Кости и родословные

Он рухнул на землю. Колени пронзила боль, и он еле удержался от того, чтобы не свалиться лицом на гравий — руки дрожали от напряжения. Теперь, когда он был так близко к земле, пришлось приложить все усилия, чтобы не сдаться и не упасть, позволив отдохнуть своему измученному телу. Ломота пронизывала глубоко до костей. Боль в мышцах ощущалась острее, а голова просто раскалывалась. Он попытался встать, но захрипел и зашёлся сухим, мучительным кашлем. Грудь горела. Никогда ещё набрать достаточно воздуха в лёгкие не казалось такой сложной задачей, но теперь это казалось практически невозможным. Было больно. Ужасно больно. Он застонал, и когда он наконец поднялся, в глазах заплясали тёмные пятна, а ноги начали дрожать от усталости. Он заставил себя сделать шаг, и у него закружилась голова. На мгновение всё почернело, а затем он почувствовал, как из лёгких выбило воздух, и обнаружил, что лежит на спине и задыхается. Смаргивая слёзы, он посмотрел на небо. Не было видно ни облачка — лишь бескрайний синий простор. Он слышал, как щебечут птицы на деревьях неподалёку, и тихий шелест листьев, когда дул тёплый летний ветерок. «Идеальный день для прогулки», — сказала бы его сестра, а он бы застонал, потому что прогулка с ней никогда не была просто прогулкой. Они часами бродили по Пограничным землям, чтобы проверить охранные чары, и, если нужно было что-то исправить, они брались за работу. И… по его щеке скатилась слеза, и он закрыл глаза. Он больше никогда не сможет ходить по Пограничным землям с Гарам. Он был не в силах дальше бороться с тёмными пятнами в глазах; поток мыслей рассеялся. В попытках удержаться за что-то он то терял сознание, то снова приходил в себя. Ты должен выжить! Это прозвучало, как будто мать кричала ему прямо в ухо властным голосом, и он не посмел её ослушаться. Он резко распахнул глаза и некоторое время лежал, хватая ртом воздух. Перевернулся и, тяжело вздохнув, с усилием поднялся на ноги. Да. Он должен выжить. А если он всё-таки не сможет, и смерть останется единственным выходом, он должен забрать с собой как можно больше этих. Он знал, что Ким Дэсон и Мин Даль с Бёнхо на буксире прямо сейчас поднимаются на холм, возглавляя охоту. Если он сможет убить только их троих, это уже будет того стоить. Ему бы очень хотелось оторвать их мышцы от костей, почувствовать, как из них уходит жизнь, наблюдать, как они кричат ​​в агонии. Каждая секунда их страданий принесла бы ему радость. Заставляя ноги двигаться, он с трудом преодолел последние несколько шагов по склону и, спотыкаясь, наконец достиг вершины. Воздух здесь был разреженным и заряженным древней, незнакомой магией. Она тяжело оседала на коже, посылала мурашки по всему телу и заставляла встать волосы дыбом. Он оказался глубоко на территории Джунов, и присутствие их магии было настолько мощным, что, хотя он и дышал носом, её можно было почувствовать во рту. Ему захотелось рассмеяться. Насколько же уместно, что он, последний Чон, умрёт здесь, на заброшенной территории давно умершей династии Магов Времени. Интересно, сложат ли легенды и истории о его семье? Будут ли их пересказывать так же, как те, что повествуют о Джунах? Дрожащей рукой он откинул упавшие на глаза волосы. Нет. Наверное, нет. Джуны исчезли, а Чонов предали и перебили их же союзники. Джуны, возможно, всё ещё живы где-то… или, скорее, когда-то. Никто не знал, как работала их магия, но она до сих пор была сильна. Некоторые забредавшие на территорию Джунов маги исчезали, а некоторые возвращались как ни в чём не бывало. Он с трудом побежал к необычной арке в нескольких метрах от него, которая начала рассыпаться под влиянием времени и природных сил. Он не знал почему, но казалось, что она излучает магию, предостерегая от приближения. И он не должен был, он знал, что не должен, но у него не было выбора. Он оказался на краю могильника: присутствие смерти казалось далёким, но ощутимым. Полгода назад этого было бы достаточно. Он бы использовал свою магию, а кости умерших откликнулись бы на его призыв. Но сейчас… сейчас он был слишком слаб. Ему нужно быть ближе, и даже этого могло оказаться недостаточно, чтобы призвать кости на помощь. Он поплёлся вперёд — арка возвышалась перед ним. Голая, угловатая и сделанная из серого камня. Или не совсем голая. Когда Чонгук приблизился, он заметил сверху число: 1696. Моргнув, он покачнулся и снова чуть не упал. Неужели так плохо сделать короткую передышку? Всего минуту или даже меньше? Нет, если он сядет, он не уже не встанет. Он должен покончить со всем этим Сосредоточься. Сосредоточься. Ещё немного. Энергия потекла из костей к Чонгуку, посылая дрожь по позвоночнику. Теперь осталось чуть-чуть приблизиться — ровно настолько, чтобы можно было призвать их. Чонгук споткнулся об арку, и вдруг всё закружилось. Он провалился куда-то вперёд, катясь по неровной земле. Кожа горела, поэтому Чонгук сразу ощутил, как что-то холодит его сквозь одежду. Он моргнул, пытаясь перевести дух и чувствуя себя абсолютно сбитым с толку. Под левым глазом вспыхнула острая режущая боль, и что-то мокрое скользнуло по его щеке. Кровь? Чонгук приземлился на что-то мягкое и холодное, и… небо было тёмно-серым, а в воздухе танцевали белые точки. Снежинки. Летом?   Опершись на трясущиеся руки, Чонгук с трудом сел. Он оказался по другую сторону арки. На холме, покрытом снегом, и ослепительным светом. Взглянув на арку, Чонгук обнаружил, что число на ней изменилось. 2019.   ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ   Чонгук изучал высокое здание перед собой, расслабленно положив руку на чемодан. Академия Грейхилл. Когда-то, много лет веков назад, Чонгука заставили сопровождать брата при поездке сюда, поэтому зрелище было не новым. Неудивительно, что с тех пор почти ничего не изменилось. Академия выглядела так же. Да и всё колдовское сообщество осталось таким же закостенелым и никак не изменилось за прошедшие столетия. Хотя, если бы что-то поменялось, Чонгук бы этого не заметил: с его ограниченным доступом к информации это было практически невозможно. Он поднял голову и посмотрел на крышу, медленно обводя взглядом карниз. Здание было древним, а из-за строительства, растянувшегося на многие века, на его внешний вид повлияли совершенно разные архитектурные стили. Создалась мешанина из нескладно подогнанных друг к другу частей, из-за чего вся конструкция выглядела так, будто её склеил ребёнок. Самой старой частью был деревянный фасад. Чонгук задумался, сколько вообще естественного света проникало внутрь, учитывая, что плющ покрывал большую часть стен и даже заходил на овальные витражные окна, частично перекрывая их. Воздух гудел от магии, старой и новой, как гармонично переплетающейся, так и конфликтующей. Чонгуку казалось, что он очутился в центре красочного и шумного водоворота, и он поморщился от этого ощущения. Он не очень хорошо справлялся с другими типами магии, особенно в таких количествах. Они ощущались слишком… живыми. Чонгук взглянул налево, где его наставница — или, скорее, его бывшая наставница — болтала со старой знакомой, лесной ведьмой. Та сопровождала собственную ученицу, Ли Дживу, худенькую девушку с короткой стрижкой, висячими серьгами и неизменно хмурым выражением лица. Дживу окинула Чонгука таким пренебрежительным взглядом, когда их представили друг другу, а её лицо при этом оставалось настолько неприветливым, что Чонгук не стал даже пытаться завязать с ней разговор после. Он не знал, что ей не понравилось: он сам, его тип магии или его предполагаемое отсутствие магической родословной. Первый вариант его устраивал, а если дело было во втором или третьем, что ж, Чонгук был рад, что она дала ему знать заранее. По крайней мере, ему не придётся тратить на неё своё время. — Ты привыкнешь ко всей этой магии, — сказала Харин. Её едва было слышно из-за какофонии звуков во внутреннем дворике: всюду сновали новоприбывшие ведьмы и маги. Много кто был со своими наставниками, и много кто — с членами семьи, включая маленьких детей, абсолютно беззаботно носившихся туда-сюда. Чонгуку пришлось отпрыгнуть с их пути по крайней мере дважды, и его раздражение росло с каждым разом. Если бы он вёл себя так в их возрасте, мать заставила бы его выскрести полы во всей крепости. Дважды. — Надеюсь, — пробормотал Чонгук, осторожно отступая от группы ведьм, которые встали к ним слишком близко. Магическое воздействие, похоже, будет наименьшей из его проблем здесь, серьёзно. Гораздо сложнее будет адаптироваться к огромному скоплению людей в академии. Даже в былые времена количество периферийных магов, особенно некромантов, было невелико, а территория Чон была наименее заселённой (несмотря на то, что оставалась одной из самых больших по площади). Легко было найти укромный уголок. И Чонгуку никогда не приходилось с кем-то делить комнату. Впервые неудобство совместного проживания в тесном помещении с большим количеством ведьм и магов Чонгуку пришлось испытать, когда он переехал в ковен Харин. Он приспособился к её оживлённому жилищу, но это было непросто, поэтому Чонгук с нетерпением ждал, когда у него снова появится собственное пространство. — Я бы хотела… — начала Харин и вздохнула. — Я бы хотела, чтобы мы могли ещё немного продолжить ученичество. Нахмурившись и поджав губы, она взглянула на главный вход. Харин волновалась с тех пор, как Чонгук получил приглашение в Академию Грейхилл, и постоянно обеспокоенно на него смотрела, когда думала, что он не видит. Не зная, как реагировать на её переживания, Чонгук притворялся, что ничего не замечает. Но… конечно, это было неправдой. Маги начинали своё ученичество в 12 лет и завершали его к 21 году. На бумаге всё было прекрасно продумано, но, если копнуть глубже, всё уже не казалось таким справедливым. Голубокровные маги из Высших и Низших Кланов начинали своё обучение гораздо раньше: как только в них пробуждалась магия, их сращу передавали в умелые руки наставников. Разумеется, это происходило задолго до начала официального ученичества. Наследников, других магов, рождённых за завесой, обычно не обучали намеренно, но они росли в окружении магии, и были хорошо с ней знакомы к тому моменту, когда им исполнялось двенадцать. Безымянные же, маги, родившиеся в обычной человеческой семье, узнавали о существовании магии только после того, как их приводили за завесу. Их редко обнаруживали до того, как им исполнится двенадцать, из-за чего срок их обучения сокращался на несколько лет. Безымянные априори находились в невыгодном положении, и магическое сообщество ничего не предпринимало для того, чтобы как-то компенсировать недостаточную подготовку. Так было столетия назад, и, похоже, с тех пор ничего не изменилось. Чонгук мог судить по личному опыту, раз уж теперь он считался «безымянным» и вынужден был сталкиваться со всей этой ерундой напрямую. Но что было ещё хуже, по абсолютно ужасному стечению обстоятельств Чонгука распределили на территорию эклектичных Кимов. Эдакий гигантский посыл