Тени снов

      Больно.       Ему было так больно.       Такой болью, которая разрывает душу на крошечные осколки и растягивает секунды в бесконечность. Казалось, даже само время, устав от его мучений, решило прекратить своё течение — лишь бы не быть свидетелем этой агонии. Но, как ни странно, боль вдруг стихла.       Исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя пустоту — холодную, звенящую, до отвращения спокойную.       Он был тем, кто прекратил его.       Незрячий чародей.       Прекрасный, почти нереальный, словно вырезанный из самой зари. Его звали Кейл.       Кейл — ангел, забредший по ошибке в мир людей. Его кроваво-красные волосы — вопиющее безумие на фоне его безупречной святости. Они падали мягкими волнами, будто сами стыдились своей дерзости.       Бледная кожа сияла, как лунный свет на свежем снегу, а густые ресницы отбрасывали тени на лицо, лишая его всякой земной реальности.       Простая одежда лишь подчёркивала его совершенство — потому что, видимо, таким, как он, достаточно надеть хоть мешок, и всё равно будут выглядеть так, будто сошли со страниц священных писаний.       И всё же.. по сравнению с этим божеством, он — тот, кто стоял перед ним, — был чудовищем.       Грубым, неуместным, словно вырванным из другого мира, созданного для грязи, боли и крови.       У него не было воспоминаний о прошлом.       Ни единого. Пустота — вот всё, что осталось от некогда жившего в нём человека. Ни лиц, ни голосов, ни даже тени собственного имени. Только тело — израненное, истощённое, и почти лишённое магии.       Он был монстром.       Существом, которое могло умереть в любую секунду — и, если честно, никто бы особо не удивился. Мир не слишком любит чудовищ.       Но именно тогда появился он.       Человек, осмелившийся протянуть руку тому, от кого другие бы отвернулись. Незрячий чародей, что будто бы жил по своим правилам, полностью игнорируя логику, здравый смысл и, кажется, даже законы природы. Он нашёл монстра на грани смерти — и поделился с ним своей маной. Просто так, без причины.       Ирония судьбы, правда?       Слепой спасает того, кто давно уже ослеп внутренне.       Кейл жил так, будто не замечал собственного недостатка. Его уверенность поражала: он безошибочно различал каждый звук, чувствовал запахи, ветер, тепло солнца. Иногда казалось, что именно он видит этот мир лучше, чем все зрячие вместе взятые.       Он любил возиться с травами — часами перебирал листья, напевая себе под нос старинные мелодии, и мог задремать прямо на траве, позволив солнечным лучам лениво скользить по его лицу. В такие моменты он выглядел безмятежным, почти божественным.       И пусть он редко демонстрировал свою силу, стоило лишь прислушаться к тихому гулу маны вокруг — и сомнений не оставалось. По количеству магии, струящейся в его теле, можно было с уверенностью сказать: Кейл могущественный чародей.       Но.. было одно но.       — Ты всегда так вкусно пахнешь.       Кейл чуть не подпрыгнул от неожиданности. Его брови удивлённо дрогнули.       — Травами? — уточнил он, принюхиваясь к себе. — Хм. Запах стеллариса действительно довольно резкий..       Он задумчиво нахмурился, словно всерьёз размышлял над происхождением собственного аромата.       — Нет, — тихо ответил монстр, его голос звучал странно влажно, будто сквозь вязкость. Тёмное щупальце медленно потянулось к груди Кейла. — Вот здесь..       Кейл вздрогнул. Не от страха — скорее от неожиданного вторжения. Он мягко отстранил щупальце, сохраняя спокойствие, хотя на лице мелькнула тень смущённой улыбки.       — Ах.. — протянул он. — Это, наверное, из-за целебных трав. Они впитываются в кожу, оставляя след.       Монстр не ответил. Только слегка колыхнулся, будто не до конца поверил.

