Naughty angel

В Раю ни разу в истории не было грозы. Штормы слухов - пожалуй, но настоящих молний и грома - никогда. Полиэстер и Полиуретан любили сквозь облака наблюдать за этим явлением природы, иногда обрушивающимся на Дрочен-сити. Мелкие людишки в такие моменты прятались под разноцветными зонтами, забегали под навесы или крыши, а порой просто старались пересечь мокрую улицу как можно скорее. В этот раз даже пошёл град. - Тебе хотелось бы как-нибудь прогуляться под дождём? - спросил Полиуретан у брата, наблюдая, как крупные градины бьют по крышам небоскрёбов. - Нет, а зачем это делать? Я же промокну, - с недоумением ответил Полиэстер. - А вот мне бы хотелось. Полиуретан смотрел вниз и не мог оторвать взгляда от грозовой темноты, окутывающей улицы. Наверное, в Дрочен-сити легко спрятаться. Не то, что на небесах: здесь ты всегда на виду у богов, у других ангелов, у строгого отца. Полиуретан уже порядком устал от ответственности, лежащей у него на плечах взамен на безграничные возможности, которые открываются перед молодым ангелом, как только он поступает на службу. К счастью, у Полиуретана была возможность иногда отвлекаться от изматывающей рутины. - Я снизойду на пару часов вниз, - сказал младший ангел, садясь на край небес. - Посмотрю поближе. - Ты последнее время слишком часто проводишь время внизу. - Жду не дождусь отпуска, чтобы как следует наиграться в казино. - Понимаю, - усмехнулся Полиэстер. - Ладно, только не вздумай сегодня шутить без меня над сестрицами. Я тоже хочу вволю посмеяться. - Конечно. “Как хорошо, что он не знает мой небольшой секрет, - подумал Полиуретан, спускаясь из Рая. - Иначе бы ему было совсем не до смеха”.

***

Подвяз уже достаточно долгое время не встречался с мальчиками, потому что полиция пригрозила ему, что если он продолжит развращать молодое поколение в таких масштабах, до тюрьмы ему положат красную бархатную дорожку, как знаменитости. Подвяз покорно соблюдал целибат, но недавно с ним познакомился загадочный молодой человек, скрывающий своё лицо за чёрной медицинской маской, а волосы - под капюшоном толстовки. Это произошло буквально на улице, когда Подвяз шёл на тренировку в бассейн. Он стоял на пешеходном переходе, ожидая зелёного света, как вдруг чья-то мягкая рука легла в его руку и оставила там свёрнутый в несколько раз листок бумаги. Подвяз обернулся и увидел загадочного незнакомца ростом немного выше Труськи или Чулки. - Привет, Подвяз, - поздоровался аноним мелодичным голосом юнца. - У тебя в руках благословение. Я буду с нетерпением ждать ответа! И он поспешно удалился, спрятав руки с чёрными ногтями в карманы толстовки. Подвяз, несмотря на то, что уже загорелся зелёный, стоял как вкопанный. “Неужели это реальность?” - стучало у него в голове. Он проводил юношу взглядом и развернул записку. Это было довольно обычное приглашение на свидание в определенное место и время. Написано оно было идеально красивым почерком. - Это точно благословение… - одними губами прошептал Подвяз. - Я долго продержался, но, видит Дьявол, судьба сама толкает меня в пекло! Первая встреча состоялась в ресторане, который простому священнику был явно не по карману. Придя на место и узрев, что из себя представляют одни только двери и вывеска этого заведения, Подвяз замер и собрался было развернуться, но, не успев этого сделать, почувствовал, как его кто-то легко похлопал по плечу. - Так ты всё-таки пришёл, Подвяз. Рад тебя видеть. Не беспокойся, платить буду я. Подвяз повернул голову и вылупился на уже знакомого парня. На этот раз на том была театральная маска, бандана, в которую