на три буквы от Вселенной. Он мог оказаться на любой территории, но, конечно, он должен был попасть под власть этих чёртовых проныр и их элитарных методов. Для магов, специализирующихся на знаниях, эклектичные Кимы были исключительно скупы в их распространении и делали всё возможное, чтобы не упустить ни крупицы из своих загребущих рук. Одна только мысль об этом заставила Чонгука закипеть. Он сделал глубокий вдох и расслабил стиснутые челюсти. От того, что он разозлится, ничего не изменится. Кимы никогда не хотели обучать своих подопечных чему-то, не связанному с их типом магии, и это не изменилось по прошествии нескольких веков. Никакой истории или политики, им также ничего не рассказывали о законах, этикете или традициях на разных территориях. Им даже не удосужились показать Кодекс. Чонгук достиг бы гораздо большего буквально на любой другой территории. Не то чтобы другие Высшие Кланы щедро делились знаниями, но они хотя бы обучали основам. Или, по крайней мере, так было пару веков назад. Кто знает, как обстоят дела сейчас. Из-за того, что любезнейшие Кимы чахли над знаниями, как Кощей — над златом, у Чонгука не было доступа к каким-либо источникам информации, и он никак не мог узнать, что за изменения произошли за последние несколько столетий. Ему оставалось только читать между строк да строить догадки, основываясь на том, что он слышал от ковена Харин. Кроме этого, у него не было ровным счётом ничего. Чонгук даже не знал, преследуют ли некромантов до сих пор, или Высшие Кланы наконец обрели здравый смысл и перестали вести себя как кровожадные маньяки. На самом деле, Чонгуку действительно хотелось бы узнать. В любом случае, он предпринял все меры предосторожности, чтобы не быть убитым. Впервые в жизни Чонгук ощутил пользу от того, что он был полукровкой: он мог притворяться кухонным магом и таким образом избежать возможных гонений. Ю-ху. Хотя, он, наверное, поступил бы так же, даже если бы был уверен, что некромантов больше не преследуют. Никогда не знаешь, какие ужасные идеи придут в голову Высшим Кланам на этот раз. Чонгук доверял им примерно в той же степени, в какой доверял голодному волку свою жизнь. — Всё будет хорошо, — сказал он, успокаивающе улыбнувшись Харин. Спорное заявление, но, по крайней мере, в Академии Грейхилл у него будет доступ к знаниям и информации. Он не мог дождаться возможности заглянуть в библиотеку. На самом деле, Академии Грейхилл не являлась академией в общепринятом понимании этого слова. Здесь не проводились лекции и не было стандартного обучения. Ведьмы и маги оставались на несколько лет (обычно от двух до пяти) после окончания ученичества с разными целями. В первую очередь, здесь можно было завести много новых связей и, возможно, даже сформировать ковен. Это также была прекрасная возможность для обмена знаниями со сверстниками с тем же типом магии. Так как наставники с разных территорий были печально известны своей непоследовательностью в обучении, Академия Грейхилл давала возможность заполнить пробелы в знаниях на практике. Конечно, что именно каждый маг вынесет для себя, зависело только от него самого. И от его обстоятельств, разумеется. Чонгук знал, что он вступает в академию абсолютно неподготовленным. Даже по меркам безымянных срок его ученичества был коротким, и у него едва хватило времени, чтобы овладеть основами. Он отставал от своих сверстников на годы, и, поскольку у него не было ценных знаний, которыми он мог бы поделиться, вероятность того, что его научат чему-то полезному, была крайне мала. — Я в этом уверена, — Харин натянуто улыбнулась. Несмотря на попытки утешить, она не смогла скрыть свой хмурый и обеспокоенный взгляд. Харин на мгновение замерла, открывая рот только для того, чтобы передумать и снова его закрыть. Бросив напряжённый взгляд на академию позади себя, она вздохнула: — Не позволяй никому решать, чего ты стоишь, — сказала она, неловко положив руку на плечо Чонгука. Чонгук сглотнул вставший в горле ком. Несмотря на то, что за последние несколько лет он больше привык к прикосновениям, они всё равно вызывали у него реакцию «бей или беги». — Я… не позволю, — ответил Чонгук, намеренно сделав паузу, прежде чем закончить фразу. Чонгук догадывался, что Харин имела в виду, но не в его силах диктовать условия, пока он тот, за кого себя выдавал. Дело было даже не в том, что Чонгук был безымянным, хотя это, безусловно, немаловажный фактор. Большую роль играл его тип магии. Кухонные маги были полезны, но они не были уважаемой частью общества. В основном к ним относились снисходительно, а зачастую их попросту игнорировали. — Ладно, — Харин похлопала его по плечу, прежде чем полностью отстраниться. — Тогда вперёд, — натянуто улыбнувшись, она махнула в сторону главного входа. Чонгук кивнул, покусывая внутреннюю часть щеки. Они оба знали, что вряд ли когда-нибудь снова увидятся. Последние несколько лет он был… поглощён разными мыслями и поэтому не слишком привязался, но прощание всё равно было горько-сладким. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, Чонгук действительно ценил то, что Харин для него сделала. Ему было приятно почувствовать себя частью сообщества, даже если он не мог ощутить полной причастности. Слегка наклонив голову, Чонгук скрестил средний и указательный пальцы левой руки и поднёс их к губам, прежде чем развернуться и уйти. Это был старый способ выразить уважение, и он не думал, что Харин его распознает. У Высших Кланов был свой язык, и они не слишком стремились им делиться. Чонгук был уверен, что это не изменилось. Он начал пробираться через переполненный внутренний двор, таща за собой чемодан и стараясь держаться как можно дальше от других ведьм и магов. Чонгуку определённо не нравилось находиться в толпе, но он не мог отрицать, что было интересно наблюдать за всеми, отмечая небольшие, но очевидные различия, которые имели место. Стиль речи казался самым очевидным отличием: язык очень сильно изменился. Чонгук старался особо не разговаривать в первые месяцы — после того, как патруль нашёл его и назначил ему наставника — пока не убедился, что может хоть как-то подражать манере речи других магов. Иногда он допускал ошибки, но никто не придавал этому большого значения; он вырос в человеческом мире, так что, несомненно, именно поэтому он так забавно разговаривал, верно? Стиль одежды также изменился, хотя некоторые вещи остались прежними. Благодаря этому Чонгук мог предположить, какой у кого был тип магии. Лесные маги предпочитали цвета природы и практичную одежду. Эклектичные маги остались такими же самоуверенными, какими их помнил Чонгук: на их одеждах были элегантные вырезы, придававшие облику царственности. Стихийные маги были самыми креативными и выделяющимися — на них можно было увидеть одежду самых интересных форм и цветов. Маги разума одевались так, чтобы слиться с окружающей средой — свободные, в основном серые одежды. Кухонные маги… Что ж. Чонгук взглянул на свою одежду. Практичная, удобная, с таким количеством видимых и потайных карманов, какому только можно найти место. Она нравилась Чонгуку гораздо больше, чем неудобная одежда некроманта, которую он носил раньше. Он даже мог представить возмущённое выражение лица матери, если бы она увидела его сейчас. Остальные виды магов были более редкими, и Чонгук не заметил кого-то из них в толпе. Была ведьма в тёмной струящейся тунике, синего и фиолетового оттенков, которая могла быть прорицательницей, но она скрылась за группой лесных ведьм, прежде чем Чонгук смог убедиться. Чонгук не увидел ни магов-хедж, ни имитативных магов, что, вероятно, было и к лучшему. Они бы только напомнили Чонгуку о том, о чём он не хотел вспоминать. Он был почти у входной двери, когда увидел одну группу магов, стоящих вдали от всех остальных. Все обходили их стороной, бросая на них напряжённые взгляды, когда проносились мимо. Но не это привлекло внимание Чонгука, нет. На магах были тёмные одеяния с накидками, украшенными серебром. Явная, хотя и крайне неудачная попытка подражать нарядам, которые раньше носили некроманты. Чонгук сглотнул, как только понял, что именно напоминала ему их одежда, и отвёл взгляд. Во рту остался неприятный привкус, и он впился ногтями в ладони, пытаясь избавиться от тревоги. Это, наверное, хорошие новости, верно? Вряд ли кто-то стал бы подражать стилю некромантов, если бы их всё ещё преследовали. С другой стороны… Его губы скривились в горькой улыбке. Он посмотрел на землю и пнул камешек, попавшийся под ноги. Иногда людям просто не хватает здравого смысла и чувства такта. В попытках забыть о том, что увидел Чонгук преодолел последние ступени к двери, положил слегка дрожащие руки на тёплое дерево и толкнул. Дверь открылась в мрачный вестибюль. На низких шкафах и вдоль стен горели свечи разных оттенков. Они давали мало света, поэтому Чонгуку пришлось сощуриться, чтобы разглядеть очертания двух винтовых лестниц. Между ними стоял большой прочный стол. На нём были разложены предметы разного размера, которые Чонгук не мог разглядеть издалека. — Добро пожаловать, — темнота за столом приняла форму ведьмы; она поправила свои проволочные очки и взглянула на Чонгука. — Спасибо? — неохотно ответил он, приближаясь к столу. Теперь Чонгук мог видеть предметы немного лучше, но он всё ещё не мог понять их предназначения. Набор предметов казался совершенно случайным. Здесь было всё: от миниатюрных украшений до ручек и столовых приборов. Были даже черепа разных животных, пялившиеся на него пустыми глазницами. Ведьма заметила пристальный взгляд Чонгука, и криво улыбнулась ему: — Выбери что-то одно, — сказала она, указывая на коллекцию. Чонгук не был уверен зачем она попросила это сделать, но он не подвергал сомнению инструкции. В академии были свои традиции, и ему где-то уже приходилось слышать термин «распределение». Одной из составляющих цели академии было создание связей между магами, поэтому расселение зависело от магической совместимости. Чонгук не уловил в деталях, как именно это измерялось, но он предположил, что странный набор предметов имел к этому какое-то отношение. Наклонившись ближе к столу, Чонгук пробежался взглядом по всему, что там было. Он не чувствовал, что какой-то из предметов зовёт его, за исключением, возможно, черепов животных, но это казалось слишком очевидным. Он протянул руку над столом, задержал её над небольшой записной книжкой, затем переместился к простой серебристой ленте и наконец остановился на колокольчике. Он был маленьким, металлическим, немного заржавевшим, и, когда Чонгук встряхнул им, издал приглушённый металлический звук. — Хм, — ведьма с любопытством взглянула на колокольчик, прежде чем снова скользнуть в темноту. Через мгновение она вновь материализовалась, держа в одной руке кристалл, а в другой — карточку. — Возьми это, — сказала она, и протянула ему предметы. — И это, — к предметам в его руках добавились сложенная карта и брошюра. — Хорошего дня, — и она махнула в сторону, куда нужно было идти.  