***

      Ночью Кейл снова корчился от боли.       Тело его было напряжено, дыхание — рваное, будто воздух не желал входить в лёгкие. Из груди вырывался тёмный пар — густой, вязкий, словно тень, оторвавшаяся от своего хозяина. Он не рассеивался, а застывал над ним, клубясь, как живое напоминание о проклятии, которое Кейл носил в себе.       Слизь беспокойно извивался вокруг кровати, где лежал чародей. Его движения становились всё более резкими, будто отчаяние само пыталось прорваться сквозь вязкую форму.              Наконец, он не выдержал.       Мгновение — и тёмное тело зашевелилось, сжалось, словно в агонии.. и обрело очертания человека.       Перед кроватью стоял молодой мужчина.       Его волосы были чёрными, как безлунная ночь, а глаза — такими же тёмными и глубокими, в которых отражалось только беспокойство. Он стоял, сжимая кулаки, беспомощно глядя на Кейла, словно пытался взглядом вытянуть из него боль.       Он не знал, что делать.       Иногда Кейла мучили эти приступы — внезапные, свирепые, будто сама магия внутри него восставала против своего хозяина. Каждый раз слизь — или теперь уже человек — надеялся, что это будет последний, что утро придёт спокойно, и чародей снова будет язвительно смеяться, возиться с травами и дразнить его своей лёгкой, почти божественной улыбкой.       Но этой ночью улыбки не было.       Только судорожное дыхание и тихий шорох тёмного пара, который упрямо не желал исчезать.       Из спины монстра медленно выдвинулись щупальца — гибкие, прозрачные, но с неестественной силой. Они осторожно, почти заботливо, обвились вокруг рук Кейла, удерживая их, будто боялись навредить. Затем мягко раздвинули ткань его рубашки на груди, обнажив кожу и то, что скрывалось под ней.       Там, где у сердца должен был быть покой, зияла метка — странный узор, сплетённый из черни и тёмных жилок. В её центре тускло мерцал чёрный кристалл. Он словно дышал, излучая едва ощутимое, но зловещее тепло.       Мужчина — уже не безликая слизь, а человек с тёмными глазами — осторожно подхватил Кейла, прижимая его к себе, чтобы тот не бился в судорогах. Его дыхание сбилось, но он не отводил взгляда от кристалла.       Порыв инстинкта — и он наклонился ближе.       Тёплое дыхание коснулось проклятой метки. Он провёл языком по чёрной поверхности кристалла — и тот задрожал, выпуская клубы густой, тёмной материи. Воздух вокруг словно сгущался, становился тяжёлым, звенящим.       Мужчина открыл рот и начал втягивать эту тьму, вытягивая её из тела чародея, как яд из раны. Кейл резко выдохнул — сдавленно, почти со стоном, — и из его груди вырвался всплеск боли, пронзивший комнату холодным эхом.       На мгновение показалось, что стены содрогнулись.       Когда кристалл наконец потускнел, а тьма рассеялась, мужчина отпрянул, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он взглянул на Кейла — тот был бледен, губы его посинели, но дыхание стало ровнее.       "На нём.. проклятие," — пронеслось в его голове.       Когда мужчина наконец закончил, он бережно закутал чародея обратно в одежду, поправил сбившиеся рукава и плотно укутал его в одеяло. Ткань шуршала под его пальцами, а дыхание Кейла постепенно становилось ровнее, спокойнее.       "Он наконец-то успокоился.." — с облегчением подумал он.       В груди что-то сжалось — усталость, тревога, может быть, даже страх. Но поверх этого медленно расползалось тихое, почти детское чувство тепла.       Он протянул когтистую руку к лицу Кейла, осторожно, кончиками когтей, поддел прядь алых волос, упавшую на лоб. Волосы казались мягкими, как шёлк, и светились в тусклом свете, будто впитали остатки заката.       Мужчина опустился на колени, не сводя взгляда с его лица. На миг задержался — будто боялся разрушить это хрупкое спокойствие, — а потом склонился ближе и оставил на пряди лёгкий, невесомый поцелуй.