были зачёсаны волосы, модный чёрный пиджак с кожаными лацканами и джинсы. Подвяз узнал его только по голосу. Похоже, этот ангел во плоти действительно беспокоился о том, чтобы скрыть свою личность. Плюс, он оделся чертовски стильно, что выдавало в нём человека со вкусом. - Я тоже рад тебя видеть, - закивал Подвяз, неловко протягивая явно небедной персоне наполовину увядший цветок. - Выглядишь божественно! - Спасибо, - поблагодарил юноша, принимая скромный подарок. Войдя внутрь, Подвяз почувствовал, будто попал в другой мир. Воздух был пропитан тончайшим ароматом ненавязчивого интерьерного парфюма. Мягкий свет падал откуда-то сверху, ласково освещая столики, заставленные изысканной посудой. И что самое удивительное, несмотря на явную дороговизну заведения, оно было абсолютно пустым. - Кажется, мы одни, - прошептал Подвяз. - Я выкупил весь вечер, - улыбнулся его спутник, подводя к столику у огромного панорамного окна. - Чтобы никто не мешал. У Подвяза отвисла челюсть. Он не смог даже ничего сказать, будто боясь нарушить дивный сон наяву. Официант, бесшумный как тень, появился тут же и исчез, приняв заказ. Еда прибывала сама собой, опережая малейшее желание. Стоило Подвязу подумать, что вино уже заканчивается, как бутылка тут же чудесным образом оказывалась полной. Блюда были безупречны - ни пережаренной корочки, ни лишней капли соуса. Идеальный стейк, идеальный гарнир, идеальное вино. Идеальное свидание. Разговор тек так же гладко. Собеседник ловко переводил все личные вопросы в философское русло, и говорил именно то, что Подвяз хотел услышать. - Знаешь, большинство людей видят в религии лишь свод правил, - говорил юноша, медленно покручивая бокал в руке. - Но ведь это так скучно. Истинная вера - это страсть души. Это вознесение после падения, где даже грехи ведут к просветлению... не находишь? - Да! - восторженно воскликнул Подвяз, чувствуя, как находит родственную душу. - Я тоже так считаю! Кстати, как я могу к тебе обращаться? За всё время ты так и не назвал своего имени. - Зови меня Люкс. Это не моё настоящее имя, но оно мне нравится. - Оно действительно прекрасно. Приятно познакомиться, Люкс. В ответ Подвязу улыбнулись так очаровательно, что казалось, искусно вырезанная маска надета на всё лицо красавца, а не только на верхнюю часть. Вернувшись поздно домой, Подвяз застал там полный срач: Труська и Чулка опять подрались. Но сегодня Святому Отцу было на это наплевать, и он даже не наорал на негодниц. У него в животе порхали бабочки, а в списке контактов с недавних пор появился новый номер. Второе рандеву прошло в парке, под раскидистыми ветвями экзотического дерева. Каждая травинка на идеально ровных газонах казалась подстриженной под линеечку, клумбы цвели неестественно яркими цветами, собранными в безупречные градиенты, и ни один лепесток не осмеливался увядать. Ну, или Подвязу так показалось. - Как здесь... чисто, - растерянно заметил он, и его голос прозвучал неприлично громко в этой абсолютной тишине. Не было слышно ни птиц, ни ветра, ни отдаленного гула города. - Я договорился о приватном времени, - так же просто, как и в прошлый раз, ответил Люкс, как будто закрыть на час целый городской парк - это пустяк. - Суета только мешает наслаждаться природой. Третье, четвёртое и пятое свидание протекли точно так же, как под копирку. Подвязу уже начал казаться странным приторный вкус этой волшебной сказки. “Пора с этим завязывать, - думал он. - А то потом выяснится, что я закрутил роман с каким-нибудь сынком магната. Хотя… почему роман? У нас же ещё даже ничего не было. Хм… Надо это исправить”.