***

Кристалл оказался сиреневым аметистом. У него были острые края, которые Чонгук стал рассеянно прослеживать пальцами. Карточка оказалась картой Таро. Изображённый на ней Дурак был раскрашен вручную в фиолетовый и чёрный. Дурак осуждающе посмотрел на Чонгука. Тонко прорисованные глаза следили за Чонгуком, когда он перекладывал карту из руки в руку. С лёгким весельем он задался вопросом, должно ли это казаться оскорбительным. Но как бы забавно это ни звучало, это было маловероятно. Использование таро было прерогативой прорицателей (хотя другие маги иногда тоже им пользовались) но Чонгук знал достаточно, чтобы понять — дурак символизировал новые начинания. Сообщение было вполне уместным, учитывая все обстоятельства. В брошюре оказалось приглашение на приветственную вечеринку, которая должна была состояться сегодня вечером. Тема «Единство», а дресс-код — «элегантный». И это… да, это определённо будет проблемой. Единственная одежда, теоретически подходящая требованиям, была той, в которой он провалился через арку. После всего, что произошло, одежда была в ужасном состоянии, но Чонгук подлатал её, как мог, и теперь она выглядела вполне прилично. Тем не менее он не мог надеть её на приветственную вечеринку, так как он всё ещё был кухонным магом, а статус некромантов оставался загадкой. Чонгуку придётся придумать что-то ещё. Ведьма не дала ему дальнейших указаний, но вся необходимая информация была на карте. Она была очень подробной: каждая комната в здании имела свои номер и название. После тщательного изучения Чонгук смог найти место, обозначенное как «Аметистовый Зал». Он взглянул на кристалл в своей руке. Должно быть, это оно. В зале были кухня, столовая, гостиная, кабинет и несколько спален; 1, 2, 3… всего 7. Чонгук не мог соврать и сказать, что с предвкушает жизнь с шестью соседями, но могло быть и хуже. В самом большом зале, который он смог найти, Кварцевом зале, было 16 спален. Найти Аметистовый Зал на бумаге было легко, но на практике всё оказалось намного сложнее, даже если опираться на карту. Академия была огромной, и в её планировке не было никакой логики. Должно быть, тот, кто её проектировал, был пьян в стельку или находился под воздействием чего-то покрепче. Различия в архитектурном стиле бросались в глаза снаружи, но изнутри они были намного заметнее. Длинные светлые коридоры с высокими потолками переходили в узкие, едва освещённые. Чонгук спотыкался, идя по ним, почти ничего не видя. Деревянные стены сменялись каменными, а окна становились уже, обретая острые края. Свет из яркого переходил в приглушённый, затем в совсем слабый и вновь возвращался к яркому. Даже коридоры становились всё уже и уже, прежде чем снова расшириться. Некоторые части напомнили Чонгуку дом, в котором он вырос, имевший простое название «крепость», и он ускорялся каждый раз, когда проходил мимо такого места. Вид тёмных мраморных полов, высоких потолков, широких тонированных окон и тусклых цветов создавал ощущение, что сейчас его мать выйдет из-за угла и спросит, почему он бездельничает. Если у тебя есть время, чтобы слоняться туда-сюда, ты наверняка можешь пойти и проверить охранные чары. Чонгук сглотнул ком, вставший поперёк горла. Когда он шёл по очередному коридору, кожу начало покалывать. Он отвлёкся всего на пару мгновений, но этого оказалось достаточно, чтобы заблудиться. Что ж… Поделом ему: нечего отвлекаться. По мере продвижения вперёд, его беспокойство всё росло. После осознания, что он уже некоторое время вслепую ходит туда-сюда, Чонгук остановился под высокой аркой, и задумался, стоит ли ему попробовать попросить о помощи. По пути он пересёкся с несколькими магами и ведьмами. Некоторые презрительно усмехнулись, другие едва удостоили его взглядом, а третьи равнодушно смотрели на него, проходя мимо. Да… Вероятно, не стоит. Чонгук вздохнул и продолжил идти. Он найдёт путь. В конце концов. Чонгук немного расслабился, когда мраморный пол вернулся к деревянному, а потолки снова стали ниже. Свет стал ярче, как и окружающие его цвета. Под ногами появился тёмно-красный ковер, заглушающий его шаги, а на стенах возникли цветочные обои. На подоконниках стояли большие красочные горшки с растениями, и Чонгук рассеянно проводил рукой по их листьям, когда проходил мимо. Где-то позади него хлопнула дверь, и он автоматически оглянулся. Ведьма в длинном шерстяном платье и завязанном вокруг талии фартуке, с деревянной ложкой в руке вышла в коридор. Она посмотрела на Чонгука. Он заколебался, но всё же повернулся, ожидая такой же реакции, как от встретившихся ранее магов. Но… Ведьма его удивила его: — Привет, — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по коридору. Чонгук замешкался. — Привет, — наконец ответил он. Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение, и он неловко откашлялся. Она ярко и приветливо улыбнулась: — Ты новенький. — Ага. — Я Союн, — сказала она. — А ты? — Чонгук. Её улыбка стала шире. — Приятно познакомиться, — сказала она, и указала на его карту ложкой. — Тебе нужна помощь? Чонгук смущённо улыбнулся и кивнул. — Определённо, — ответил он, подходя ближе. — Я понятия не имею, где я. Ведьма усмехнулась его признанию и покачала головой. Чонгук заметил, что в её косах были цветы. Маргаритки. — Типичная ситуация, — сказала она. — Это случается даже с теми из нас, кто живёт здесь годами. Ты привыкнешь. — Она подошла и встала рядом с ним, промычав и указав на карту. — Куда тебя распределили? — спросила она. Чонгук постучал пальцем по месту с надписью «Аметистовый Зал», на что ведьма моргнула. Её глаза метнулись к кристаллу в его другой руке, брови нахмурились, а улыбка померкла. Изменение в её настроении было очевидным, и Чонгук неловко переступил с ноги на ногу, внезапно почувствовав себя неловко. Это не выглядело как хороший знак. — Аметистовый Зал, — пробормотала она, отступая на шаг. — Что не так? — неохотно спросил он. Ведьма покачала головой, и мгновение спустя её улыбка вернулась, такая же яркая, как и прежде. — Я уверена, что всё будет хорошо, — сказала она, махнув рукой. — Просто… Может, пока не стоит распространяться об этом, а? — Конечно? Принято к сведению. Её опасения могли быть связаны с самим Залом. Маги и ведьмы, как правило, суеверны, и, если бы, например, там кто-то умер, они бы сочли распределение туда плохим знаком. Однако, скорее всего, проблема была не в Зале, а её изменение отношения как-то связано с его сожителями. Чонгук взглянул на колокольчик, который он взял со стола у входа. Насколько ему было известно, распределение было довольно точным несколько столетий назад, и многие маги находили членов своих ковенов, оказываясь сожителями в Академии. Он сомневался, что это изменилось, но с полукровками всё было немного сложнее. По мере того, как маги развивали свои способности, магия росла вместе с ними, но, когда они изучали два разных типа магии, они развивалась в двух разных, иногда противоположных направлениях. Некромантия и кухонная магия являлись почти полными противоположностями друг друга, и Чонгук не мог найти ничего общего между ними. При распределении невозможно было учесть обе, и… Нет, он не должен был поддаваться самообману. Он сжал колокольчик в руке и подавил вздох. Совершенно очевидно, какой из типов магии повлиял на распределение. Плохие новости, определённо. — Идём, — ведьма прошла мимо него, указывая дальше по коридору. — Нам сюда, — сказала она. Чонгук кивнул, догоняя её. Пока они шли, ведьма крутила в руках деревянную ложку и тихо напевала мелодию, которую Чонгук не знал. Союн провела его через маленькую дверь, наполовину скрытую за огромным цветочным горшком. Ха. Хорошо, что Чонгук с ней встретился. Он бы ни за что не заметил эту дверь. Она вела в узкий коридор, такой короткий, что они прошли его за несколько шагов и оказались в новом коридоре, выглядевшем как точная копия предыдущего. — Я живу в Нефритовом Зале, — сказала Союн. — Мы проводим там групповые учебные встречи каждую среду. Если хочешь, можешь присоединиться. — Если смогу найти, — пробормотал Чонгук. — Как я уже говорила, — улыбнулась она, — ты привыкнешь. Вот. Они остановились перед огромной двойной дверью, и Союн указала на ручку. Та была фиолетовой и имитировала структуру и цвет аметиста. Да, её Чонгук тоже бы никогда не заметил. — Удачи, — сказала она.  

