело Рико за спиной, замирает. А зря. — Ри—М?! Ему накидывают на нижнюю часть лица повязку, которая больше смахивает на кляп. Он слышит тот самый лязг метала и понимает что это застёжка, которую через мгновение закрепляют у него чуть выше затылка. Та эластичная, больше смахивающая на эластичную резинку, но довольно толстую. Дэй протестующие мычит и слышит в ответ: — Не хочется тебя прямо здесь лишить жизни из-за твоего грязного рта. У Натаниэля понабрался грязи? — с этими словами Морияма обходит стул и встаёт перед Кевином. В его руках мелькает что-то яркое, что не успевает разглядеть сидящий. В голове мелькает «Его зовут Нил.» Словно слыша его мысли, японец продолжает, садясь на колени. — Ну ничего. Перевоспитали Жана, значит и его. А раз ты забыл что такое быть частью моей свиты — я напомню, — зеленоглазый ошарашенно смотрит на сидящего перед ним. Конечно, да. Это ожидаемый исход. Рико забрал и Нила. Интересно, как он вырвал его из цепких рук Миньярда? Думать о методах парня, честно говоря, не хочется. Прохладные руки скользят между сжатых ног Кевина. Его мышцы напрягаются, как только он чувствует чужие пальцы выше колен. Не помогло. Между его бедер скользнули руки и раздвинули. Кевин не отличался сильными ногами, его гордостью был верх, как и у Рико. Поэтому, силы в руках того достаточно. Темноглазый не медлит и кладёт руку на чужой пах, сжимая. Владелец ферзя на скуле от неожиданности дёргается, приглушённо мыча. — Последний раз видел я тебя на коленях перед собой, а не наоборот. Неожиданный исход даже для меня, — где-то в паху от слов Рико тянет, и Дэй проклинает себя за воспоминания. Сын экси замирает, когда чувствует чужую щёку на своём бедре. Он опускает взгляд и внимательно смотрит за сидящим перед ним, который внимательно смотрит на него в ответ. Рука, раньше сжимающая пах, скользнула под боксеры, сжимая бёдра до царапин. Тонкое белье натягивается под ладонью, и становится тесно. В этот момент Кевин может сказать что чувствует нежность. Не свойственную нежность исходящую от Рико. Он почти чувствует что Морияма скучал. Но даже думать об этом глупо, вспоминая то что произошло относительно недавно (такое забыть невозможно будет спустя и 10 и 20 лет). В левой руке неприятно тянет. Дэй избавляется от этого ощущения, сжимая и разжимая кулак, по крайней мере насколько это возможно сделать связанным. —Я не трогал все твои вещи. Думал что ты, глупый, вернешься, — «Глупый» с чужих уст звучит почти как нежное прозвище. Насмешливая улыбка Рико пропадает и он внимательно смотрит в зеленые глаза. Кевин попросту не может выдержать зрительного контакта и отворачивается, сжимая губы. Где-то слева сердце пытается вырваться из грудной клетки. От страха. Да. Кевин убеждает себя что от страха. Хотя оба варианта звучат жалко в его голове. Японец замолкает и шумно втягивает в грудь воздух. То что недавно бешено стучало, больно сжимается. Морияма сам виноват в том что от него сбежали. Хочется сказать это в лицо первому, но Дэй, во-первых, не может, а во вторых вряд ли бы он это сказал, даже если бы рот был открыт. Не из-за страха, нет. Странный миг пробегает почти как несколько секунд, которые они разделили только между собой. Кевин не знает что чувствовать по этому поводу. Рико, похоже, тоже. Оба быстро приходят в себя. Бывший Лис чувствует как с него стягивают боксеры, и вжимается в стул. Его бедра тянут на себя и ему приходится опуститься. Плечи ещё больше напрягаются, и мышцы начинают ещё больше ныть. Ворон закидывает длинную ногу связанного себе на плечо, словно собирается… Кевин втягивает воздух через нос, когда его член берут в уже немного потеплевшую ладонь. Рука двигается быстро, что немного больно из-за того что весь этот процесс происходит насухо. Кевин не хочет. Не хочет возбуждаться, не хочет этих внимательных чёрных глаз на себе, и не хочет мыслей о том, как давно он не чувствовал эти