***

Рами избаловал своих сыновей дорогими игрушками для охоты на призраков и поместил в оковы этики и морали. Капризные мальчишки, запертые в клетке. Гремучая смесь, не так ли? Со временем каждый из братьев начал по-своему меняться в этих условиях, но одно осталось общим: привыкнув получать ништяки не через труд, а благодаря новейшим технологиям - проводникам современности, которых не было больше ни у кого, - в мозги юных ангелов потихоньку вклеивались мысли о собственном превосходстве. “Я лучше всех!” - вот какая музыка звучала в их мыслях и играла на лицах каждый день. Но ведь если ты лучше всех, то ты можешь позволить себе всё, ведь так работает мир, правда ведь? Получаешь много монет, потом оплачиваешь ими что захочешь: пушки, новые машины, тюнинг кибер-глаз… Но ни за никакие небесные монеты нельзя было купить одного: привилегий богов. Они ангелам были недоступны. Пока они охраняли миропорядок, боги вкушали его плоды. Им было дозволено всё, что составляло вкус жизни: опьянение, чревоугодие, необузданное влечение. Полиуретан всегда с ревнивым интересом наблюдал, как младшие божества флиртуют друг с другом, и чувствовал, как в его собственном сердце зреет нечто столь же жаркое и запретное, не имеющее права на существование. А вот Рами ничем из привилегий не пользовался, даже не пил алкоголя. “Я выше этого, - кричала и его душа. - Я божественнее всех вас!”. Полиэстер повторял за отцом и даже говорил его фразами, транслируя их общее восприятие. Полиуретан тоже повторял, но со временем быть марионеткой ему становилось всё тяжелее. Однажды он написал анонимное сообщение на почту своего дяди, главного бога Линьера. “Я работаю не покладая рук, - написал младший из способнейших ангелов. - Каждую смену я убиваю сотни призраков. Почему закон не может позволить мне делать то, что позволено даже людям - низшим существам во вселенной? Зачем нужны эти ограничения?” “Я без понятия, - ответили ему. - Вообще не представляю. Наверное, это придумали, чтобы ханжи вроде Рами могли оправдать своё занудство. Попробуй поискать в интернете, там иногда умные вещи пишут”. Вот, значит, как! Выходит, божественные законы - это просто устаревший регламент, в котором даже сами боги не разбираются? Да, авторитет Линьера всегда был под вопросом, но Полиуретан как клещами зацепился за возможность оправдать себя. “Я лучше, я сильный, это отец перегибает палку, - решил он. - На самом деле все вокруг давно нарушают эти запреты. Если не наглеть, как Труська и Чулка, то…” Он продолжил мысль. Играть в казино на выходных, по-хорошему, было неправильно, но они с Полиэстером играли. Они уже нарушали правила. Правила, которые заставляли отводить взгляд от мраморных изгибов прекрасных мужских статуй в небесных садах, будто от этого небеса рухнут. Так что же мешает не поддаться системе? Что мешает наконец не просто нарушить правило, а прикоснуться к тому, о чём он долго и тайно мечтал? Молочная завеса святости мгновенно спала с глаз. Обострились чувства, а особенно голод. Голод по запретным удовольствиям, по новому опыту, по неограниченной власти над своей жизнью. “Я пущусь во все тяжкие”, - понял вдруг Полиуретан. Он всегда был лучшим, а теперь станет ещё и счастливым! Стоп, но что, если отец узнает? А он не узнает. Полиуретан будет искусен и скрытен в своих похождениях. Он не будет жечь все мосты, как Труська и Чулка, он будет элегантным нарушителем, словно герой французских приключенческих романов. Мысль о том, чтобы спуститься вниз, уже не была абстрактной. Она пустила корни и требовала действия. Выбрать первый объект для своего отрыва было делом стратегическим. Никто из других ангелов и божков точно не подходил: донесут и не запнутся. Оставались люди. Полиуретан видел в Дрочен-сити разных моральных уродов, чья жестокость была примитивна и скучна. Видел обычных горожан, чьи грешки были мелки и унылы, как подгоревшие тосты. Видел продажных жиголо. А ещё видел глупого, навязчиво пытающегося выслужиться священника, извращённого пороком в той же мере, что его тёмно-коричневая кожа - шрамами. Всё встало на свои места. Как его там звали? Пресвятой Подвяз? Через этого одного, нелепого и неправильного служителя церкви Полиуретан мог получить доступ ко всему самому сочному и интересному, что он хотел попробовать. К тому же, Подвяз, при всей своей эксцентричности, был по своей сути безобиден. Его цели были просты и предсказуемы. Он не стал бы ворочать реальностью, не