***

Дверь была заперта, и Чонгуку потребовалось некоторое время, чтобы понять, как её открыть. Карта Таро работала как ключ, если её поднести близко к двери. Как удачно. Похоже, Дурак станет его постоянным спутником. Чонгук посмотрел на него, и рисунок сверкнул в ответ тревожно реалистичными глазами. Ему показалось, или Дурак был немного похож на Балам? Она бы убила его, если бы он упомянул о сходстве, но от этого Чонгуку захотелось сделать это ещё сильнее. Но он не мог. Уже нет. Покачав головой, он перевернул карту и засунул её в карман. Лучше не думать о прошлом… Дверь вела в небольшой холл, ведущий прямо в гостиную. Часть Чонгука ожидала, что интерьер будет выдержан в той же аметистовой гамме, но сиреневого цвета не было видно. Чонгук не мог понять, по какому принципу называли залы, но он бы не удивился, если бы выбор оказался случайным. Проследив пальцем острые края кристалла, он двинулся дальше, осматривая комнату. Зал располагался в более красочной и домашней части академии, что отражалось в интерьере. Вокруг низкого стола из красного дерева стояли четыре больших дивана, все в тёпло-красных тонах. Пол покрывал пушистый зелёный ковёр, и повсюду стояли растения. Разноцветные горшки были расставлены по углам, на подоконниках, а некоторые даже свисали с потолочных балок. Несколько горшков было втиснуто между книгами на полках, придвинутых к стене, а на столе, в стеклянной вазе стоял свежий букет красных цветов. Комната выглядела обжитой. Повсюду были разбросаны различные предметы одежды и другие личные вещи. Раскрытые книги, очки, серое пальто, шахматная доска с начатой партией, колода карт Таро… Пока Чонгук тащил свой чемодан по комнате, он чуть не споткнулся обо что-то, похожее на кошачью игрушку. Отодвинув её ногой, Чонгук огляделся. Никаких кошек поблизости не было видно, но… эти маленькие чёрные волоски на ковре, вероятно, были мехом. Великолепно. Из всех существующих видов домашних животных, которых его соседи могли бы выбрать… Новая проблема возникла, когда Чонгук прошёл через гостиную в коридор. Там было семь закрытых дверей, и не было никаких знаков, какая из них ведёт в его комнату. Стоит ли ему начать стучать в каждую и надеяться на лучшее? Нет… вместо этого Чонгук попробовал напрячь слух. В Зале было мертвенно тихо, и это значило, что его сожители, вероятно, куда-то ушли. Ему придётся разобраться с этим самому. Не придумав ничего лучше, Чонгук похлопал себя по карманам и достал своего нового друга, Дурака. Он поднёс его к первой двери, и, на удивление, замок щёлкнул, а дверь распахнулась сама собой. Что ж, это было быстро. Новая спальня Чонгука была просторной, с большими окнами, мягким зелёным ковром и уютным камином. Мебель из красного дерева придавала немного более мрачную атмосферу, чем Чонгуку хотелось бы, но, так как эстетика в целом не напоминала его детскую спальню и крепость, его это устраивало. Затащив чемодан в комнату, он захлопнул за собой дверь и повернул замок. Чонгук положил чемодан рядом с двуспальной кроватью. Она занимала одну сторону комнаты, а рядом с ней у стены стояли три массивных шкафа. Чонгук подозревал, что для всех его вещей хватило бы и половины одного из них. Что ж… Лучше иметь слишком много места, чем слишком мало, так что ладно. Он справился с распаковкой за считаные минуты, аккуратно разложив ограниченное количество одежды в первом шкафу. Книги отправились на книжную полку на другой стороне комнаты, а карта вместе с аметистом и брошюрой нашли своё место на прикроватной тумбочке. Дурак остался в кармане, несомненно, сверля взглядом темноту. После того, как список нераспакованных вещей значительно сократился, Чонгук открыл второй шкаф и встал перед ним на колени на пол. Он осторожно достал чёрную рамку с силуэтом женщины. На фотографии была не его мать, но строгая поза и резкие линии напоминали Чонгуку о ней. Он осторожно поставил рамку в шкаф, где к ней вскоре присоединились кусок веревки и засушенная гвоздика. Отломанный кончик оленьего рога нашёл своё место на правой стороне полки. Он ассоциировался у Чонгука с Гарам, как и колокольчик, который он выбрал на распределении. Круглая галька и деревянная фигурка собаки ассоциировались с Чонхо, а кожаный блокнот и старая лампа — с Балам. Чонгук не подобрал чего-то конкретного для других своих братьев и сестёр, поскольку не знал их достаточно, чтобы действительно скучать по ним, но у него был небольшой букетик засушенных незабудок, чтобы помнить обо всех. Прикусив язык, Чонгук медленно провёл пальцами по импровизированному святилищу. Он сглотнул ком, вставший поперёк горла. Со временем должно было стать легче. Время должно было залечить зияющую рану в его сердце, но с годами она только покрылась гноем. Рана оставалась такой же свежей и болезненной, как в тот день, когда ему пришлось смотреть на их смерть. Чонгук закрыл глаза и впился ногтями в ладони, пытаясь собраться с силами. Да… ему нужно было взять себя в руки. Чонгук позволил себе ещё на мгновение утонуть в своих мыслях, прежде чем решительно закрыл шкаф. Пошатнувшись, он поднялся на ноги, повёл плечами и, медленно выдыхая, сосчитал до десяти. Стеснение в груди не ослабевало, но Чонгук знал, что оно не пройдёт в ближайшее время. В такие моменты отвлечение было лучшим решением. Ему предстояло сделать кое-какие дела. Впервые за долгое время он остался один, и вряд ли кто-то потревожит его в ближайшее время. Наконец-то он мог навестить Ткачиху. Рядом с той дверью, в которую Чонгук вошёл в комнату, была ещё одна и после более тщательного изучения он обнаружил, что дверь ведёт в ванную. Она была просторной и относительно чистой, но дверь с другой стороны означала, что ему придется делить ванную с одним из соседей. Прискорбно. Особенно, если они всё-таки не смогут поладить. Столько возможностей усложнить жизнь друг другу, и всё из-за этого распределения. Что ж… Он ничего не мог с этим поделать. Чонгук убедился, что дверь ванной заперта, и после этого сел посередине спальни, скрестив ноги и выпрямив спину. Сидеть в одном и том же положении в течение длительного времени было тяжело, поэтому очень важно было принять правильную позу, чтобы избежать болей в спине. Положив руки на колени, Чонгук медленно выдохнул и закрыл глаза. Когда он сосредоточился, кожу начало покалывать. Магия хлынула по венам, посылая мурашки по рукам. На мгновение он испытал чувство падения сквозь холодные и мокрые облака. Чонгук подождал, пока оно не пройдёт, и открыл глаза.  Теперь он был уже не в спальне. Он стоял на берегу величественной реки, а его ноги утопали в сером песке. Он оказался где-то между четвёртой и пятой арками, и река здесь была широкой, но совсем неглубокой, с медленным течением, а вода — синей, как небо. Если бы Чонгук прошёлся вдоль неё, она бы стала другой. Река Стикс была настолько же непредсказуемой, насколько прекрасной, и её цвет варьировался от светло-голубого — почти бесцветного — до непроницаемо чёрного. Её течение было таким же непостоянным. Оно могло быть настолько медленным, что вода казалась застывшей, а могло становиться неудержимой силой природы, затягивая бедные души в свои яростные потоки. Река была самой яркой и самой громкой частью Мёртвых земель. По сравнению с ней всё остальное выглядело приглушённым: цвета были размытыми и серыми. Покидать берега реки было опасно, и души, которые отходили, терялись в бесконечных пустынях, лесах и лугах без пути назад и даже пути в Запределье. Хуже того, чем дальше они уходили от реки, тем больше становилось существ, прячущихся в тенях и готовых к охоте. Мутировавшие души и даже существа, которые изначально никогда не были живыми, составляли большое разнообразие чудовищных созданий. Однако Чонгук был некромантом, и Мёртвые земли были его стихией. Как компас, указывающий на север, он всегда мог найти реку, и ни один монстр не осмелился бы приблизиться к нему. Чонгук совершенно беззаботно покинул берег и углубился в бескрайний лес. Чонгука окружили сосны и ели, устремлявшиеся ввысь, а земля под ногами была мягкой. Что-то зашуршало над его головой, и когда Чонгук поднял взгляд, ворон, сидевший на ветке неподалёку сложив крылья и наблюдая за ним бездонными глазами, каркнул на него. Были животные, которые могли путешествовать в Мёртвые земли так же, как Чонгук, и вороны имели естественную склонность к этому. По его черным как смоль перьям Чонгук мог сказать, что этот ворон был всё ещё жив — если бы он был мёртв, перья бы стали серыми и выцветшими, как и всё остальное в Мёртвых землях. «Кыш», — сказал Чонгук, на что ворон снова каркнул и улетел. Покачав головой, Чонгук продолжил идти. Чем дальше он углублялся в лес, тем темнее становилось, и когда он добрался до избы Ткачихи, ему пришлось сильно напрягать зрение, чтобы увидеть хоть что-то. Изба была обманчиво маленькой и непримечательной и сделана из дерева и глины. Настоящий дом Ткачихи был под землёй, в бесконечных архивах, которые она создала за сотни лет своего пребывания здесь. Чонгук постучал в маленькую грязную дверь. Ничего. Он постучал ещё раз, громче и сильнее. Наконец, за дверью послышалось движение, и Чонгук сделал шаг назад. Дверь распахнулась, а за ней показалась старая ведьма, сжимая косяк костлявыми пальцами. Её проницательные глаза сузились, брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло узнавание. — Ну-ну, кто у нас тут? — сказала она, распахивая дверь до конца. — Давненько тебя не видела, — она быстро окинула его взглядом, скептически задержавшись на его одежде. — Вижу, ты не умер. — Нет, — с улыбкой ответил Чонгук. Он не был здесь столетиями, и вовсе не из-за недостатка усилий. В ковене Харин невозможно было уединиться, и он был слишком параноиком для осуществления перехода в те короткие периоды времени, когда ему удавалось побыть наедине с собой. Несмотря на то, что Ткачиха его немного напугала, Чонгук был рад её видеть. Она была его единственной связью с прежней жизнью. — Я… — он сделал паузу, — ну, можно сказать, что я провалился сквозь арку на 300 лет в будущее? Она, казалось, не была удивлена ​​этой новостью и едва отреагировала. — Хм… — пробормотала она, жестом приглашая его войти. — Я так понимаю… — начал Чонгук, осторожно переступая приподнятый порог, но его голос прервался, когда он осознал, что не знает, как продолжить. Ткачиха всё равно его поняла. — Нет, — она покачала головой и направилась в середину маленькой мрачной комнаты, где единственной мебелью был стол с окружавшими его четырьмя колченогими и неудобными на вид стульями. Что ж… Шансы были малы. То, как были убиты некроманты… У них не было роскоши навестить Ткачиху. Они оказывались в ловушке речных потоков, не в силах что-либо сделать, пока их несло к Запределью. Больше всего Чонгука злило то, что их погубила собственная магия. Кимы, предатель Мин Даль и, ещё хуже, Бёнхо использовали их же магию против них, при этом прячась за защитными амулетами, сделанными теми же некромантами, которых они убивали. Эти лицемерные подонки… Чонгук вздохнул, выдвигая один из стульев. Тот опасно скрипнул под его весом, и Ткачиха улыбнулся подозрительному взгляду, который Чонгук бросил на стул. Точно. Чонгук не будет удивлён, если стул под ним сломается. — Вы, кажется, не удивлены, — пробормотал он, барабаня пальцами по столу и осматриваясь. Изба была такой же унылой, как обычно, со слоями грязи, скапливающимися на земле и стенах. Если Ткачиха здесь когда-то и убиралась, это точно было не в этом столетии. — У меня бывают посетители, — сказала Ткачиха. — То, что произошло… — она сделала паузу. — Мне рассказали. — Некроманты? Она вздохнула, повернулась к единственному окну в комнате и с отсутствующим взглядом уставилась в него. Лес, окружавший избу, был мертвенно-тихим. — Некоторые, — сказала она после паузы. — Немногие добираются так далеко, пока они ещё живы. Нет, конечно, нет. Он сам помог сжечь библиотеку Чонов, и с её пламенем — и смертью всех некромантов — большая часть знаний была утеряна. Отдельные книги, возможно, сохранились, но он сомневался, что их было бы достаточно, чтобы что-то восстановить. Нынешние некроманты, особенно если их всё же ещё преследовали, вероятно, находились на начальных этапах своего развития, вынужденные всё узнавать самостоятельно. У них не хватило бы навыков, чтобы зайти так далеко в Мёртвые земли. Вероятно, они застряли бы на второй арке. — Я когда-нибудь тебе рассказывала, почему решила остаться? — спросила Ткачиха, откидываясь на спинку стула. Чонгук недовольно заметил, что её стул не скрипит под её весом. Удивлён ли он? Он покачал головой. — Я разговаривала с одной из Джунов, — сказала она. Её глаза остекленели, устремившись в далёкое прошлое. Ткачиха жила сотни лет назад, до падения Джунов, когда каждая ведьма получала пророчество, достигая совершеннолетия. — Она сказала мне, что все наши знания будут утеряны, — она покачала головой, и её взгляд снова сфокусировался. — Эти Джуны чертовски загадочны, но их пророчества всегда сбываются, не так ли? — пробормотала она сухим тоном. — Не то, чтобы я с этим сталкивался. Она фыркнула. — Да, полагаю, что нет, — ответила Ткачиха, поджав губы. — Они предсказали и своё падение. Не хотела бы я оказаться на их месте, это точно. Да, Чонгук тоже этого бы не хотел. Знать, что случится, и не иметь возможности это предотвратить звучало как ужасная пытка. Блажен несведущий. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Ткачиха после паузы, указывая на заднюю часть комнаты. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но Чонгук знал, что она указывает на люк, ведущий глубоко под землю, где находились архивы. Ткачиха была единственным некромантом, который остался после смерти, чтобы собирать и переписывать все знания, которые она могла получить. Некроманты обычно останавливались здесь перед тем, как отправиться в Запределье, делясь тем, чем могли, для архивов. Вот почему Чонгук не чувствовал такого сожаления, какое мог бы, когда сжигал библиотеку: никакие знания на самом деле не были утеряны, они просто стали недоступными для Ким Дэсона и таких, как он. Чонгук бы с удовольствием снова заглянул в архивы, но он слишком хорошо знал себя, чтобы рисковать. Если бы он принял предложение Ткачихи, он бы завис под землёй на несколько часов, а ему, к сожалению, всё ещё нужно было решить несколько вопросов за Завесой сегодня. А именно познакомиться с соседями по Залу и, возможно, посетить ту приветственную вечеринку, про которую говорилось в брошюре. — Ничего такого, что Вы могли бы мне дать, — ответил он со вздохом, поднимаясь со стула. Тот снова скрипнул, устрашающе трясясь, пока Чонгук вставал с него. — Вам стоит потратиться на новую мебель, — пробормотал он, вызвав у Ткачихи смешок. — Если встретишь по пути плотника, отправь его ко мне, — сказала она. Чонгук ухмыльнулся ей, остановившись. Это напомнило ему… — Как Вы думаете, насколько высока вероятность, что кто-то потерял колокольчик смерти в Мёртвых землях? — Вероятность есть, но это будет похоже на поиск иголки в стоге сена. Чонгук вздохнул. — Тогда пожелайте мне удачи, — пробормотал он. Колокольчики смерти были важнейшим инструментом для некромантии, и их можно было использовать в самых разных целях. Если бы Чонгук заполучил колокольчик, это было бы бесценно, но он сомневался, что в Завесе они остались. Чтобы они продолжали работать спустя 300 лет, их нужно было хранить особым образом, и такая вероятность была ничтожно мала. Хотя… Если Крепость всё ещё стояла, там должно быть несколько. К сожалению, Чонгук не знал, что случилось с территорией Чонов после смерти его семьи, и он подозревал, что найти способ добраться до Крепости будет трудно.  Поиск в Мёртвых землях был, пожалуй, был его лучшим вариантом, но от этого он не становился менее плохим. Чонгуку совсем не хотелось браться за это дело.  

