Pall

Гарри с хлопком выплюнул изо рта кровавый леденец, покачивая ногами взад-вперёд со своего наблюдательного пункта на крыше поместья Гонтов. Лёгкий снежок мягко падал на его плечи, белым слоем покрывая волосы. Он едва мог разглядеть высокую фигуру в окне, которая была поглощена записями в кожаном дневнике. На столе были разбросаны различные книги и клочки бумаги. «Выслеживать Тёмного Лорда оказалось на удивление легко», — подумал он. Казалось бы, после стольких лет войны Воландеморт должен был стать куда подозрительнее, если бы кто-то действительно хотел его уничтожить, учитывая, что таких бесстрашных людей становилось всё меньше с каждым днём. Он полагал, что для того, чтобы быть Тёмным Лордом, нужно носить на голове корону высокомерия (ему очень хотелось сбить её с его головы). Он отправил в рот очередной леденец и с хрустом разжевал его, доев остатки, а затем выбросил обёртку. Она полетела вниз и внезапно растворилась в клубах дыма. Гарри наклонился вперёд и подпёр подбородок рукой. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он начал проводить время на крыше, где орудовал Воландеморт, и ему было смертельно скучно. Для лидера террористической организации Тёмный Лорд не слишком терроризировал людей. По крайней мере, публично. С тех пор как Гарри начал следить за ним, Воландеморт совершил лишь один небольшой рейд, хотя и с похищением и убийством, а остальные задания он поручил своим верным последователям. Большую часть времени Воландеморт проводил в одиночестве: подписывал документы и договоры, проводил встречи, читал книги и помыкал своими подчинёнными. Хотя, учитывая, с каким страхом люди относились к нему, Гарри полагал, что победа в войне складывалась в его пользу, и он мог позволить себе расслабиться. Но это не помешало ему поморщиться при виде всего этого. Гарри никогда не сидел сложа руки и не позволял событиям идти своим чередом, оставаясь в стороне. Его душа требовала действий, но он не знал, когда нужно оставить всё как есть и не испортить хоть что-то. Воландеморт отложил перо, аккуратно сложил разбросанные бумаги и вышел из комнаты. Гарри ещё мгновение смотрел в окно, выжидая, затем резко спрыгнул на соседнюю крышу и подкрался к окну. Оно открылось без сопротивления — даже не было заперто, — и он бесшумно проскользнул внутрь.

***

Гарри падал, падал с пугающей скоростью; его тело было словно падающая звезда в чистом небе. Перед глазами всё расплывалось, не давая им зацепиться за что-нибудь. Но ветер не обдувал его лицо, шум не отдавался гулом в ушах - он падал спокойно, мягко. Вокруг мелькали странные огни, воздух был похож на застывшую кровь, он тяжело давил на лёгкие, не давая свободно вздохнуть. На кончике языка ощущалась сладость. Он чувствовал себя разбитым, неправильным, словно его распороли по швам и снова сшили разноцветными нитками, пока игла снова и снова вонзалась в его плоть, задевая нервы, - пока от него не осталось больше ниток, чем человека, и он не покрылся незаметными дырочками. Это напомнило ему о том, как много лет назад он убил Василиска. Тогда он был всего лишь маленьким испуганным мальчишкой с зияющей раной, из которой по руке и груди струился жидкий огонь. Его зрение затуманилось, дыхание стало прерывистым, а разум пустым. Однако на этот раз не было Фоукса, готового пролить слёзы над его раной и потушить пламя смерти, пожиравшее его жизненные силы. На этот раз Гарри не сомневался, что погибнет. Однако это не было похоже на смерть, на его смерть. Нет, это не было чем-то необратимым. Скорее ему казалось, будто он выбирается из кокона, сотканного из серебра. Он не понимал, что с ним происходит. Медленно зажглись звёзды, и он вынырнул из безвременной бездны темноты. Воздух стал плотнее и, казалось, прилипал к коже, как банный лист. Хотя, когда он почувствовал, как его рука слегка касалась кожи, там ничего не было - только обычная рука, покрывающая упругие мышцы. Резко в ушах зазвенело, и звук внезапно обрушился на его органы чувств, принося мучительную боль. А затем он рухнул на землю.

