FNAF:Royal World. Обитель пустоты.

Пока Афтон-холл готовился к противостоянию с безмолвной угрозой Полночи, в тени его стен кипели свои, не менее напряженные страсти. Смуглая беглянка с юга, Кэсси, не нашла себе места среди магов и воинов, суетящихся вокруг главной угрозы. Ее магия камня была фундаментальной, тихой, ей не находилось применения в планах по созданию кислотных туманов или сбросу энергетических импульсов. Грегори нашёл её на заброшенной кузнице, где она в одиночестве тренировалась, заставляя каменные глыбы плавно подниматься и складываться в причудливые арки. – Скучаешь? – его голос прозвучал из темноты, заставив её вздрогнуть. Он вышел на свет, и его золотые глаза оценивающе скользнули по её каменным творениям. – Твои таланты явно недооценены в этой суматохе. Кэсси нахмурилась, но не стала отрицать. – Они готовятся к войне с призраком. Моя магия она для чего-то более основательного. – Именно, – Грегори улыбнулся своей хищной улыбкой. – Пока все смотрят на лес, я предлагаю посмотреть под ноги. А точнее – под замок. Его план был прост и гениален. Он давно подозревал, что Уильям Афтон, будучи некромантом, не мог не создать аварийный выход, тайное убежище или, что более вероятно, хранилище для самых ценных и опасных артефактов. И пока все отвлечены, самое время это убежище найти. – Замок старый, – сказала Кэсси, понимая его намек. – Его фундамент помнит всё. Камень всегда ведёт летопись. – Вот и работка, – кивнул Грегори. – Ты будешь читать каменную летопись. А я… обеспечу нам невидимость. Их тандем оказался эффективным. Кэсси, проводя руками по старым стенам подвалов и забытых коридоров, чувствовала малейшие нарушения в кладке, скрытые пустоты, смещения пород. Грегори шёл за ней, его воровские навыки позволяли обходить ловушки и усыплять бдительность немногочисленной охраны, оставшейся внутри замка. Однажды, спустя многие вылазки, их поиски увенчались успехом. За ложной стеной в самом старом винном погребе Кэсси нашла едва заметную трещину, которая, по её словам, «не имела права там быть». Пустота за ней была неестественно правильной. – Здесь, – прошептала она. Грегори со своей стороны проверил периметр на магические ловушки. К его удивлению, их не было. Либо Уильям был настолько уверен в скрытности, либо... он не хотел, чтобы магия выдала это место. С помощью магии Кэсси, камень медленно и бесшумно отъехал в сторону, открыв узкий, уходящий вниз проход, пахнущий сыростью и озоном. – Готова пойти туда где небывало никого по мимо Афтонов? – с насмешкой спросил Грегори, зажигая светящийся кристалл. – Готова найти информацию, – твердо ответила Кэсси, и ее карие глаза загорелись решимостью. Они вошли в темноту, не зная, что найдут: спасение для всех или оружие, которое Грегори непременно заберёт себе. Они спускались все ниже в тайные подземелья и наконец, вышли в круглый зал. В центре его на каменном постаменте лежал один-единственный предмет. Не сундук с сокровищами, не могущественный артефакт, а старая, потрепанная книга в кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Грегори подошел ближе, его лицо практически выражало радость, но холодный взгляд и улыбка стервятника говорили о чём-то явно плохом. – Летопись, – прошептал он. Запястья Грегори повисли в воздухе в сантиметре от кожистого переплета. Неестественная тишина склепа давила на уши, нарушаемая лишь их собственным дыханием. – Подожди, – резко сказала Кэсси. Ее взгляд был прикован не к книге, а к постаменту. – Камень… он не просто так. Он предупреждает. Грегори фыркнул, но отступил на шаг. – Предупреждает о чём? О плесени? – О тяжести, – она провела ладонью по резному краю пьедестала. – Не физической. Эта книга… её знание. Оно не для всех. Камень говорит, что тот, кто положил её сюда, был… разбит. Его воля треснула, как гранит под молотом. Ирония судьбы. Грегори, стоял перед величайшей, правдой, но сделать следующий шаг означало рискнуть всем, чем он был. – Есть разница между знанием и истиной, – тихо произнесла Кэсси, глядя на него. Её смуглое лицо в тусклом свете кристалла было серьезным. – Знание – это инструмент. Истина - она меняет тебя самого. Ты уверен, что хочешь перестать быть тем, кто ты есть? Его золотые глаза вспыхнули. Это был вызов. Более тонкий и опасный, чем любая ловушка. – Я всегда остаюсь тем, кем я был, – парировал он и вновь шагнул к пьедесталу. В этот момент из-за спины донесся скрежет. Каменная дверь, начала медленно, с громким скрипом, закрываться. – Ловушка, – выдохнула Кэсси. – Ты наступил на плитку. Грегори действовал молниеносно. Он рванулся к двери, но массивная каменная глыба двигалась неумолимо. Он уперся в неё, но его силы было недостаточно. Кэсси присоединилась к нему, и под их совместным напором движение двери замедлилось, но не остановилось. – Долго мы не продержимся! – сквозь зубы процедил Грегори, мышцы дрожали. Кэсси оглянулась на книгу. Ее взгляд метнулся между ускользающей свободой и запретным знанием. – Выбор, Грегори! Бежим сейчас или остаемся, чтобы узнать правду, став её пленниками!