***

      "Мне стало лучше.." — задумчиво отметил Кейл, аккуратно перетирая сушёные травы в небольшой ступке. Запах горькой полыни и сладковатого стеллариса наполнил комнату.       Он делал заказ для городской аптеки — обычная рутина, но мысли упрямо блуждали где-то далеко.       "Раньше даже со снадобьями проклятие проявлялось хотя бы раз в месяц.." — размышлял он, подсыпая ещё немного стеллариса аурора, который ему подал маленький демон — шустрое создание которое напоминало небольшой комок слизи.       "Мало того, что приступы стали легче, так я ещё и чувствую себя лучше, чем за последние пару лет.."       Он нахмурился.       Дозировку он не менял. Формулы — те же. Магический баланс — стабилен..       Значит, причина.. где-то в другом.       И всё же, стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали странные сны.       Большие, мягкие, тёплые руки — они касались его с такой осторожностью, будто боялись обжечь.       А потом.. это ощущение. Тепло на губах, мягкие объятья..       Кейл резко выдохнул и отогнал воспоминание, чувствуя, как к щекам приливает жар.       — Ты в порядке? — с любопытством спросил маленький монстр, заглядывая ему в лицо. — Ты весь покраснел..       Кейл неловко улыбнулся и, стараясь не выдать смущения, отвёл взгляд.       — Всё в порядке, — тихо ответил он, слишком быстро, чтобы это прозвучало убедительно.       Демон фыркнул, но промолчал.       А Кейл, опустив взгляд на травы, попытался сосредоточиться на работе.

***

      Ночью слизь, как уже стало привычным, вновь обрёл человеческую форму. Тьма мягко скрывала очертания комнаты, оставляя лишь тусклое свечение лунного света на лице Кейла.       Чародей спал спокойно, его дыхание было ровным, почти музыкальным.       Мужчина медленно приблизился. Сердце билось чаще, чем следовало. Он осторожно опустился на край кровати, глядя на Кейла с тем непостижимым трепетом, который всегда заставлял его забывать, кто он есть на самом деле.       Рука дрогнула, пальцы почти коснулись алых волос, а губы — едва заметно дрогнули в намерении.       И вдруг — голос.       — Кто ты?       Кейл не открыл глаз, но его голос прозвучал тихо, настороженно, как сталь под шелком.       Мужчина замер. Взгляд расширился — растерянный, виноватый.       — Я.. я.. — слова спутались, дыхание сбилось. Его кожа, обычно тёмная, вспыхнула тёплым румянцем, будто даже сама ночь решила предать его.       Он резко отпрянул.       — Прости.. — прошептал едва слышно, и, не дожидаясь ответа, отступил назад.       Через мгновение он уже исчез — растворился в тени, как будто его и не было.. а потом, в одиночестве, он корил себя.       Как он мог?       Кейл ведь спас его — дал жизнь, дал возможность, дал смысл.       А он.. повёл себя как глупый ребёнок, ведомый чуждым, непонятным чувством. Если Кейл узнает — он возненавидит его..       Но почему.. почему ему так хочется быть рядом с ним? Смотреть, говорить, дышать одним воздухом..       Он опустил голову, сжимая кулаки, и тихо произнёс в пустоту:       — Кейл.. почему ты мне так нравишься..?

***

      — Ну конечно, — тихо пробормотал Кейл, и на его губах мелькнула тень улыбки.       "Это же тот самый малыш.. тот, которого я спас."       Теперь всё стало на свои места.       Оказывается, это странное существо умеет принимать человеческий облик. Кто бы мог подумать — безликая слизь, превратившаяся в юношу с глазами цвета ночи. Кейл почесал висок, задумчиво усмехнувшись.       "И ведь до сих пор не понимаю, что он такое.. Но раз выжил благодаря моей мане — значит, может чувствовать её."       Эта мысль почему-то принесла лёгкое, почти родительское удовлетворение. Будто он не просто спас странного монстра, а вырастил его. Или, по крайней мере, дал ему шанс на жизнь.       В последние дни Кейл действительно спал спокойно. Ни кошмаров, ни приступов, ни тьмы, что раньше вилась над ним, как злая тень.       Всё будто растворилось.       Он пришёл к выводу, что это заслуга его ночного "стража" — того самого существа, которое когда-то он подобрал, не ожидая ничего.       "Наверное, малыш не появится некоторое время," — размышлял он, раскладывая на столе травы и проверяя дозировку снадобий. — "Ну что ж, значит, пора снова полагаться на старые методы."       Он вздохнул, глядя на колбу с мягко мерцающим настоем.