***

Где-то в Зале хлопнула дверь, и Чонгук вздрогнул, открыв глаза. Старое дерево заскрипело под чьим-то весом, и вскоре к скрипу добавились приглушённые голоса. Ах… Его соседи вернулись. Медленно поднявшись на ноги, он напряг слух. Чонгук был слишком далеко, чтобы разобрать слова разговора, но он мог различить несколько голосов. Что ж, вздохнул он. Надо пойти поздороваться и представиться.  Ему придётся делить с ними одно пространство в течение следующих нескольких лет, и было бы неплохо, если они будут разговаривать друг с другом. Честно говоря, даже если не учитывать странную реакцию Союн на то, что Чонгука распределили в Аметистовый Зал, он не ждал чего-то большего, чем вынужденная вежливость от их совместного проживания, и даже это порой казалось завышенным ожиданием. Насколько вообще он был готов устанавливать крепкие связи в это время? Даже в изначальной временной ветке и на собственной территории у Чонгука были проблемы в общении с людьми, хотя… Теперь он мог понять, что его статус Чона и положение в семье сыграли в этом большýю роль. Даже если принять это во внимание, ему не хватало опыта, и все отличия, которые возникали из-за различий на территориях и временных ветках, только ещё больше подчеркивали его странность. Чонгуку здесь было не место, и он болезненно осознавал это. Он не знал, как вписаться. Чонгук не был уверен, стоит ли вообще пытаться. Он был лжецом, притворяющимся тем, кем он не был, и если правда раскроется… Что ж, это подвергнет его опасности, верно? В целом, неважно, каким было мнение Чонгука, потому что это место всё ещё было для него самым безопасным. Ему нужно оставаться незаметным, держать людей на расстоянии и не заводить ни врагов, ни друзей. Судя по шуму, который производили его соседи, они были в гостиной. Чонгук остановился в коридоре, колеблясь, прежде чем тихо закрыть за собой дверь спальни. Он старался быть тихим, желая хорошенько рассмотреть своих соседей, прежде чем они заметят его и ему придётся взаимодействовать с ними. Пробравшись по коридору, Чонгук осторожно заглянул в гостиную, убедившись, что находится в тени. Их было трое: двое сидели, а третий осматривал книжный шкаф, проводя пальцами по корешкам книг в кожаных переплётах. — Какие у нас планы на вечер? — спросил один из тех, кто сидел, убирая прядь светлых волос за ухо. Он был, пожалуй, самым… заметным..? из всех троих, хотя Чонгук не мог сказать, создавалось ли такое впечатление из-за внешности или одежды. С другой стороны, это могли быть и его манеры, его уверенные и осознанные движения. В его одежде превалировал синий, а также голубовато-серый, а его брюки и рубашка были тщательно подогнаны и прилегали к фигуре. Блестящие серьги и пара золотых колец на каждой руке дополняли его образ, придавая ему более элегантный вид. Чонгук попытался, но совсем не смог понять, кем был этот парень. Может быть, стихийный маг? Чонгук посмотрел на второго сидящего соседа. Тот был на удивление невозмутим и сидел с бесстрастным и непроницаемым выражением лица на одном месте, не двигаясь. Чонгуку было гораздо легче понять, кем был этот парень, по сравнению с магом в синем. Короткий плащ поверх рубашки и облегающие брюки — всё чёрного и коричневого цветов. Маг-хедж. При виде него чувство близости нахлынуло на Чонгука, но он подавил его, встряхнув головой. Здесь даже периферийные маги были ему не друзья, и он должен был помнить об этом. На самом деле… Они не только не могли быть его друзьями — они могли стать его врагами. Их способность чувствовать магию делала их опасными, и, если Чонгук не хотел, чтобы его разоблачили, ему придется быть очень осторожным. Кроме того… Горькая улыбка скользнула по его губам. Мины тоже были периферийными магами, и они предали его семью. Отведя взгляд, он посмотрел на третьего соседа, того, что просматривал книги. Он был высоким и широкоплечим, но это было всё, что Чонгук мог сказать, изучив его спину. Чонгуку было ещё труднее понять, кто он, чем мага в синем. Его одежда была отличного качества, насколько Чонгук мог судить: красный блейзер с едва видным узором и тёмно-коричневые брюки, но это не было характерно для кого-либо из магов. Может быть, стихийный маг огня? — Чимин сказал, что не пойдёт на этот раз, — сухо протянул маг-хедж. Маг в синем небрежно схватил со стола книгу в мягкой обложке, и, открыв её, положил голову на руку. На слова мага-хедж он кивнул. — Так и думал, — сказал он. — Вы двое идёте? — выгнул бровь маг-хедж. Маг в красном кивнул: —Да, — ответил он. — Мы должны появиться. Он оглянулся через плечо на мага в синем для подтверждения, благодаря чему, Чонгук, наконец, смог увидеть его лицо. У него… У него было очень запоминающееся лицо, в каком-то смысле знакомое, но Чонгук не мог понять в каком. Тем не менее… Ощущение знакомости не было хорошим, и это беспокоило. Волосы на затылке встали дыбом, и ему пришлось сглотнуть, так как во рту внезапно пересохло. Что это? Чонгук нахмурился, прожигая дыры в лице мага, пытаясь понять, кого он ему напоминает. Еще один плохой знак. Какова вероятность..? Маг в синем не поднял глаз, но он, казалось, почувствовал взгляд мага в красном, кивнув в знак согласия. — Да. Боюсь, это неизбежно. Бровь мага-хедж поднялась ещё выше. — Просто признай, что тебе это нравится, — сказал он, вызвав у мага в синем довольную ухмылку. — Мне это очень нравится. Эти слова создали паузу в разговоре, которой Чонгук мог и, вероятно, должен был воспользоваться, но он колебался. Всю мотивацию встретиться с соседями заглушили неприятными флюиды от мага в красном. Чонгук подумывал развернуться и пойти обратно в свою комнату. Но… Он знал, что не сможет вечно избегать своих соседей по комнате, и чем дольше он будет ждать, тем более неловким всё станет. Чонгук должен был покончить с этим как можно скорее. Встряхнув головой, он сделал глубокий вдох, и, преодолевая неловкость, заставил себя войти в гостиную. — Привет, — сказал он ровно настолько громко, чтобы его можно было услышать, и постарался придать лицу выражение, которое, как он надеялся, выглядело хотя бы немного приветливым и не выдавало его беспокойства. Три пары глаз уставились на него, и Чонгук инстинктивно выпрямился под тяжестью взглядов. Рот мага в синем слегка приоткрылся, а маг в красном удивлённо моргнул. Маг-хедж, напротив, вообще не отреагировал: его лицо оставалось невозмутимым. Его тёмные глаза были пустыми и расфокусированными, и Чонгуку показалось, что он смотрит сквозь него. Этот взгляд усилил беспокойство Чонгука, и он неловко переступил с ноги на ногу. Он был в Мёртвых землях всего несколько минут назад — мог ли маг увидеть следы магии, которые остались на Чонгуке после этого визита? И если мог… мог ли он понять, что они означают? Отгоняя неприятную мысль, Чонгук отвёл взгляд и вместо этого повернулся к магу в синем. Пока что он казался самым дружелюбным. Он первым отреагировал на его присутствие, его губы изогнулись в улыбке, и он отложил книгу. — Привет, — сказал он. Едва он произнёс эти слова, как что-то разбилось, напугав их обоих. Чонгук отшатнулся и резко повернул голову. Это был маг в красном. У его ног, вперемешку с землёй, валялись осколки цветочного горшка, а сам он стоял на наполовину раздавленной фиалке. Маг вздрогнул, когда по его пальцу потекла капля крови, упав на ковёр. Маг в синем посмотрел на пол, а затем на мага в красном, и в его взгляде читалось раздражение. — Серьёзно, Намджун? — спросил он, вскакивая с дивана. — Пойдём, — схватив мага за запястье, он потащил его на кухню, что-то бормоча себе под нос. Чонгук услышал, как хлопнула дверь, а затем в раковине потекла вода, и раздались приглушенные извинения мага в красном. — Эм. Чонгук повернулся к магу-хедж, который глядел на него в ответ с непонятным выражением лица. Теперь его глаза были более сосредоточенными, и Чонгук, стараясь не ёрзать под его взглядом, оглянулся на коридор. Часть его хотела прервать миссию, пока он ещё ничего не испортил. Если он ещё ничего не испортил. Маг-хедж, теоретически, мог быть застенчивым и тихим человеком от природы, но у Чонгука было сильное и неприятное чувство, что он не нравится магу. Неудивительно, но не самое лучшее начало его жизни в академии. — Извини за это. Маг в синем вернулся в гостиную, всё ещё выглядя слегка раздражённым. Однако на его губах играла улыбка, и она казалась вполне искренней. Другой маг, Намджун, отставал на несколько шагов. Выражение его лица было чуть более сдержанным, но он выглядел достаточно приветливым и неловко кивнул Чонгуку. Напряжение в плечах Чонгука немного ослабло, и он бросил взгляд на руку Намджуна. Он довольно сильно порезался, но никаких следов раны не осталось. Кто-то из них был целителем? — Нам нужно убрать это, пока Тэхён не заметил… — сказал маг в синем, оценивающе глядя на беспорядок на полу. — Он заметит в любом случае, — ответил маг-хедж тем же сухим тоном, что и раньше. Маг в синем фыркнул, наполовину раздражённо, наполовину весело: — Ну, очевидно, что это был Намджун, — сказал он и плюхнулся на ближайший диван. Он слегка наклонился вбок и оперся локтём о подлокотник. Намджун покачал головой, но, похоже, не обиделся. — Учитывая то, как часто меня обвиняют в том, чего я не делал… — он не стал заканчивать фразу. Маг в синем улыбнулся: — Может, Тэхён поверит, если мы обвиним в этом кошку. А… Значит здесь всё-таки кошка есть. Чонгук взглянул на кошачью игрушку на полу, а затем обвёл комнату взглядом. По-прежнему никаких признаков кошки. Ну ладно. Он не хотел вспоминать об этом, но ничего не мог с этим поделать. Хотя… Он мог бы подумать том, чтобы отправить её душу в Мёртвые земли, если бы не жил с магом-хедж. — Не впутывай её в это, — сказал маг-хедж. И, похоже, кошка была его. Какой сюрприз. — Я подумаю об этом. Намджун покачал головой, а затем повернулся к Чонгуку с каким-то извиняющимся выражением лица. Он задумался, возможно ли, что маг понял, насколько Чонгуку некомфортно и неловко. Троица, должно быть, знала друг друга не меньше года, хотя их близость наводила на мысль, что они познакомились намного-намного раньше. — Я Намджун, — без необходимости представился Намджун. Чонгук натянуто улыбнулся: — Чонгук. — Сокджин, — сказал маг в синем, тепло улыбнувшись. Он указал на мага-хедж. — А это Юнги. Чонгук улыбнулся в ответ Сокджину и кивнул Юнги, не удивившись, когда тот лишь безучастно посмотрел на него в ответ. Ладно, хорошо. Он был магом-хедж, и из-за этого Чонгук уже подумывал держаться от него подальше. Его неприветливость только укрепила это решение. — Аметистовый зал редко бывает полным, — извиняющимся тоном сказал Сокджин, — Мы не ожидали тебя увидеть. — Ты нас немного удивил, — согласился