мозолистые ладони на своём теле и… там. Он сжимает пальцы ног когда чувствует на себе прожигающий взгляд и… влажные губы на головке, когда там появляются первые капли предэякулята. Висевшие на лодыжке боксеры окончательно спадают на пол. Почему первый вообще это делает? Не думал Кевин что окажется в таком положении, и что сейчас ему будет мастурбировать бывший. Если бы Рико хотел его «перевоспитать» так же как Жана, то вряд ли Дэй оказался бы привязанным к стулу в помещении, где похоже даже кровати нет. Нет, всё равно это вряд ли то что нужно первому. Задние мышцы шеи побаливают из-за того как связаны руки. Он опускает голову и старается ровно дышать носом, что получается весьма затруднительно. Щёки теплеют и он ещё больше вжимается в плечи. Стыд — то что Кевин испытывает очень редко. — Кевин, — слышит он с чужих уст и чувствует как его пенис дёргается в чужой руке. Чёрт, он не может просто помолчать? Брюнет сбрасывает с себя чужую ногу, и отпускает ствол истекающий смазкой. А после… Упирается в его пах острым коленом, и хмыкает, чувствуя реакцию чужого органа. Дэй напрягается от этого, и всё же поднимает взгляд. — Смотри, даже твой член стоит из-за меня. Ты же знаешь что без воронов, без меня — ты никто. Если бы ты остался — может никто бы и не пострадал, — хмыкает он, определенно имея в виду сегодняшнюю (сколько времени прошло с финальной игры?) игру, и сын экси поднимает голову. Первое предложение он предпочитает игнорировать, второе ощущается как очередная рана по сердцу, но на фоне последнего почти полностью забывается. Неужели кто-то пострадал после их проигрыша? Да, возможно Нил пока его пытались… забрать (что вряд ли, так как тогда бы он привлёк внимание своего цепного пса, и пострадал бы уже блондин. Джостен не дурак что бы привлекать внимание, зная что это не поможет). Но это не в стиле людей Мориямы. Они делают всё грязно, но тихо. Эндрю? Ваймак? Кто-то ещё? От мысли что сейчас с Жаном — сердце обливается кровью. Нет. Он сейчас в безопасности, должен быть. Да и с чего он взял что это не очередная ложь Рико? Этот парень любит поиграть на нервах. Если не физически — то психологически. И Кевин определенно сегодня увидит эти две стороны парня во всех красках. Прошло пару секунд, как Рико неожиданно для Дэя наклоняется, одной рукой облокачиваясь на его плечо, а вторую кладя на его затылок. — Тебе же так нравилась моя шея, сделай это ещё раз, — с нажимом произносит Рико и давит на чужой затылок, заставляя приблизиться к своему изгибу шеи. В глазах невольно мелькают картинки того как Кевин при любой возможности — будь то совместный просмотр матча на одной постели, когда оба слишком близко друг к другу, будь то поддерживающий жест после очередного выхода побитого японца из кабинета дяди, утыкался носом в чужую шею, мягко целуя изгиб (что редко ему позволяли делать) Не то что бы у него есть выбор, но он почти добровольно утыкается в чужую шею и позволяет себя глубоко вдохнуть. На секунду он чувствует расслабление, и его накрывает чувство ностальгии. Он снова чувствует мускатный запах и… То от чего мышцы живота напрягаются, а член становится ещё твердее чем был. Ещё одна причина по которой Дэй любил утыкаться в чужое, нежное место, было то что Рико всегда наносил кое-что особое на свою шею. Стал он делать это когда заметил пристрастие сводного брата. Несмотря на то что они были в гнезде, у них была своя собственная комната, где они хоть и не так много, но проводили время вместе. Рико рубал каждое проявление нежности от Кевина, ведь его такого не учили. Морияму учили лишь рубать с корня, если какое-то чувство ему неизвестно, непонятно. Но иногда, в редкие моменты, красноглазый позволял второму утонуть в себе, нырнуть и не выныривать какое-то время, почти захлебываясь. —Чувствуешь? — Зеленоглазый хочет отстраниться, не хочет ещё больше дискомфорта ниже, но ему этого сделать не дают.