***

      Он содрогнулся, будто от мощного удара изнутри. В груди вспыхнула острая боль, расползаясь жгучими волнами к горлу. Что-то горячее, плотное, с металлическим привкусом поднималось вверх.       Через мгновение он ощутил на языке вкус железа — густой, горький, как ржавая кровь из старой раны. Не успев сдержаться, он резко кашлянул и выплюнул алую жидкость прямо на стол. Капли расползлись по холодной поверхности, оставляя зловещие следы.       — Почему..? — прошептал он с трудом, еле ворочая языком. — Я же принял двойную дозу..       Но ответом ему было лишь гулкое биение в ушах и тяжёлое дыхание, сбившееся от боли.       Кажется, его тело начало привыкать к тому, что монстр высасывающий из него проклятие — стало частью его собственной сущности. И теперь новый приступ накатывал с яростью, которой он прежде не знал.       Боль пронзила голову, словно кто-то забил в виски ржавые гвозди. Мир поплыл перед глазами, контуры предметов растаяли, смешались, а он почувствовал, как ноги предательски дрогнули.       Сознание начало ускользать, будто сквозь пальцы утекала сама реальность.

***

      — ..ейл! Кейл!       Голос звучал отчаянно, словно пробивался сквозь толщу воды. Кейл с трудом поднял голову, пытаясь понять, откуда он идёт. Его тело не слушалось, но знакомый тембр заставил сердце дрогнуть.       Он протянул руку вперёд, вслепую, и его пальцы коснулись чьего-то лица — тёплого, живого.       — Ты.. вернулся.. — хрипло прошептал Кейл, с трудом выдыхая слова.       В следующую секунду он почувствовал, как его заключают в крепкие, отчаянные объятия.       — Ты меня узнал.. — прошептал тот, кто держал его, голос дрожал, будто он сам не верил, что это правда.       Кейл слабо усмехнулся, уголки его губ дрогнули.       — Как я мог не узнать твой запах..? — выдохнул он, но тут же закашлялся, прижимая ладонь к груди. На губах вновь выступил привкус крови.       Он тяжело перевёл дыхание, и, едва удерживая себя в сознании, прошептал:       — Могу я тебя попросить..? Помоги мне..       Он поднял руку, дотянулся до его щеки — и, будто ведомый каким-то инстинктом, потянулся вверх.       Их губы встретились — едва, осторожно, как прикосновение жизни к смерти.       Воздух в комнате сгустился, стал тягучим и тяжёлым, будто наполнился жидким свинцом. В его густой магии зрачки мужчины, до этого узкие, как у хищной кошки, резко расширились, поглотив радужную оболочку, чтобы через мгновение вновь сузиться в тончайшие щелочки, полемые первобытной алчностью.       Вслед за этим из него волной излилась аномальная аура, сокрушительная и плотная; она мгновенно распространилась по всему пространству комнаты, вытеснив саму реальность, окрасив стены в пульсирующие тени.       Почти бессознательным, рефлекторным движением он сорвал одежду с Кейла, и в тот же миг тёмные, упругие щупальца, рождённые из самой плоти тьмы, молниеносно обвили конечности юноши, сковав их стальными обручами.       Одно из них, прохладное и живое, плотно обвилось под его ягодицами, крепко придерживая и приподнимая тело, лишая малейшей возможности к сопротивлению. Мужчина приблизился, и его взгляд приковался к кристаллу на груди Кейла — тому, что хранил в себе ядовитое сияние проклятия.       Он склонился к нему, и начал медленно, с наслаждением гурмана, поглощать тёмную энергию, вытягивая её из самого источника.       — Малыш.. — выдохнул Кейл, и его голос был всего лишь хриплым шёпотом, полным немого отчаяния и странной неги.       — Я уже совсем не малыш.. — прозвучал низкий, властный ответ, от которого по коже побежали мурашки.       Высвободив одну руку, мужчина бережно притянул к себе ладонь Кейла. Его пальцы нежно сомкнулись на запястье юноши и он опустил голову и прикоснулся губами к нежной коже его ладони.       Кейл почувствовал, как по его лицу разливается волна предательского жара. Смущение, стыд и давно подавляемое влечение смешались в нем в коктейль, от которого закружилась голова.       Парадоксальным порывом, движимый не желанием бегства, но жаждой большего, он не попытался вырваться. Вместо этого он инстинктивно подтянулся в мощных руках чудовища, его собственные руки обвили мускулистую шею, вцепившись в кожу монстра.       И тогда, отбросив все сомнения, Кейл сам замкнул расстояние между ними, в порыве безумной отваги прижавшись губами к его губам в глубоком, всепоглощающем поцелуе.