Намджун. — А удивление и Намджун не очень-то сочетаются, — заметил Сокджин, и уголки его губ дёрнулись в улыбке. Намджун почесал затылок. — Нет, — согласился он. — Вообще не сочетаются. Сокджин фыркнул. Немного сдвинувшись вправо, он махнул рукой в ​​сторону дивана: — Иди садись, — он повернулся к Намджуну. — И ты тоже. Намджун тут же двинулся, обошёл стол и плюхнулся на диван. В отличие от него, Чонгук замешкался, бросив на Юнги напряжённый взгляд. Сокджин освободил место для Чонгука прямо между собой и магом-хедж. Если бы место выбирал Чонгук, это стало бы его последним вариантом. Но… Он не хотел давать Юнги ещё больше поводов для неприязни, и избегание тут точно не поможет. Не то чтобы Чонгук не планировал держаться от него подальше в будущем, но он не собирался делать это очевидным. Чонгук пересёк комнату и осторожно сел рядом с Сокджином, держась на приличном расстоянии от обоих магов. Сокджин наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. — Так ты кухонный маг? — спросил он и, скользнув взглядом по одежде Чонгука, улыбнулся. В обычных обстоятельствах такое пристальное внимание заставило бы Чонгука чувствовать себя неуютно, но Сокджин сделал это непринуждённо. Чонгук кивнул: — Да. — Здорово, что в Зале наконец-то появился полезный маг, — сказал Сокджин. — Ты на что-то намекаешь? — спросил Намджун, и они с Сокджином обменялись многозначительными взглядами, которые Чонгук не смог расшифровать. Сокджин повернулся к Чонгуку. — Намджун — эклектичный маг, — объяснил он. — У них всё — одна сплошная теория, и никакой практики, — Сокджин покачал головой в притворном неодобрении. — Строго говоря, это не совсем правда. — По большей части это правда. — Я бы с радостью помог… — начал Намджун, но Сокджин его перебил: — Да, но наш ответ — нет. Я не собираюсь ходить на рынок каждую неделю только для того, чтобы заменить всё, что ты сломаешь, — он повернулся к Чонгуку и пояснил: — Он всё ломает. Как ты уже мог заметить. Намджун поднял руки в знак капитуляции, но на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Очевидно, его неуклюжесть не вызывала неприязни среди соседей — только множество дружелюбных поддразниваний. Чонгук мысленно сделал заметку на всякий случай хранить все бьющиеся предметы вне зоны досягаемости, просто на всякий случай. В отличие от своих соседей он бы не ограничился добродушным подшучиванием над тем, кто сломал его вещи. — Юнги — маг-хедж, — сказал Сокджин. Выражение его лица было таким же тёплым, как и прежде, но взгляд стал пытливым и напряжённым. Хм. Чонгук взглянул на Намджуна. Тот вёл себя не так очевидно, но тихая настороженность говорила сама за себя. Что ж, их реакция была вполне объяснимой. У них были основания полагать, что кому-то может не понравиться соседствовать с магом-хедж. И Чонгуку действительно это не нравилось, но не по тем причинам, которых от него ожидали. Он кивнул, одарив Сокджина лёгкой улыбкой, и маг, расслабившись, улыбнулся ему в ответ. — Итак, Чонгук… Каковы у тебя планы на время пребывания в академии? — спросил Намджун после паузы, внимательно глядя на Чонгука. Тот беспомощно пожал плечами. — Я не уверен, — признался он. Сначала ему нужно было каталогизировать все изменения, произошедшие за последние несколько столетий, особенно те, что касались некромантов, а потом… что потом? Он подавил вздох. Чонгук не знал и мог только надеяться, что во время учёбы его осенит. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что он вернётся на территорию Чонов, как только появится возможность. Её нынешний статус оставался загадкой, но он сомневался, что какой-либо клан смог захватить её, даже если они старались. Несколько веков назад они могли попасть на территорию только если их приглашали, а приглашения действовали однократно. Как только они покидали территорию, вернуться обратно не представлялось возможным. А пройти через охранные чары без приглашения… Это было невозможно. Даже Чонгуку было бы сложно деактивировать эти чары, а он создал большую их часть и помогал поддерживать остальные. Намджун понимающе кивнул. — Со временем разберёшься, — успокаивающе сказал он. — Есть много возможностей. Ты можешь присоединиться к учебным группам, исследовательским проектам, тайным обществам… К тайным обществам? Что ж… Чонгук знал, что в таких местах любят что-то подобное, но не то чтобы его это интересовало. Разумеется, за исключением возможности получить новую информацию при вступлении. Может, стоит присмотреться? Хотя… Чонгук сильно сомневался, что сможет присоединиться к какому-либо из обществ с его багажом, так что это может оказаться пустой тратой времени. — Есть и более общие события, — заявил Сокджин. — Каждую пятницу у нас проходят общеакадемические собрания. А наш Зал каждый месяц проводит встречи поменьше с несколькими другими Залами, — он сделал паузу и повернулся к Намджуну. — Кажется, наша очередь принимать гостей наступит только через несколько месяцев? Намджун кивнул: — Да. Встречи поменьше? Чонгук не совсем понимал, что это значит. Вечеринки? Или что-то более академическое? Он надеялся, что не вечеринки. Последнее, что ему было нужно, — это пьяные маги по всему его дому… — Если хочешь, мы можем познакомить тебя с несколькими кухонными магами? — спросил Намджун. Вопрос прозвучал почти нерешительно, и, задавая его, Намджун мельком взглянул на Сокджина. То, что он увидел, казалось, развеяло его сомнения, и он уже более уверенно повернулся к Чонгуку. Чонгук кивнул. — Было бы здорово, — сказал он. — Спасибо. Было бы и правда неплохо. Чонгук всегда будет некромантом в первую очередь, но это не значит, что он не хочет узнать больше о кухонной магии. К сожалению, в его нынешнем положении шансы на это в академии были сомнительными. Крайне маловероятно, что хоть один уважающий себя кухонный маг станет утруждать себя помощью Чонгуку с его недостатком знаний и навыков, но, возможно, они отнесутся к нему с бóльшим пониманием, если его представит кто-то из их знакомых. — Тогда решено, — хлопнув в ладоши, произнёс Сокджин. Он взглянул на часы и поморщился, поднимаясь на ноги. — Ужин, — ответил он на вопросительный взгляд Намджуна. — Мы стараемся ужинать вместе каждый день, — объяснил Намджун, заметив вопросительный взгляд Чонгука. — О, ладно. Ему аккуратно подсказали уйти, или это просто факт? Можно ли ему пользоваться кухней одновременно с ними?  Чонгука не особо волновали правила, действовавшие только в одну сторону, но ему совсем не хотелось быть в плохих отношениях со своими соседями, особенно из-за чего-то столь незначительного.  — Тебе стоит присоединиться к нам, — сказал Сокджин. О.  — Хорошо, — Чонгук кивнул. — Тебе нужна помощь? — спросил он. Сокджин решительно покачал головой. — Мне нравится готовить, — сказал он. — А остальные обычно помогают по очереди, — Он сделал паузу и посмотрел на Намджуна. — Кроме Намджуна, по очевидным причинам, — добавил он. — У тебя сегодня первый день здесь, так что тебе придётся дать мне тебя накормить, — Сокджин посмотрел на него сверху вниз, и его глаза были тёплыми и… почти понимающими? Чонгук слегка наклонил голову, обдумывая эту реакцию. — Ты целитель? — спросил он, не успев обдумать эту мысль как следует. Целители в каком-то смысле были специализированными кухонными магами. Каждый целитель начинал как кухонный маг, но только у самых талантливых и могущественных получалось стать целителями. Это было далеко, очень далеко за пределами возможностей Чонгука. — Бинго, — Сокджин подмигнул ему и направился в сторону кухни, потянув Юнги за собой. Тот был настолько молчалив во время всего разговора, что Чонгук почти забыл о его присутствии, но теперь ему напомнили. Взгляд, который бросил на него маг-хедж, когда он прошёл мимо Чонгука, был таким же пустым, как и раньше, но теперь он казался более сосредоточенным, почти режущим. Чонгук напрягся и смог снова расслабиться, только когда Юнги скрылся из виду. Намджун тоже встал, схватил метлу и ярко-красный совок, которые стояли в углу комнаты, и принялся убирать остатки разбитого цветочного горшка. Чонгук наблюдал, как он неловко подметает осколки, стараясь не наступить на них. Он опустил взгляд на свои руки, нервно поправляя рукава. — Ты эклектичный маг? — спросил Чонгук. Бесполезный вопрос, учитывая, что они уже столько успели обсудить, но Чонгуку нужно было как-то завязать разговор, и это было лучшее, что он придумал. Он осознал, что, если один из его соседей являлся эклектичным магом, Чонгук мог бы этим воспользоваться. Даже если этим магом был Намджун. Чонгук мог игнорировать дискомфорт, который вызывало присутствие Намджуна, ради благого дела. Намджун посмотрел на него и кивнул. — Могу я тебя кое о чём спросить? Намджун снова кивнул. — Предположим, ты ничего не знаешь об истории Завесы… С чего бы ты начал? — спросил Чонгук. Он видел библиотеку академии, когда приводил своего брата много веков назад, и, естественно, она очень привлекла Чонгука. Академия служила центром знаний, и поэтому она предоставляла доступ к сотням и сотням книг. В библиотеке были бесконечно надстраивающиеся друг над другом полки, и это только по одной конкретной теме. Чонгук понятия не имел, с чего начать. Если бы кто-то сведущий мог задать ему направление… Исследования были неотъемлемой частью эклектичной магии, поэтому Намджун подходил на роль этого сведущего, хотя, конечно, эклектичные маги были известны своим нежеланием помогать. Но пока что Намджун казался… нормальным? По крайней мере, он не производил впечатления человека, который придерживается тех же убеждений, что и большинство его собратьев. Намджун замер. Какое-то выражение промелькнуло на его лице, и исчезло прежде, чем Чонгук смог определить, что это было, но самого факта было достаточно, чтобы догадаться. Он подавил дрожь. Верно. Признавшись, что он ничего не знает об истории Завесы, он косвенно подтвердил, что является безымянным. Это не было секретом, и Чонгук не смог бы хранить это в тайне вечно, поэтому он не планировал скрываться, но, возможно, стоило. Он всё время забывал о распространённом отношении к безымянным. Большую часть своей жизни он был членом Высшего Клана. Конечно, он был полукровкой, но это не то же самое, что быть никем. — Я бы начал с «Истории Завесы», — ответил Намджун через мгновение. Подняв на него взгляд, Чонгук встретил улыбку. — У меня есть экземпляр в кабинете, — Намджун указал на закрытую дверь, которая так сливалась со стеной, что Чонгук до сих пор её не замечал. — Дай только сперва закончить с уборкой, — сказал он, кивая на совок. — Я уверен, что смогу найти книгу в библиотеке, — нерешительно протянул Чонгук. Намджун покачал головой и настойчиво сказал: — Мне не сложно.  

