FNAF:Royal World. Обитель пустоты.

Рассвет застал отряд Майкла и Сэмми в глухом ущелье, куда вели запутанные следы. Вой ветра сливался с завываниями, которые, как они поняли, исходили не от зверя, а от человека. Вернее, от девушки. Они нашли ее в пещере, усыпанной кристаллами, которые мерцали в такт ее тяжелому дыханию. Это была не дряхлая старуха, а юная девушка с кожей белее зимнего снега и волосами цвета ледниковой лазури, спадавшими на ее плечи живым водопадом. Ее одежды из меха и кожи были порваны, а в глазах, синих, как глубины северных морей, плясали отблески безумия и страха. – Не подходи! – ее голос был хриплым от крика, но мелодичным. – Она идёт! Тень, что пожирает свет! Она шепчет из-за леса! Майкл замер на входе в пещеру, его железная воля на мгновение дала трещину. Он ожидал увидеть седобородого старца, а не эту хрупкую, испуганную тварь. Сэмми же застыл, завороженный. В ней была дикая, первозданная красота, не похожая ни на что, что он видел прежде. – Мы не причиним тебе вреда, – сказал Майкл, его голос невольно смягчился. Он сделал шаг вперед. – Мы отведём тебя к твоим. К Фердинанду и Фанси. Имя сородичей заставило ее насторожиться. Она прижалась спиной к стене пещеры, и кристаллы вокруг нее вспыхнули ярче. – Нельзя возвращаться! Она использует нас... использует нашу связь с землей! Он ищет ключ! Ее взгляд упал на Сэмми, и в нем что-то мелькнуло – не признание, а что-то вроде отчаяния. – Ты... ты пахнешь верностью. И смертью. Она рядом.

***

В это утро Кевин, измотанный ночными бдениями и напряженным разговором с отцом, решил прогуляться по садам замка. К своему удивлению, он наткнулся на Грегори. Тот, вопреки привычке, не прятался в тени, а стоял у фонтана, разглядывая отблески солнца на воде. На его лице не было обычной надменной маски, он казался... задумчивым. – Не ожидал встретить тебя при свете дня, – заметил Кевин. Грегори перевёл холодный взгляд с воды на собеседника, и его привычная ухмылка мгновенно вернулась на место. – Даже вору иногда нужно солнце, Афтон. Или ты решил, что я вампир? Они пошли по аллее. Разговор не клеился. Грегори был рассеян, его взгляд постоянно блуждал. Кевин, чье сердце за последние недели привыкло как-то странно учащенно биться в его присутствии, чувствовал растущее беспокойство. – С тобой все в порядке? – наконец спросил он, не в силах терпеть. – Прекрасно, – отрезал Грегори, но это прозвучало фальшиво. Он посмотрел куда-то в сторону постоялого двора, где, как знал Кевин, недавно остановилась та самая южанка Кэсси. Кажется, он уже пару раз видел, как она блуждала вслед за Грегори. Да, точно вчера вечером он видел, как она строила глазки его репетитору, а завидев Афтона, быстро утащила того с собой. Кевина осенило. Холодная волна разочарования захлестнула его. Грегори был не в себе, потому что его мысли были с кем-то другим. С этой беглянкой. Хотелось думать, что только он такой особенный, кто смог заинтересовать этого холодного и расчётливого вора, что между ними возникла какая-то особая связь, но всё верно, Кевин даже не знал, как называть Грегори учителем, другом или просто приятелем. – Понятно, – тихо сказал Кевин, и его голос стал ледяным. Он остановился. – Кажется, я отвлекаю тебя от более важных дел. Грегори обернулся, золотые глаза сузились. Он уловил перемену в тоне, но, верный себе, истолковал ее как обиду на невнимание. – Не выдумывай, Кевин. Просто... слишком много мыслей. – Не сомневаюсь, – Кевин фальшиво улыбнулся, впервые применяя к Грегори его же оружие – маску безразличия. – Удачи с твоими... мыслями. Он развернулся и ушел, не оглядываясь, оставив Грегори в легком недоумении. Вор почувствовал, что совершил ошибку, но списал это на раздражение от собственной несобранности. Мысль о том, что Кевин может ревновать, даже не пришла ему в голову. Привязанности – слабость. А Кевин, как он считал, был слишком горд, чтобы позволить себе такую слабость по отношению к нему.

***

Элизабет, в попытках наколдовать уже хоть что-то, решилась на более мощное заклинание. Она вложила в ритуал всю свою ярость, всю накопленную годами зависть, весь свой огонь. Но магия иллюзий и очарования, особенно та, что была записана в этой «одолженной» книге, была коварна. Она питалась не только силой мага, но и его темными эмоциями. И в момент кульминации ритуала, когда Элизабет с силой произнесла финальные слова, направляя энергию в зеркало, что-то пошло не так. Вместо того чтобы сфокусироваться на одной цели, темная энергия, вырвавшись из-под ее контроля, рассеялась. Словно туман, она расползлась по всему замку, по садам, а затем и по всему графству Афтон. Сначала никто ничего не заметил. Но спустя час слуги начали шептаться о странной усталости, накатившей на них. Цветы в садах внезапно завяли. Вода в фонтане, где вновь стоял Грегори, помутнела и приобрела горьковатый запах. Над Афтон-холлом сгустилась нездоровая мгла, хотя небо было ясным. Элизабет, обессиленная и испуганная, смотрела в окно на поблекшие краски мира. Она не понимала, что сделала, но сердце ее сжалось от леденящего предчувствия. Ее детская игра с темными силами привела к чему-то настоящему, чему-то ужасному. Проклятие, рожденное ее завистью, легло на землю её дома. И первым это, конечно же, почувствовал Граф. В своей башне он поднял голову, его бледное лицо исказила гримаса гнева и… страха. Он почувствовал чужеродную, ядовитую магию, оскверняющую его владения. И он знал, что ее источник был где-то очень близко. В его собственном доме.