стал бы охотиться на ангелов. Максимальный ущерб от него - это пара впустую потраченных часов. Для ангела это было все равно что играть с огнем, но из зажигалки. Оставалось только назначить свидание. Но чёрта с два Полиуретан бы показался этому простолюдину без маскировки! А то ещё хлебальник треснет от гордости за то, что на тебя обратил внимание настоящий небожитель. Нет, Полиуретан решил соблюдать конфиденциальность. Ещё он отлично умел лицемерить, хотя было сложно делать вид, что гулять с поехавшим священником - высшее из удовольствий. Целых пять свиданий Полиуретан терпел и успокаивал себя так: “Ну, букашка тоже имеет право на счастье. Старик, так-то, просто пытается получить любовь, пусть и очень странными способами. Если я хочу получить желаемое, я должен подыгрывать”. Главной целью ангела в этих встречах было усыпить бдительность Подвяза и расположить его к себе, чтобы потом просто использовать. И вот, на шестом свидании он решил сделать решающий ход. Оно проходило на пустынном пляже. Сначала всё было хорошо: солнце золотило морскую воду, а песок был теплым. Но уже через полчаса потянулся порывистый, неожиданно ледяной ветер, и на горизонте начали клубиться тяжелые тучи. Подвяз, кутаясь в шарф, с недоумением наблюдал, как его спутник, неприлично легко одетый для такой погоды, стоит у самой кромки воды, вытянув ладони навстречу ледяному ветру и будто пытаясь потрогать потоки воздуха. - Погода портится, - заметил Подвяз, подходя. - Может, вернёмся в город? Люкс медленно обернулся. Остатки солнечного света, падающего ему на спину, создавали вокруг его силуэта неестественное сияние. - Иногда самое интересное начинается именно тогда, когда портится погода, - ответил он, ехидно улыбнувшись. Они молча смотрели, как темные тучи наступают. И вот тогда Полиуретан принял решение. Пять свиданий - достаточный срок. Терпение было исчерпано. Он повернулся к Подвязу. Тот замер, увидев в прорези маски непривычно твёрдый, почти горящий взгляд. - Я говорил тебе, что люблю грозу? - поинтересовался Люкс. - Нет, но об этом можно догадаться, - ответил Подвяз. Люкс шагнул вперёд, а потом взялся руками за развевающийся на ветру шарф священника, и коротким, уверенным движением притянул его к себе, заставив наклониться. Подвяз невольно (или не совсем невольно) поддался. Холодные от ветра губы Полиуретана прикоснулись к его губам жарко, но поцелуй получился очень неумелым и осторожным. Люкс будто боялся раскрыться, и Подвяз сразу понял: перед ним стопроцентная, абсолютная невинность. Теперь перед священником была новая загадка: кто этот человек, который может выкупить целый ресторан, но не знает, как целоваться? Это длилось всего мгновение, но Подвязу показалось, будто в его жилы ввели чистый, обжигающий адреналин. Больше всего во взаимодействиях с юношами ему нравилось срывать молодые цветы, подобно тем, что был сейчас с ним. И эти чувства грозили перейти в опасную одержимость. Люкс разжал пальцы, освободив шарф, и отстранился так же резко, как и начал, его щеки пылали. Подвяз выпрямился. В горле стоял ком, а в ушах шумело громче, чем ветер и прибой. Он увидел всё: неестественную позу юноши, сжатые кулаки, маску, которая вдруг стала казаться щитом. Щитом, за которым пряталась неуверенность первого опыта. И этот вид был пьянящее любого вина. - Вот это сюрприз... - сказал Подвяз, и его голос дрогнул от охватившего голову азарта. Он медленно, почти ритуально, расправил помятый шарф. - А я уж думал, ты просто будешь со мной болтать о высоких материях. Люкс ничего не ответил, но Полиуретан жаждал дерзнуть. “Что за высокомерие? - подумал он. - Он вздумал, что я сделал что-то не так?!” - Я скажу больше, - ответил Люкс. - Раз уж мы пошли на такой... серьёзный шаг, давай как-нибудь встретимся в более интимной обстановке? - тут он намеренно сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Без всех этих ресторанов и парков. Мне становится скучно. Подвяз остолбенел. Он никогда не видел, чтобы девственники вели себя так уверенно. Но ему начинала нравиться эта динамика. Может, это просто притворство, чтобы спрятать страх? О, тогда ещё приятнее будет добираться до сути! - В таком случае хочу пригласить тебя в мою… - Подвяз замялся. - скромную обитель. До этого все вопросы организации лежали на твоих плечах, и поэтому теперь я хочу поучаствовать. Позволишь мне взять инициативу? Кивок Полиуретана был коротким, как удар клинка. - Хорошо. Я приду.