***

Кабинет был не столько кабинетом, сколько мини-библиотекой. Негде было даже присесть: единственное мягкое кресло было погребено под стопками книг, как и большой стол из красного дерева в центре комнаты. У стен стояли книжные шкафы от пола до потолка, а полки прогибались под тяжестью книг. Единственное окно в кабинете выходило на один из многочисленных внутренних двориков, и из-за его расположения в комнату почти не проникал солнечный свет. Соседи Чонгука решили проблему с освещением с помощью свечей, расставив их на полу, книжных полках и самих книгах. На них были выгравированы сложные руны, и, хотя у Чонгука было мало опыта в этой области магии — он был всесторонним антиталантом, когда дело касалось рун, — он мог сказать, что они предотвращают опасность возгорания. Тем не менее сочетание огня и бумаги всё равно вызывало у Чонгука беспокойство, и он задержался на пороге, пока Намджун переставлял книги, доставал их с полок и ставил обратно, складывал и перекладывал, переносил с одной поверхности на другую… — А, вот она, — произнёс он через несколько минут, осторожно держа большую книгу в кожаном переплете. Он держал её так, словно книга была очень хрупкой, и осторожно вложил в руки Чонгука. Тот взял её одной рукой и медленно провёл пальцами другой по обложке. Она была из тёмной кожи, с позолоченными краями и крупными печатными буквами, складывающимися в «История Завесы». — О, и это, — Намджун осторожно положил другую, ещё более толстую и тяжелую книгу поверх первой. Чонгук моргнул, глядя на неё, и перехватил поудобнее, чтобы не уронить обе. Он узнал бы вторую книгу где угодно, и при виде неё Чонгук непроизвольно состроил гримасу. К счастью, казалось, ничто не могло надолго удержать внимание Намджуна, когда рядом были книги. Теперь он изучал другой книжный шкаф, не обращая на Чонгука внимания. Чонгук снова взглянул на книгу в своих руках. Она была просто огромной, а на её обложке красовалось «Кодекс». В ней содержались правила, которые должен соблюдать каждый маг, и Чонгуку пришлось переписать каждую часть — все 1209 заповедей — дважды. Да… Он проверит, не появилось ли что-нибудь новое за последние 300 лет, но в остальном он не приблизится к этому… Чудовищу. Чонгук больше не помнил Кодекс наизусть, но он знал достаточно, чтобы не попасть в неприятности, и этого должно хватить. — И это, — Намджун сунул Чонгуку ещё одну книгу, гораздо тоньше двух предыдущих. Обложка была совершенно пустой, так что он даже не мог предположить, о чём она. Намджун задумчиво изучил стопку, прежде чем кивнуть. — Думаю, этого будет достаточно для начала, — сказал он с ободряющей улыбкой. — Не волнуйся, если Кодекс покажется трудным для восприятия. Иногда я думаю, что авторы соревновались в том, кто придумает самую сложную формулировку для передачи простого принципа. Чонгук не смог сдержать ответную улыбку и опустил взгляд, чтобы скрыть её. Это была самая мягкая формулировка, чтобы передать всю суть Кодекса. Писать три абзаца, чтобы запретить одно действие, должно быть преступлением. — Моя комната вторая справа, — произнёс Намджун через мгновение. — Если возникнут вопросы, можешь найти меня, и я постараюсь помочь. — Спасибо, — ответил Чонгук. Его взгляд скользнул по книге, пока он рассеянно размышлял, стоит ли принимать предложение Намджуна. Не о помощи, а… Может быть, Чонгук мог бы узнать его мнение о нескольких скучнейших разделах Кодекса? Они с Балам могли часами жаловаться на это друг другу и даже переписывали несколько абзацев ради забавы…  Если так подумать, возможно, обсуждать Кодекс с Намджуном было плохой идеей. Чонгук хотел было ещё раз поблагодарить Намджуна и отнести книги в свою комнату, как где-то в Зале хлопнула дверь, и они с Намджуном повернулись в сторону гостиной. Послышались приглушенные шаги, а затем раздался громкий голос: «Где все?» — Ах. Пришёл ещё один сосед. — Здесь! — крикнул Намджун. Шагнув вперёд, он споткнулся о свечу. Та опрокинулась и покатилась в сторону. Её пламя замерцало, но продолжило гореть, никак не вредя всему, к чему прикасалось. Намджун тихо выругался, приседая, чтобы поднять ее. — Намджун? — закричал новый сосед по комнате громче, чем необходимо, а мгновение спустя он просунул голову в кабинет. — Всё ещё жив? — со смешком спросил он, прежде чем его взгляд упал на Чонгука. Выражение его лица померкло, как свеча, и вернулось к нейтральному прежде, чем Чонгук успел отреагировать. От скорости, с которой это произошло, у него перехватило дыхание, а волосы на затылке встали дыбом. — О, привет, — сказал сосед, забыв о Намджуне, и широко улыбнулся. Чонгук моргнул, ослеплённый яркостью его улыбки. Создавалось ощущение, будто он смотрел на солнце, и не знал, была ли причина в веселом поведении нового соседа или в его одежде. Это было сочетание ярко-жёлтого и белого, свободная рубашка и обтягивающие брюки. Они кричали о том, что их владелец — стихийный маг, хотя Чонгук не мог сказать, какого именно типа. Скорее всего, не обычного. — Привет, — выдавил он, изо всех сил стараясь улыбнуться в ответ. Он не мог забыть первоначальную реакцию соседа на его появление, каким бы солнечным он не стал после. Покачав головой, Чонгук отогнал эти мысли. Скорее всего, тот просто удивился, а если и нет, это не должно было иметь значения. — Это Чонгук, — сказал Намджун. Ему удалось вернуть свечу на прежнее место, и теперь он стоял, положив руку на край стола, и выглядел немного неловко. Как слон в посудной лавке — невольно подумал Чонгук. — Хосок, — представился новый сосед, его улыбка стала ещё шире. — Очень приятно познакомиться, — от энтузиазма в его голосе Чонгуку стало немного не по себе, но он постарался не показывать этого и кивнул в знак приветствия. — Намджун? Ты в порядке? — Хосок метнул в сторону мага вопросительный взгляд. — Всё просто великолепно, — пробормотал Намджун, неловко почёсывая нос. — Я споткнулся о свечу. — Вот это да, — усмехнулся Хосок. Намджун слегка прищурился. — Знаешь… — протянул он. —Мне кажется, я что-то видел. Хосок моргнул, одарив Намджуна преувеличенно невинной улыбкой, прежде чем снова повернуться к Чонгуку. — Мы будем делить ванную, — сказал он, ловко сменив тему. Чонгук моргнул. Он понятия не имел, о чём был предыдущий разговор, но что-то ему подсказывало, что лучше не задавать вопросов. — Дай мне знать, если тебе нужно будет что-то передвинуть. Я не знал, что у нас появится новый сосед. Чонгук кивнул. — Ты хорошо обустроился? Чонгук снова кивнул. — Ты идёшь на приветственную вечеринку сегодня вечером? Чонгук решил, что слишком много кивает, и остановился на устном подтверждении: — Да. — Намджун? — Мы с Сокджином идём. Я не уверен насчёт остальных, — ответил Намджун, осторожно проводя пальцами по ближайшей книге. Он сделал это нежно, словно гладил особенно чувствительное животное, и Чонгук задумался, сколько проблем у него будет, если он случайно оставит какие-нибудь повреждения на одолженных книгах. Вероятно, много. — Чимин, скорее всего, не пойдет, — добавил Намджун. Новость, похоже, не стала сюрпризом для Хосока, и он кивнул с задумчивым видом. — Я пойду, раз вы двое идёте, — решил он. Он открыл рот, и, казалось, собирался сказать что-то ещё, но тут со стороны гостиной раздался ещё один голос, в котором слышалось лёгкое раздражение. — Что случилось с моей фиалкой? Теперь, когда Чонгук был более внимателен, он смог услышать приглушённые шаги и тихий скрип половиц под чьей-то поступью. Значит, как минимум один из двух оставшихся соседей вернулся, хотя Чонгук подозревал, что пришли оба. Прислушавшись, он, как ему показалось, услышал шаги ещё одной пары ног, немного тише первой. — Это была кошка! — крикнул Сокджин из кухни в то же время, как Юнги закричал: — Это был Намджун. — Где кошка? — спросил новый сосед. — Это был Намджун, — раздался другой голос, подтверждая, что оба недостающих соседа вернулись. В дверном проеме показалась голова с поднятыми бровями. — Серьёзно? — раздражённо спросил сосед, прежде чем его взгляд упал на Чонгука, — О, — Он сжал губы и, помрачнев, оглянулся через плечо. Но через секунду, когда он повернулся обратно, его выражение было совершенно спокойным, а глаза тёплыми, и он сказал: — Привет. — Привет, — осторожно ответил Чонгук. Он не упустил предыдущее выражение лица соседа и поэтому не доверял новому. Внимательно посмотрев на него, Чонгук предположил, что тот, вероятно, был лесным магом: его одежда была практичной и выдержанной в природных цветах. И это он спрашивал о фиалке, которую уничтожил Намджун, так что… — Я Тэхён, — сказал новый сосед, а затем махнул куда-то за плечо. В поле зрения появился второй сосед и кивнул Чонгуку. — Это Чимин, — добавил Тэхён. Чонгук заметил приветливую улыбку на губах Чимина, но она выглядела несколько натянутой и не достигала его глаз. Тем не менее, было сложно принять это на свой счёт. Приглушённая серая одежда Чимина, покрывающая почти каждый дюйм его кожи, и толстые кожаные перчатки, указывали на то, что он был магом разума, и как таковой, он, естественно, не чувствовал себя комфортно в присутствии незнакомца. Обязательное пребывание в академии было для них гораздо менее справедливым, чем для остальных магов. Глядя на Чимина, Чонгук почувствовал лёгкое облегчение. Нежелание соседей принимать его имело