***

Тем временем наверху ситуация вокруг Кевина и Кэссиди накалялась. Снятие проклятия связало их странной, болезненной связью. Кэссиди, чья магия крови была хаотичной и эмоциональной, видела в Кевине не просто коллегу, а родственную душу, которую нужно «довести до ума», вытащив наружу все его скрытые страхи и желания. Она постоянно находилась рядом, ее черные, шевелящиеся волосы казались индикатором её настроения. Когда она злилась или была взволнована, они вились вокруг её головы словно рой теней. – Ты слишком сдерживаешься, – шипела она ему во время очередного сеанса медитации, когда он пытался «нащупать» пустоту Полночи. – Твоя кровь хочет петь, кричать, а ты заставляешь её шептать! Дай ей волю! Почувствуй гнев! Её прикосновения стали навязчивыми, её шепот – слишком интимным. Кевин чувствовал себя одновременно притягиваемым и отталкиваемым. Она была ключом к силе, которую он искал, но цена, которую она требовала – потеря контроля, слияние с её безумием – пугала его до глубины души. Пустота наступала, и он был одним из немногих, кто мог её почувствовать. Но впервые он задался вопросом: а что, если сражаться с тьмой можно не в одиночку, а найдя того, кто будет прикрывать твою спину в самом прямом смысле, а не пытаться залезть к тебе в душу? Кевин встал, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдал, как безмолвная процессия жителей деревни приближается к самым стенам. Они не кричали, не ломились в ворота. Они просто стояли. Сотни пустых глаз, устремленных на замок. Это было жутче любого штурма. – Чувствуешь их? – прошептала ведьма, подходя так близко, что он почувствовал исходящий от нее холод. – Их кровь… она спит. Не бьется, а тихо струится. Как болото. – Она протянула руку, чтобы коснуться его виска, но он резко отстранился. – Хватит, Кэссиди. – Чего боишься? – она улыбнулась, и в её улыбке не было ничего женственного, лишь голод акулы. – Того, что я покажу тебе твое отражение? Ты сильнее, чем думаешь. В твоей крови столько гнева столько боли. Дай мне к ним прикоснуться. Мы сможем сжечь эту пустоту изнутри! – Сжечь? – он резко обернулся к ней. – Эти люди – жертвы! Они не враги! – Все – враги, кто слабее! – ее голос сорвался на визг. – Либо ты, либо тебя! Покажешь слабину, и она сожрет тебя, как сожрала их! В этот момент, глядя в её безумные глаза, Кевин наконец понял. Её магия, её философия… она была такой же как и у Грегори. Тот же цинизм, та же вера в закон сильного. Только если Грегори использовал хитрость и обман, Кэссиди хотела использовать саму суть – кровь и ненависть. И это осознание принесло не страх, а странное спокойствие. Он не хотел быть ни как Грегори, ни как Кэссиди. Их путь вел к одиночеству и пустоте, которая была ничуть не лучше той, что наступала из леса. – Нет, – тихо, но твердо сказал он. – Уйди. Ее лицо исказилось от ярости. Волосы взметнулись вокруг ее головы черным гало. – Глупец! Ты погибнешь первым! И я приду поплясать на твоих углях! Она вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Кевин остался один. Глядя на безмолвную толпу внизу, он почувствовал не гнев и не страх, а ту самую жалость, что сняла проклятие. Он чувствовал их потерянность, их опустошенность. И он понял, что его сила – не в том, чтобы жечь, а в том, чтобы чувствовать. Даже если это больно. Даже не так… Особенно если это было больно.