***

Не обращая внимания на шум града за окном, Пресвятой Подвяз сидел в кресле и читал псалмы. Несмотря на должность, он никогда не делал этого без особого повода, определяемого очень своеобразным предчувствием. Сегодня оно подсказало ему: “Тебе остаётся только обратиться к мудрости Божьей, чтобы всё прошло хорошо”. Он уже надраил свою комнату до блеска, лишь бы (в прямом смысле) не ударить в грязь лицом перед дорогим гостем. Теперь ему действительно нужна была только помощь свыше… В это же время Полиуретан спускался с небес, глядя вниз, на освещённые окна церкви Дрочен-сити. Маленькие точки казались пылающими углями. Падение на землю было похоже на стремительное скольжение сквозь слои туч и городского смога. Ветер свистел в ушах, но не мог потревожить ни одной пряди розовых волос, убранных под капюшон. Полиуретан летел, как падающая звезда, но без сияния, чтобы не привлечь лишнего внимания других существ нечеловеческой природы. Не хотелось бы встретить их, ведь озорной ангел сегодня был без оружия. Приземлившись, Полиуретан подошёл к чёрному входу в церковь. Дверь была старая, с облупившейся краской. Он не стал звонить. Вместо этого он поднял руку и трижды коротко постучал. Сначала показалось, что звук потонул в шуме ливня. Но внутри всё же послышалась тяжёлая поступь, звякнула задвижка. Дверь со скрипом отворилась, и в проёме возник Подвяз. Увидев гостя, он замер. Его взгляд скользнул по тёмной фигуре в промокшем капюшоне, по маске, скрывающей лицо. - Люкс… - выдохнул он. - Проходи. Добро пожаловать. Он отступил вглубь, пропуская Полиуретана. Тот переступил порог, и дверь захлопнулась. Воздух в коридоре был густым и влажным, пахло воском, старыми книгами и какой-то псиной. “Наверное, тут живёт и Чак”, - подумал Полиуретан и медленно провёл пальцем по шершавой поверхности стены, снимая паутину. - Уютно, - произнёс он, натянуто улыбнувшись. Подвяз нервно рассмеялся, жестом приглашая пройти дальше. - Не пугайся скрипа половиц. Дом старый, тут всё осело, но пол ещё держится… - Я заметил. Они прошли в крошечную комнатку, служившую одновременно кабинетом, гостиной и спальней. Подвяз торопливо сгрёб с дивана потрёпанный псалтырь и поставил его на полку к другим духовным книгам. Там же Полиуретан увидел бутылку шампанского и пару небольших бокалов, у одного из которых острый глаз заметил скол на основании. Маска скрывала любую реакцию Люкса, но в самой его позе - прямой спине и чуть откинутой голове - читалось оценивающее превосходство. - Присаживайся, - указал Подвяз на массивное кресло с потёртой кожей, единственный по-настоящему солидный предмет в комнате. Полиуретан медленно подошёл, снял промокшую толстовку и аккуратно повесил её на спинку, а затем опустился в кресло, и старая кожа тихо вздохнула под его весом. Он казался инородным телом в этой убогой обстановке - слишком красивый и, как это ни грубо, новый. Неиспользованный. Подвяз налил им шампанское. Он смотрел на гостя, сидящего в его кресле, как на святыню, которую наконец-то принес в своё жилище. В его глазах смешались торжество, нервозность и желание. Вся комната, всё его существо теперь вращалось вокруг загадочной фигуры