Когда ты - Волдеморт

      ...Генерал армии Анклава проснулся в этот день очень рано: солнце, спокойно поднимающееся на небосвод и без помощи аликорнов только-только окрасило горизонт, а он уже сполз с широкой кровати и, щуря слипающиеся глаза, направился в ванную комнату. Вскоре отодвигающаяся дверь, представляющая из себя пластину плотного облачного материала, по составу похожего на лёд, а на ощупь - пемзу закрылась, отсекая его от спальни со всё ещё находящейся в царстве снов любовницей (капитаном личной охраны, которая старательнее других проявила себя во время кастинга).       "Царство снов... вотчина принцессы Луны", - горькая усмешка искривила губы немолодого уже жеребца, отразившись в висящем над раковиной зеркале, придав украшенной пересекающим правый глаз шрамом морде совсем уж неприятное выражение.       В душе боевого офицера колыхнулось раздражение: не отравляющая горечь, не сжигающая изнутри ярость, а лишь тень эмоций, которые он должен был бы испытывать. А ведь ещё совсем недавно, когда план по исходу в облачные поселения только воплощался - его переполняло злорадное удовлетворение, заглушающее даже голоса совести и чести, которые теперь преследовали своего хозяина во снах... будто месть преданной принцессы.       - Глупости, - от досады сплюнув в раковину, Соарин забрался в душевую кабинку и стукнул ногой по пластине, включая холодный дождь. - Если бы она была на это способна - всё не дошло бы до такого...       ...Пожалуй, одной из причин, которые подтолкнули его вступить в заговор стало разочарование в аликорнах как в мудрых, могущественных существах, олицетворяющих добродетели их народа. Не то, чтобы он и раньше не слышал о слабостях той же Селестии, но лишь когда началась война с Зебрикой их недостатки раскрылись во всю широту.       "Две кобылы, которые могут истекать кровью, бояться, быть жадными, эгоистичными, некомпетентными, слишком слабыми для того, чтобы контролировать своих же приближённых", - перед внутренним взором всплыл образ Рейнбоу Дэш, взгляд которой полнился болью, разочарованием, отвращением.       ...Кобыла, ставшая творцом Проекта Одного Пегаса, который должен был решить проблему управления погодой над всем королевством раз и навсегда, что давало огромный рычаг влияния на все сферы жизни (но она, наверняка, даже не задумывалась о всех способах его применения); прекрасный полевой командир, первой бросающаяся в бой и последней покидающая сражение; героиня с плакатов, для которой не существовало сомнений и страхов. А ещё она была главой Министерства Крутости, созданного принцессой Луной как попытка взять ситуацию в стране под контроль, при этом упустив из внимания саму необходимость как-то контролировать новую организацию изнутри. Сама же Олицетворение Верности не была склонна к интригам, да и в дела управления после назначения ответственных пони не лезла.       "Ведь пегасы не могли её предать. Верно? Сама не задумываясь о предательстве, она была уверена, что у неё надёжный тыл... Непозволительная наивность для той, кто видела войну во всех её красках", - от взгляда воображаемой Рейнбоу Дэш Соарину стало тошно, но так как она была в его голове - он даже отвернуться не мог.       И всё же после того как исход завершился и министерская кобыла поняла, что генералы совершенно не спешат спасать тех, кто до сих пор оставались внизу - она сумела испортить им всем победу. Несмотря на то, что башни ПОП работали исправно, создавая облачный зонт над всем королевством - пегасы лишились доступа к центру управления, откуда можно было устроить на земле хоть глобальный потоп, хоть вечную зиму. И... будучи честным хотя бы с собой, Соарин был искренне рад этому подвигу, так и не позволившему Анклаву совершить очередное преступление.       "Хватит уже и того, что мы успели сделать", - вздохнул про себя жеребец, отключив воду и начав отряхиваться всем телом (можно было воспользоваться большим феном, что был встроен в стену, но встряска позволяла взбодриться и прогнать из головы навязчивые мысли).       ...Разумеется, можно было придумать тысячу и одну причину, чтобы оправдать собственное бездействие, начиная наличием подземных убежищ у наземных жителей, заканчивая ограниченным количеством продуктов питания в облачных поселениях. Только вот просматривая записи со шлемов разведчиков, отправляемых вниз, а также доклады о предположительном количестве жертв заставляли кровь стыть в жилах, а душу рваться на части.       А ведь когда-то он мечтал быть героем, блистать в красивой форме, маршировать среди гвардейцев, на которых равняются восторженные малыши. Теперь же смотря в зеркало пегас видел преступника, при виде которого маленький Соарин убежал бы в слезах, а может и совершил бы с собой что-нибудь такое... чтобы никогда не вырасти таким.       - Я слишком стар для всего этого навоза, - констатировал генерал Анклава, наконец-то покидая ванную комнату, чтобы нос к носу встретиться с проснувшейся капитаном своей охраны.