***

      — Я понимаю, что твои намерения были благими, но моё тело..       Кейл с невозмутимым, ледяным спокойствием подтянул шелковистое одеяло выше, до самого подбородка, пытаясь создать хоть какую-то иллюзию барьера.       Все его существо пронзали странные, фантомные покалывания — будто тысячи невидимых игл медленно впивались в кожу, оставляя после себя волны то ли болезненного жжения, то ли порочного наслаждения.       Он не мог с уверенностью определить, нравится ли ему это остаточное, инфернальное ощущение, или же оно вызывает у него глубинное отвращение.       — Впредь.. я буду аккуратнее, — тихо, с несвойственной ему уязвимостью, пообещал мужчина. Он сидел на коленях у ложа, как вассал у трона сюзерена, и в его низком голосе звучала неподдельная, почти животная раскаяние.       — Я говорю о проклятии, — парировал Кейл, его тон оставался ровным и аналитичным, будто он обсуждал результаты алхимического опыта, а не последствия ночного кошмара. — Но раз ты так искренне раскаиваешься.. В качестве извинения ты обязан остаться со мной.       На лице мужчины застыло недоумение, смешанное с зарождающейся надеждой.       — Я.. могу остаться? — переспросил он, тщательно выверяя каждое слово, будто боясь спугнуть услышанное.       — Довольно удобно — иметь рядом того, кто способен о тебе позаботиться, — Кейл коротко хмыкнул, отводя взгляд к высокому оконному проему. — Ты будешь читать мне вслух те трактаты, которые я еще не успел изучить, помогать мне с..       Он даже не успел договорить до конца, как последние слова потонули в стремительном порыве.       Мужчина, отбросив всякую осторожность и напускное смирение, тут же набросился на Кейла с объятьями. Объятьями не страстными и всепоглощающими, как прежде, а сдержанными, но безмерно нежными, в которых читалась безоговорочная преданность и обещание защиты.       — Я останусь с тобой, пока ты не перестанешь во мне нуждаться, — прозвучало тихо, но с непоколебимой твердостью, словно принося нерушимую клятву.       В комнате воцарилась хрупкая, почти звенящая идиллия.       Мгновение было на удивление милым и комфортным, наполненным тихим пониманием, которое витало в воздухе, словно дурманящий аромат. Казалось, сама тень отступает, уступая место теплому, спокойному свету. Но эту гармонию вновь нарушил голос Кейла, сухой и полный практичного скепсиса:       — Может ты всё-таки спрячешь свои щупальца? Их поползновения отвлекают и не особо способствует релаксации.       На лице мужчины застыла комичная гримаса легкой паники, будто пойманный на шалости ребенок.       — Ах..