Люкса, держащей в руке бокал с дешёвым шампанским. Чёрная маска, освещённая тусклым светом лампы накаливания, казалась теперь не аксессуаром, а частью алебастрового лица, неподвижной и загадочной. - Нравится? - голос Подвяза прозвучал низко, он кивнул на бокал. Люкс не спеша покрутил бокал в пальцах, заставив пузырьки закрутиться вихрем. Затем он сделал маленький, осторожный глоток. И скуксился, как ребёнок, попробовавший лимон. Его поза, до этого расслабленная, на мгновение стала неестественно прямой. Он быстро убрал бокал. - Кислятина, - заключил Полиуретан. “Он никогда не пил шампанского”, - эта мысль ударила в голову Подвяза с такой силой, что у него перехватило дыхание. Всё сходилось: неумелый поцелуй, детская реакция. Пазл складывался в картину ослепительной, невозможной чистоты. - Ты никогда раньше не пробовал? - поразился священник. - Я просто... люблю послаще, - объяснил он, и это прозвучало так жалко и неубедительно, что было хуже любого признания. Он понял это сразу же и стиснул зубы, отчего его челюсть резко очертилась под кожей. Вся выстроенная личина Люкса - богатого, пресыщенного - треснула по швам, и из трещины проглядывал растерянный юнец, впервые столкнувшийся с миром запретных удовольствий. Но он быстро вернул себе самообладание. - Впрочем, это не имеет значения, - разрезал Полиуретан молчание, повисшее в комнате. - Потому что есть вещи поважнее шампанского. Он медленно, почти лениво провёл ладонью по собственному бедру, остановившись чуть выше колена. - Вот, например... - он слегка развалился в кресле, позволив ткани натянуться. - Сейчас гораздо интереснее то, что на мне. Вернее, чего на мне нет, - его пальцы легонько постучали по джинсовой ткани в районе бедра. - Никаких барьеров. Понимаешь? Воздух в комнате застыл. Подвяз замер, его взгляд прилип к тому месту, где только что стучали пальцы Люкса. Все прошлые наблюдения мгновенно обесценились перед оглушительной откровенностью этого намёка. Девственник, открыто и нагло предлагающий себя - что может быть ужаснее и великолепнее одновременно? - Боже правый… - прошептал Подвяз, на полном серьёзе падая на колени перед креслом. - Неужели мой слух меня не обманывает?! - Э-э… Типа, нет, - почти вопросительно ответил Полиуретан. Глаза Подвяза загорелись. Он подполз ближе к стройным ногам, и, ошалело, как фанатик, начал говорить в потолок: - О, Бог! Благодарю Тебя, моего владыку, за тот дар, который ты послал мне! Не подобрать слов, чтобы описать, как я счастлив наконец добиться твоей великой любви!... Ангел несколько смутился такой реакции, но продолжил слушать священника, уже вознёсшего руки к небу. - Обещаю, я распоряжусь этим подарком так, что ты будешь гордиться моей скромностью и безгрешностью! О, силы небесные! Благословите это соитие духа и плоти… Он говорил что-то еще, но Полиуретан уже не слышал. Он почувствовал знакомый зов. Тепло, исходящее от коленопреклоненного человека. Это была искренняя и пламенная молитва грешной души, ищущей Божьей опеки. Небеса ответили. Над головой Полиуретана прямо в воздухе вспыхнул ровный, холодный свет. Он сформировался в идеальный круг - нимб. Он сверкал, отбрасывая четкие тени на стены