...

      Чистое синее небо с золотым солнцем над головой, белое поле от горизонта и до горизонта во все стороны куда ни бросишь взгляд, ну и огороженный символическим забором с дозорными башенками двор вокруг здания с колоннами, куполами, высокими арочными окнами - вот то, что видел любой посетитель дома Соарина. Не то, чтобы строительство из облачного материала было таким уж дорогим, всё же ресурс буквально создавался из воздуха, но внутреннюю обстановку от мебели и до электронной техники делали на земле. Таким образом если жилища обычных пегасов представляли из себя большие залы с арочными проходами, отодвигающимися створками, ну и балконами с минимумом наполнения внутри, то элита могла позволить себе различные предметы роскоши вроде красивых, но совершенно нефункциональных картин, настоящих обоев, люстр...       После утренних процедур и завтрака генерал вышел на просторную площадку со скульптурной композицией в виде цветов, окружающих маленький бассейн. Несмотря на желание закрыться в своём кабинете, включить какую-нибудь старую комедию и вскрыть личный бар, дабы забыться до следующего утра - ему следовало явиться на службу и продолжить работу по расселению гражданских пегасов, многие из которых задавали неудобные вопросы, высказывали требования, а порой и устраивали беспорядки.       "Не то, чтобы я их не понимал, всё же внизу остались друзья, родственники, просто коллеги, но... мы должны продолжить двигаться избранным курсом, чтобы сохранить хотя бы осколок общества", - облизнув пересохшие губы, жеребец в очередной раз почувствовал вкус крови, мысленно выругавшись на свою привычку, совершенно недостойную высокопоставленного офицера.       Раскрыв крылья, Соарин приготовился подпрыгнуть, но тут ему показалось, что он заметил какое-то движение слева. Рефлексы тут же заставили отскочить, припасть к облачному покрытию, потянуться за оружием... но на том месте, где должен был находиться противник оставалась только пустота.       "Проклятье. Не хватало ещё, чтобы меня начали считать свихнувшимся из-за стресса", - бросив взгляд на охрану он убедился, что капитан всё держит под контролем, из-за чего натянутые нервы немного расслабились (в душе и на миг не возникло сомнений, что "друзья" воспользуются шансом, дабы отправить не самого удобного командира в какую-нибудь лечебницу, откуда он уже не выйдет).       - Ступефай, - прозвучал незнакомый приглушённый голос и тело отлетело будто от удара, чтобы завалиться на бок и совершенно перестать отзываться на приказы разума. Чувствуя туман в голове, неимоверным усилием сохранив сознание генерал увидел, что вокруг появилось множество пегасов в доспехах неизвестной, явно облегчённой модификации. Они слаженно и быстро, но без ненужной суеты, которая выдавала бы только покинувших учебку новобранцев, обезвредили охрану и разделились на несколько групп, чтобы взять под контроль особняк.       "Вот, похоже, я и отлетался. Предан предателями... Мы и вправду стали мерзкими типами, Дэш", - чувствуя как его перевернули на живот, а затем начали сковывать все конечности - Соарин ощутил ненормальное облегчение, приправленное долей стыда перед молодой кобылой, которая на свою голову выбрала себе не того покровителя.       Генерала не волновало ни то, как чужаки оказались на охраняемой территории, ни то, чем его приложили, чтобы лишить возможности осознанно пошевелить хотя бы бровью, ни то, кому принадлежит отряд специального назначения. Впервые с момента крушения судна под названием "Эквестрия" он не был гребцом на спасательной шлюпке, утягиваемой на дно образовавшимся водоворотом.       "Это что ещё за фокусы?!", - почувствовав как его сперва сжимают до точки, протягивают через узкую трубку, а затем - выбрасывают на площадку перед новеньким зданием Совета Анклава, жеребец растерял изрядную долю накатившей апатии и начал осматриваться.       ...Тут и там виднелись пегасы в уже знакомой бело-голубой броне, между которыми прохаживались жеребцы и кобылы в красно-золотом с изображениями молний, что напоминали Вандерболтов из юности (если бы их костюмы являлись плодом техномагии, а не обычными комбинезонами с элементами защиты). Однако же куда более сильное удивление вызывали единороги с магическими крыльями, либо же стоящие на скользящих по воздуху досках, одна из групп коих на глазах у растерянных гражданских собирала непонятное устройство, состоящее из платформы и трёх концентрических колец.       "Может быть меня накачали чем-то... забористым? Ни разу не слышал о том, чтобы единороги использовали летающие... сноуборды?", - генерал, конечно, слышал о разных разработках министерства, находящегося под управлением бывшей ученицы принцессы Селестии, но до этого момента даже прототипов летательных аппаратов, использующих неизвестные принципы для висения в воздухе, нигде не появлялось.       ...Могло ли быть так, что не только Анклав готовился к своему исходу?       "Бред какой-то. Не могли же мы проглядеть толпу пегасов, перебежавших под копыто Твайлайт Спаркл. Или - могли? Если все они - пропавшие без вести, ну или же - признанные погибшими? Всё равно - не сходится", - ужасно захотелось потереть виски, но из-за скованных конечностей оставалось только морщиться и наблюдать, отмечая появление всё новых групп захвата.       Рядом с Соарином падали тела других генералов, полковников, иных офицеров, которые участвовали в заговоре. Кроме них появлялись и иные недобросовестные командиры, от которых планировалось избавиться после того как ситуация немного устаканится, так как заменить их сейчас было попросту некем.       "Похоже, у неизвестных своя точка зрения на этот счёт", - почти весело подумал генерал, тут же дёрнув ушами от нарастающего гула, создаваемого непонятной конструкцией, которую собирали единороги.       Концентрические кольца пришли в движение, заняли позицию, при которой под стрелками оказались цифра один, буква "Э", а также секция фиолетового цвета. В следующую секунду пространство внутри самого малого круга будто бы провалилось внутрь себя и образовало туннель, из которого вышла...       - Быть не может, - одними губами произнёс Соарин, сам не заметивший момента когда вновь обрёл возможность шевелиться. - Этого не может быть. Просто... не может. Игнорируя бормотания выпучившего глаза генерала (скорее всего - уже бывшего), на ровную площадку из облачного материала опустились закованные в позолоченную броню ноги высокой крылато-рогатой кобылы, чья грива колыхалась на неощутимом ветру и переливалась всеми цветами рассвета. Двигаясь с неспешной грацией, свойственной либо опытным танцорам, либо - умелым бойцам, она обводила внимательным взглядом фиалковых глаз притихшую толпу, побледневших пленников, отсалютовавших своей госпоже солдат в непривычной броне.       "Это какой-то трюк... Фальшивка!", - уцепилось сознание за мысль, которая должна была спасти рассудок, чтобы хотя бы конец собственного пути можно было встретить достойно.       ...