смысл, если один из них был магом разума. Но… Облегчение было недолгим. Чонгук не мог избавиться от ощущения, что за поведением его соседей стояло… что-то ещё, что-то не столь невинное. Его беспокойство продолжало расти, и он сглотнул, подавив все свои эмоции, как учила его мать. — Чонгук, — коротко представился он. Двое его соседей кивнули, но, в отличие от Хосока, не проявили к нему никакого интереса и вернулись в гостиную. Хосок взглянул на Намджуна и последовал за ними, а Чонгук, прижав книги к себе, решил последовать примеру Хосока и пошёл за ним. Намджун вышел из кабинета вслед за ним, тихо закрыв дверь. — Юнги, где кошка? — крикнул Тэхён. Теперь он склонился над одним из самых больших растений в гостиной, тщательно его осматривая. — Намджун, — сухо отозвался Юнги из кухни. — Это не единственная проблема, — сказал Тэхён, зажав лист между указательным и большим пальцами, и хмуро изучал его. — На моей райской птице царапины. Свежие. Твоя кошка намеренно вредит моим растениям. — Это абсолютное зло, — согласился Хосок и вздрогнул, словно вспомнив что-то неприятное. — Оно постоянно подкрадывается ко мне, и я знаю, что оно делает это намеренно. — Она, — возразил Юнги. — И она милая. — С тобой, возможно. Но она определённо не мила с моими бедными растениями, — пробормотал Тэхён. — Может, не стоит расставлять их повсюду? — Им нужен свет. Как насчёт того, чтобы начать лучше следить за своей кошкой? Наступила короткая пауза. — Она кошка. Я не волшебник. Что ж. Кошка определённо звучала… приятно, как будто она была реинкарнацией одной из кошек матери Чонгука, и вероятность того, что она, увидев его, не попытается выцарапать ему глаза, казалась прискорбно низкой. Чонгук планировал держаться от неё как можно дальше. Если это возможно. У кошек была особая связь со смертью, и это привлекало их к некромантам. Они, как правило, не питали особой симпатии к Чонгуку, но всё равно ходили за ним по пятам, и когда он пересекался с одной из них, избавиться от неё было практически невозможно. Хуже всего было то, что они напоминали ему о доме, а это была не лучшая ассоциация, если он хотел жить спокойно. Ничего никогда уже не будет прежним, и воспоминания о былых временах не приносили Чонгуку ничего, кроме душевной боли и страданий. — Ладно, хватит, — сказал Сокджин, выходя из кухни и вытирая руки полотенцем. Все посмотрели в его сторону, тут же затихнув. — Ужин готов, — сказал он и устремил взгляд на Тэхёна. — Тэхён, не мог бы ты накрыть на стол?  

***

Ужин был простым — паста — и вкусным. Сокджин оказался превосходным поваром, гораздо лучше, чем Чонгук мог когда-либо мечтать. И… Чонгук хотел проявить вежливость и сказать ему об этом, но несмотря на то, что он сидел между Хосоком и Сокджином, найти подходящий момент, чтобы похвалить его кулинарные навыки, было сложно. Хосок, казалось, взял на себя ответственность поддерживать разговор и засыпáл Чонгука вопросами. Он спрашивал о его ученичестве и наставнике, о его семье, о его друзьях, что он думает об академии, каковы его планы и так далее. Чонгук отвечал полуправдой, достаточно распространённо, но не слишком откровенно. Казалось, это был правильный способ действий, и Хосок делал то же самое. Он говорил много и с энтузиазмом, громко и заливисто смеялся, но из всего, что он сказал, мало что было по существу. Чонгук узнал, что он был стихийным магом света и что он пробыл в академии уже три года, но помимо этого… Ничего. Чонгук попытался задать несколько точечных вопросов, но Хосок танцевал вокруг них так же искусно, как балерина. Кроме Хосока, никто больше не пытался заговорить с Чонгуком. Юнги и Чимин, склонив головы, о чём-то шептались. Они говорили слишком тихо, чтобы Чонгук мог разобрать их слова, даже когда напрягал слух, но, судя по тому, как они время от времени поглядывали в его сторону, Чонгук и был их темой для обсуждения. Тэхён иногда присоединялся к разговору, когда не был слишком занят беседой с Сокджином и Намджуном. Они говорили о магии, и большинство терминов, которые они использовали, пролетали мимо Чонгука. Периферийная магия отличалась от других типов магии, а его знания о кухонной магии были крайне скудными, поэтому его неспособность следить за их разговором не была чем-то удивительным, хотя и раздражала. После ужина Чонгук предложил помочь помыть посуду, и на этот раз Сокджин согласился. Они остались на кухне, когда остальные соседи вернулись в гостиную. Чонгук слышал их приглушённый разговор через закрытую дверь и заметил, что громче всех говорил Хосок, за ним следовал Тэхён. Намджун был тише, а Чимина и Юнги вообще невозможно было расслышать. — Ты уже с кем-то познакомился? — спросил Сокджин, вытирая одну из тарелок и тепло ему улыбаясь. Чонгук покачал головой. — Не совсем, — ответил он. — Я встретил ученицу знакомой моей наставницы, и ещё одну ведьму, которая помогла мне найти Зал. Сокджин кивнул, перевёл взгляд на тарелки, а затем снова посмотрел на Чонгука. Выражение его лица почти не изменилось, но у Чонгука всё равно сложилось впечатление, что Сокджин нашёл его ответ проблематичным. — Возможно… — начал он и, тихо вздохнув, замолк. — Не пойми меня неправильно… — сказал он. — Но, возможно, лучше сохранить в тайне то, что ты находишься в этом Зале. Чонгук склонил голову набок. Союн сказала то же самое, и, учитывая все остальные накапливающиеся улики… Он посмотрел на тарелку, которую мыл, замедлившись, когда понял, что трёт её слишком энергично. — Почему? — спросил Чонгук, пытаясь не обращать внимания на нарастающий страх. Повисла тишина, и на мгновение показалось, что Сокджин не ответит. Несмотря на всю их очевидную потребность предупредить его, ни Союн, ни Сокджин не горели желанием объяснять причины. Что ж… Не то чтобы он в этом нуждался. Ситуация, в которой он оказался, была очевидной, и Чонгук уже мысленно строил планы, как уйдёт в свою комнату, накроет голову подушкой и будет в неё кричать. Или сходит в Мёртвые земли. Не имело особого значения. Вселенная действительно издевалась над ним, и Чонгук не оценил её чувство юмора. Реакция Союн, удивление соседей его присутствию и слова Сокджина — всё это вырисовывалось в общую картину, и Чонгук больше не мог притворяться, что ничего не замечает. Он хотел бы ошибиться, правда хотел, но… Он поджал губы и опустил взгляд. Его соседи были голубокровными. Хуже того, он подозревал, что некоторые из них были из Высших Кланов. Было известным фактом, что Высшие Кланы магически притягивались друг к другу. Их членов тянуло друг к другу больше, чем к любому другому магу, и они часто образовывали ковены на основе этой сильной связи. И это… Это притяжение и стало причиной того, что Чонгука поселили к ним. Он не использовал некромантию в течение последних четырёх лет, и питал некоторую надежду, что этого воздержания будет достаточно, чтобы магия кухонной ведьмы победила при распределении, но, видимо, нет. Вот же чёрт. Как он мог объяснить своё распределение? Была разница между соседями разного происхождения и одиноким – безымянным – кухонным магом среди нескольких голубокровных. Всё было бы иначе, будь Чонгук могущественным, но ему не хватало навыков, и он не сможет долго скрывать этот недостаток. Ситуация показалась бы необычной любому, кто на неё наткнулся бы, и рано или поздно возникнут вопросы. — Некоторые люди считают, что опредёленные группы магов не должны общаться, — сказал Сокджин после почти минуты молчания. Его голос был тихим и осторожным. Он даже не взглянул на Чонгука, устремив взгляд в окно. Отвлекшись от своего занятия, Чонгук взглянул на Сокджина, а затем опустил глаза в раковину. — А ты? — спросил он, прежде чем заставить себя продолжить мыть тарелку. Чонгук не был уверен, зачем он вообще спрашивает; вряд ли Сокджин честно ответит, что да, он считает Чонгука никчёмным и что он должен держаться как можно дальше от самого Сокджина и его соседей. Голубокровные такое не говорят. Сокджин вздохнул и, одарив Чонгука несколько меланхоличной улыбкой, покачав головой. — Нет, — сказал он. — Но, в конечном счёте, они выместят своё разочарование на тебе, а не на нас. Ну, ещё бы. — Мне грозит опасность? — спросил Чонгук после паузы. Напряжение между голубокровными и безымянными существовало всегда, но он понятия не имел, насколько оно было сильным. Могло ли всё быть настолько плохо, что он мог подвергнуться опасности? Что ж, даже если ответ был положительным, Чонгуку ничего не угрожало. Если состояние некромантии было таким, как он подозревал, то Чонгук был практически бессмертен, и он всегда может устроить своим нападающим приятное — анонимное — купание в Стиксе. Желательно где-нибудь в седьмой арке, где было сильное течение и большая глубина. Сокджин вздохнул, убирая тарелку, которую держал в руках. Вытерев руки полотенцем, он сказал: — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебе ничего не угрожало. Его голос звучал обнадёживающе и уверенно, а улыбка была тёплой. Чонгук улыбнулся в ответ и кивнул в знак благодарности. Благодарности, которой он на самом деле не испытывал. Он был почти уверен, что Сокджин говорит правду, и Чонгук ничего не имел против него и остальных его соседей (кроме, разве что, Юнги), но он никогда — никогда — не сможет снова довериться Высшим Кланам, впрочем, как и Низшим.