маленькой комнатки. Подвяз замер на полуслове. Его глаза медленно опустились с потолка. Он увидел источник сияния. Он увидел лицо Полиуретана, на котором застыло недоумение. - Благословляю. Во имя Тебя. Аминь, - закончил одними губами Подвяз, узревший чудо. Полиуретан, пребывая в шоке, попытался схватить свой нимб и спрятать, но тот не поддавался, будто примагниченный. - Вот блять! - вырвалось у ангела, когда он снова посмотрел на священника и увидел, как в его раскрытых очах отражается неземное сияние, запечатлеваясь в памяти навечно. Он попался. Всё. Подвяз оправился от потрясения раньше. Внезапно его губы растянулись в неуверенной улыбке. Он всё ещё не мог оторваться от лицезрения сошедшего с небес небожителя. - А, так ты на самом деле ангел… - начал он чуть громче, чем окончание молитвы, и его голос дрогнул. Его голова внезапно опустилась, а пышное афро закрыло лицо. - А я уж думал, у меня сегодня правда что-то будет… Внезапно он вновь поднял лицо, и Полиуретан увидел, что по тёмным щекам текут крупные слёзы. - Ты… Плачешь? - удивился ангел. Подвяз не ответил. Он принялся спешно вытирать слёзы, но их текло всё больше. - Я так надеялся… Но… Но вы же святые… Скажи честно: Бог издевается надо мной, посылая ко мне то, к чему нельзя прикоснуться? На этих словах Подвяз просто погрузился в беззвучные рыдания. - Что… - начал было Полиуретан. - Не успокаивай меня! Дай погоревать! Боже, Боже, ну за что ты так со мной?! Зачем так жестоко дразнить меня?! - Слушай… я… - Я отдал тебе всю свою жизнь! Я надзираю за твоими безмозглыми дочерьми! Я служу тебе верой и правдой! Разве я не заслуживаю хоть капли понимания?!! Полиуретана бесило это нытьё. Но ещё сильнее его бесил предмет сокрушений. - ЗАТКНИСЬ! - крикнул он, давая Подвязу по лицу. - ТЫ ДУМАЕШЬ, МНЕ ЛЕГКО?! Я ХОТЕЛ ОТДОХНУТЬ, РАЗВЕЯТЬСЯ, НО ДАЖЕ ЗДЕСЬ МЕНЯ ПРЕСЛЕДУЮТ ДУРАЦКИЕ БОЖЬИ ЗАКОНЫ, ПРО КОТОРЫЕ ТЫ ТАЛДЫЧИШЬ! МНЕ ТОЖЕ БЫ НЕ ПОМЕШАЛО ПОНИМАНИЕ! Ошеломленный Подвяз прекратил рыдать и уставился на Полиуретана. Но тот не замолкал: - ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО Я?! - тут он сорвал маску и бандану, показывая настоящее лицо. - Я - СЫН СМОТРИТЕЛЯ ЭТИКИ И МОРАЛИ! ДУМАЕШЬ, Я, В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ, ВЫБИРАЛ ЭТУ НОШУ?! АГА, ЩАС! - Ох… - Я НИЧЕГО НЕ ВЫБИРАЛ! Я ПРОСТО ХОЧУ БЫТЬ СОБОЙ! НЕ ФИГУРКОЙ, КОТОРОЙ ВСЕ СЛЕПО ПОКЛОНЯЮТСЯ И БОЯТСЯ ПАЛЬЦЕМ ТРОНУТЬ! Я ХОЧУ БЫТЬ ЛИЧНОСТЬЮ! Сорвавшись на хрип, ангел закашлялся. Внезапно ему на плечо легла чужая массивная рука. - Ты не так уж и одинок в этом мире, Полиуретан, - начал Подвяз, уже вставший с колен. - В конце концов, не так уж мало людей на свете, которые хотят осквернить ангела. Я, например. Если ты захочешь, я сделаю всё! - Сделаешь? Правда, что ли? - спросил с надеждой Полиуретан, уже без напускного высокомерия. - Конечно. Я ведь священник, а значит, мне положено помогать заблудшим душам! - Ты никому не расскажешь? - Богом клянусь. Полиуретан взял его за воротник рясы и притянул к себе, целуя. - В таком случае, проведи меня по всем запретным радостям, священник, - властно прошептал молодой ангел свой приказ. Толстые губы Подвяза растянулись