Словно бы услышав выводы Соарина, что, несомненно, было невозможно, "фальшивка" зажгла свой рог и толпа простых зрителей ахнула. Спустя менее чем минуту генерал и сам понял, что так тронуло гражданских: прямо на солнечный диск, будто бы застывший на небосводе наползла луна, отбросившая свою тень на новоявленную столицу Анклава.       - Здравствуйте, маленькие пони, - знакомый каждому жеребёнку голос, разносящийся магическим эхом во все стороны заставил пегаса затаить дыхание и смотреть немигающим взглядом на ту, кто по докладам разведки должна быть мертва. - Я не буду говорить, что огорчена или разочарована... Я лишь попрошу вас самих ответить на вопрос: считаете ли вы себя хорошими пони?       - Ты? Да как ты смеешь! - раздался истеричный, визгливый крик от кобылы, которую Соарин видел среди заговорщиков только мельком, обмолвившись едва ли десятком фраз за всё время подготовки. - Это всё из-за тебя! Из-за тебя и твоей ублюдочной сестры! Из-за вас началась война! Из-за вас погибали пони! Из-за вас...! Вы должны были сдохнуть у себя во дворце за всё, что совершили!..       Визгливые крики прекратились, а на площадь перед Дворцом Совета Анклава опустилась тишина, в которой отчётливо можно было разобрать как завывания ветра, так и шепотки гражданских, для которых, несомненно, это шоу и было устроено.       ...После фокуса с луной и солнцем Соарин не сомневался, что перед ним находится именно Селестия. Впрочем, он и раньше едва мог отмахнуться от ощущения силы, давящей будто бы со всех сторон, словно изучая попавшиеся на пути диковинки.       - И вы все считаете так? - наклонила голову принцесса дня, с тенью брезгливого интереса глядя на беззвучно открывающую рот кобылу. - Аликорны во всём виноваты... а вы - безвинные жертвы и вовсе не дезертиры, самовольно покинувшие места несения службы во время войны; предатели, оставившие умирать соратников, объявившие о создании собственного государства на облаках, опирающихся на башни, построенные жителями Эквестрии; расисты... посчитавшие, что спасения достойны только обладатели крыльев?       ...Никто не посмел произнести ни слова (за исключением явно сошедшей с ума кобылы, отчаянно пучащей глаза на возвышающуюся над ней принцессу), а белая аликорница в золотых доспехах высоко подняла голову и продолжила говорить, заставляя воздух вибрировать от каждого слова:       - Более всего меня печалит факт, что прямо сейчас спасением жителей Эквестрии заняты не их друзья, соседи и родственники, предки которых когда-то клялись друг другу в верности, а жители чуждого государства, совершенно ничем не обязанные. Для этого мира настали действительно тёмные времена... и лишь от вас зависит - наступит ли над ним когда-нибудь новый рассвет. Сейчас я отправляюсь вниз, чтобы помочь всем, кого ещё можно спасти. И если кто-нибудь из вас захочет присоединиться - он может обратиться к моим гвардейцам. Однако... я никого не принуждаю.       Закончив свою речь принцесса Селестия отвернулась и направилась прочь с площади, а за ней потянулись десятки пегасов и единорогов на летающих досках. Впрочем, лидеров Анклава без охраны не оставили и Соарин быстро понял причину этого: гражданские, среди коих и без того тлело недовольство, "вспыхнули", явно желая выместить свои страх, гнев и другие эмоции на тех, кого выставили виновниками всех бед.       "Очень жестокий ход, ваше высочество. Как жаль, что вы не сделали чего-то подобного до падения бомб... Надеюсь, вы и вправду сможете совершить чудо", - закрыв глаза немолодой уже жеребец приготовился ждать своего приговора, раз уж, по всей видимости, их не собираются бросать на растерзание толпы.