***

Кевин утыкается в потолок, пытаясь расслабиться. Но как тут расслабиться когда на бедрах сидит в одном белье бывший парень, утыкаясь своим пахом в чужой, а над грудью Дэя, пытаясь, зажечь… Свечу. Он сжимается, когда слышит заветное шипение только что зажженной свечи. Ему не нужно опускать взгляд, что бы чувствовать тепло между их телами, исходящее из небольшого огонька. Хах, это можно превратить в метафору. Жаль только, это физически. А может и не только. А ещё, сын экси действительно надеется на последние крупинки адекватности Рико. Но все его надежды на специальную свечу разбиваются после: — Не дёргайся, иначе обожгу тебя где-то пониже, — намекает японец, и второй понимает что свеча обычная. Хочется остановить его, но кляп во рту позволяет лишь мычать и почти не слышно, глухо произносить что-то. Он, несмотря на чужие слова от неожиданности дёргается когда меж его грудей падает первая, горячая капля. Дэй почти никогда не обжигался (попытки готовить в общежитии не считаются), а поэтому от непривычных ощущений он мычит. Резкая боль пронзает грудную клетку после второй капли. Брюнет жалобно мычит, в то время как Морияма молча наблюдает. Владелец ферзя опускает голову, и первое, что видит перед собой — свет от свечи. Маленький огонёк. Поднимая взгляд выше, он видит перед собой сосредоточенное лицо Мориямы. Цепкий взгляд смотрит на огонь который разогревает воск, контролируя каждую упавшую каплю на чужую кожу. Проворачивая в руке свечу, не позволяя лишней капли скатиться, он, чувствуя на себе взгляд, переводит его на лицо Дэя. Самодовольно улыбаясь, он неожиданно опускает свечу, и с неё капают несколько капель на торс, из-за чего на глазах брюнета появляются влажные крупинки. Он дёргает руками, желая затушить свечу. Рико приближается, и сжимает бедра сильнее, не давая ёрзать телу под ним. Между их телами почти зажимается орган зеленоглазого. Он тихо мычит и внимательно следит за свечой. Вырисовывая неизвестные символы на теле второго, первый номер улыбается. Его, похоже, будоражит вид дрожащего от ожогов тела, живот которого поджимается от каждой капли горячего воска, а грудь судорожно вздымается, ловя каждую крупицу воздуха. Рука Мориямы касается воска застывшего на чужом теле, и судорожный вздох исходит от связанного. Чужие, ели теплые руки приятно холодят красную кожу. Это лёгкие ожоги, но всё равно приятно чувствовать на себе чужие руки холод. Японец наклоняется ещё ближе, и где-то между их телами отдаёт своим теплом свеча. Её снова перекидывают, и капли воска очерчивают пупок, спускаясь опасно низко к паху. Теплые губы короля экси касаются его груди, места, где осталась первая капля, и Кевин дёргается, а после замирает как испуганный зверёк. Что за смесь нежности и жестокости? Холод исходящий в этот момент от тела Рико, кажется самым приятным, а тепло от свечи — самым ужасным, нежеланным. Интересно получается. Десять минут назад он предпочитал теплу холод. Через секунду скованный поддается под чужие губы. Чувствуя ухмылку на устах своей кожей, он выдыхает. Чужие губы идут мокрой дорожкой поцелуев вверх, и Кевин всё так же не шевелится, боясь то ли продолжения, то ли спугнуть этот неожиданный момент нежности от Рико. Губы скользят вверх, в то время как вторая рука Рико, держащая свечу — ниже. Кожа на пахе нежная, собственно, в разы чувствительнее чем тот же торс. Рука младшего Мориямы скользит к чужому затылку, расстегивая застёжку. Взяв этой же рукой кляп, он бросает его на пол. — Рико, — шепчет Кевин, видя как рука со свечой остановилась у паха, и капли всё продолжают катиться к низу, быстро застывая. Свободная рука скользит к низу, обхватывая рукой пах и водя пальцами вверх-вниз, крепко обхватив длину ладонью. Вздох слетает с губ Кевина и он тут же их сжимает. Капельки красного воска катятся между коротко подстриженных волосков, почти докатываясь до основания пениса. Его шею целуют, прикусывая кожу. Бедра Рико отодвигаются ближе к коленям Дэя, и он подозревает что сейчас будет. — Рико, не надо, — срывается на мольбу Кевин, и сжимается, как только чувствует капельку у основания. Он тихо скулит, и слышит тихий смех сидящего на нём, — Рико! — свеча опасно скользнула к органу в чужой ладони. Его затыкают поцелуем в губы, не желая ничего слышать. Целуют грубо, сжимая и кусая губы, сразу проникая в рот и толкаясь языком в стиснутые зубы с требованием поддаться. Связанный в этот момент хочет исчезнуть, провалиться сквозь этот стул и под землю (хотя они и так под ней), лишь бы не быть здесь. Не чувствовать этого. Не чувствовать как его целуют спустя год расставания, не чувствовать приближения конца и горячего воска прямо около чувствительного места, который делает его ещё горячее. — Как тебе ощущать вкус проигрыша во рту? — Произносит ворон как только отстраняется. Вместо ответа, болезненный стон проигравшего. На набухшую венку органа капнул разгоряченный воск, и в этот же момент его довели до края. На торс выплеснулось семя, пачкая его не только застывшим воском. Белесые капли начинают течь ниже, мешаясь с воском который всё никак не хочется отлипать от подтянутого тела, словно став составляющей его кожи. — Ты глупец, раз решил что сможешь выиграть вне моей команды. Встать против меня и победить, — свечу тушат о тело Кевина, и круглый след воска с маленьким кружком огня в середине остаётся чуть выше паха. Слеза скатывается с щеки, цепляя и ферзя, который вскоре превратиться в бесполезный, пустой ноль. В клеймо на всю оставшуюся жизнь.