в жадной улыбке, а глаза вспыхнули голодным безумием. - О, да, - сказал он. - Я покажу тебе их все. Горячее дыхание Подвяза опалило шею Полиуретана. Тот, никем доселе не тронутый, прильнул к скрытому за рясой смуглому мускулистому телу, и позволил человеку, искусному в пороке, заключить себя в объятья. Одежда упала на пол, открыв взгляду ангела ужасные шрамы, следы былых битв. Полиуретан впервые чувствовал такую близость - земной жар, в котором подтаивали привычные оковы. Человек же увидел открытую книгу, тело, десятки подобных которому он узнал за годы жизни, но такого прекрасного не знал никогда. Вскоре Полиуретан уже лежал на простынях, глядя в потолок, где ещё недавно сиял его нимб. Тело горело и дрожало, как перед падением. Но это было падение вверх - в новое измерение собственного “я”. - Не бойся, - успокаивающе сказал ему Подвяз. - То, что сейчас окажется в тебе, будет не намного толще того, что проходит там каждый день. Полиуретан скривился, но потом понял: это человеческое проявление заботы. - Я не боюсь, - сказал он. В эту дождливую ночь они наконец предались пороку. Двое существ - одно, познавшее всю глубину падений, другое, лишь прикоснувшееся к ней, сделали это, понимая, что истинная благодать не в безгрешности, а в праве идти своим путём, каким бы тернистым он ни был. Но всё-таки, секс с ангелом - процесс невероятно опасный. А Подвяз, к сожалению, этого не знал, потому что прежде такого опыта у него не было. Запрокинув свою прекрасную голову, Полиуретан, содрогаясь от оргазма, вцепился ногтями в плечи Подвяза, доставляя тому нестерпимую боль слияния с божественным. От сладкого стона ангела в церкви треснули все окна, упали иконы, а по городским линиям электропередачи пошли вспышки искр, и везде отключилось электричество. Освещение комнаты замигало и потухло, оставив согрешивших в полной темноте. - Ох, чёрт… - заплетающимся языком произнёс Полиуретан, в качестве извинения поглаживая замершего Подвяза по спине. - Извини, я не хотел тебя поцарапать. А что со светом? - Похоже, нам хана… - ответил Подвяз, убирая с себя ангельские руки и поспешно слезая с юного партнёра. Мобильник Полиуретана истошно зажужжал и начал исторгать из себя тяжёлые гитарные рифы. Полиуретан дрожащей рукой взял трубку. - Алло, пап, привет… С того конца провода послышалась быстрая, громкая и неразборчивая речь. Со стороны сразу было понятно, что ангела-подростка в чём-то разоблачили. - Я внизу, пап, да. Э-э… В церкви, да. Что делаю? М, со священником разговариваю. Домой? Скоро буду, хорошо. Положив трубку, Полиуретан остекленевшим взглядом посмотрел на Подвяза, уже облачающегося в рясу. - Я думал, никто не узнает… - обескураженно сказал ангел. - Скажу тебе по секрету, я тоже. Но жизнь порой подкидывает всякое дерьмо, - ответил Подвяз и бросил Полиуретану его одежду. - Одевайся, и пойдём отвечать за содеянное. - Отвечать?! - воскликнул тот. - Но нам же реально теперь конец! Подвяз только горько усмехнулся. - Ну да, ты прав. Но что теперь сделаешь? Мы сами сделали выбор. Пути Господни неисповедимы… Это была либо очень большая подстава, либо самый главный закон жизни, который Полиуретан запомнит надолго.