Все чувства которые я переживаю

Развалившись на кровати, я пытался не вслушиваться в ругань за стенкой, хотя, если говорить начистоту, у меня и это толком не выходило. Повернувшись на другой бок, я погрузился в себя. Я так всегда делал, порой даже неосознанно. Я как будто рождался в другой части себя, размышлял от самых омерзительных злодеяний до самых благих поступков. Никто не стыдил и не восхвалял меня, ведь я один, один там, один здесь, один и сейчас. Но вы не подумайте, что мне не по душе одиночество, скорее наоборот, я слишком пристрастился к нему. Я не могу точно сказать, правильно это иль нет, но какая на то разница, если только так я мог переживать все свои недуги, а не увядать в них. И вот, теперь я провалился в душераздирающую меня вину… Прости… Чувство вины медленно и мучительно терзало моё и без этого бездыханное тело. Муки совести следовали за мной по пятам, резали мои очи, испивая из них слёзы, пока те шли ручьём, загоняли меня в тупик и вещали о моих проступках до тех пор, пока я не пал от отчаяния. С каждым приходом вины моя тяга к жизни угасала, как и я сам. Коря себя за свою беспомощность, я грезил дать хоть малейший отпор, но с каждой моей попыткой я лишь сильнее себя изнурял. Тогда я принял решение бежать: я скрывался как только мог, приловчился к молчанию и слепоте, стал реже исполнять свои прихоти, черезмерно спасал других, но даже так я не смог бы держаться вечно. Как бы долго я ни старался избегать свою совесть, она всё равно бы отыскала меня, это был лишь вопрос времени, и я решил его. Я стал принимать всю горькую правду, отказываясь слышать сладкую как мёд ложь только для того чтобы утолять свое самолюбие. Стал отвечать за свои поступки и принимать себя таким, каким меня породила на свет природа. Это было тяжко, и порой я опускал руки, возвращаясь к своей терзающей рутине, однако не отступал. Некая часть меня отвергала мою смиренность к гибели и принуждала к новому шагу спасения. Мои веки тяжелели от усталости и единственное, что по-настоящему я жаждал, — погрузиться в незабвенный сон. Нет, нельзя покончить со всем, проделав такой тяжкий путь к свободе. И вот, только спустя некое для меня время, я вскользь понял, насколько же мне спокойно сейчас. Я не принимал навязчивые мысли, не пускал излишнюю вину к себе, я стал свободней, стал тем, кто смог выбраться из сети самозабвения, не зачахнув. Я был горд собой как никто другой. Теперь, даже если я и плакал, то точно не от мук своей же вины, нет, уже нет. Прости, прощай.