***

Гарри плюхнулся на стул за письменным столом в кабинете и закинул ноги на дубовую столешницу. Он протянул руку и взял кожаный дневник, похожий на тот, который держал Воландеморт. Открыв наугад одну из страниц, он начал читать. По бумаге изящным витиеватым почерком были написаны строки (почерк был, безусловно, красив, но это не способствовало удобочитаемости): Тиданпана - цветок, произрастающий на островах Рюкю. Он цветет раз в год, в день летнего солнцестояния, и находится на грани исчезновения. Он формируется под воздействием тёплых солнечных лучей в течение всего года, пока не накопит достаточно энергии для появления золотистых полупрозрачных лепестков. В книгах нет упоминания о том, что его использовали в качестве ингредиента для зелий, но в Махоутокоро есть истории о том, как древние люди использовали его в лечебных целях. Также в историях и легендах говорится о том, что не стоит собирать цветы за день до солнцестояния. Ни в одной из них прямо не говорится, почему, но все они намекают на несчастья и смерть. Гарри заинтересованно хмыкнул. Использование лепестков Тиданпаны в зелье позволяет создать мощный целебный напиток, который может заживлять как небольшие порезы, так и восстанавливать конечности. Количество лепестков, используемых в зелье, не влияет на его эффективность, кроме скорости роста новой конечности. Но это в свою очередь влияет на то, сколько придётся вытерпеть боли. Однако на действие зелья влияет наличие у пострадавшего магических способностей. Хотя оно и действует на волшебников и магических существ, на маглов оно оказывает противоположный эффект, отравляя их изнутри и вызывая быстрое ухудшение жизненных функций организма. И это неудивительно: лекарства и яды, несмотря на свою противоположность, часто имеют общее происхождение. Волшебники, чья магия была ограничена и заперта в них, также не пострадали. Таким образом, для нейтрализации токсичности и стимуляции процесса заживления необходимо наличие некоего магического ядра. Это еще раз доказывает наличие врождённых биологических различий между волшебниками и маглами. Он фыркнул, ничуть не удивлённый тем, что только что прочитал. Если бы это был он из прошлого, он бы пришел в ужас; его бы стошнило. Но сейчас он испытывал лишь раздражение из-за многочисленных вредных привычек Воландеморта, а также удовлетворение от того, что он так и остался тем же, независимо от времени: кровожадным, предвзятым ублюдком, строящим планы по захвату мира. Если сейчас всё было по-другому, этот факт оставался неизменным. Хотя ему придётся следить за этими оранжевыми цветами... Он пролистал еще несколько страниц, жадно вглядываясь в обширный список тем, затронутых в дневнике: полное восстановление инфералов, албанские методы пыток, магические яды, брачные привычки василисков - Гарри не сомневался: если бы не наследие и амбиции Воландеморта, он бы попал в Когтевран. Изучив научные исследования Воландеморта, Гарри отложил дневник и обратил внимание на остальные предметы на столе, в частности, на множество бумаг. Он наугад взял одну из них, и это оказался документ с подробным отчетом о Неблагом дворе, в том числе о ее нынешнем лидере Шотландских островов, ее текущих союзах и известных членах. Он перевернул страницу: там было еще больше информации. Судя по всему, Воландеморт пытался привлечь на свою сторону Неблагой двор, предлагая им волшебную кровь, с которой они бы могли играть в свое удовольствие, но, что важно, не обещая этого. Гарри считал эту затею довольно плохой. Неблагой двор был печально известен своими уловками, и любое сотрудничество с ними грозило катастрофой. Но, зная Воландеморта и его ненормальную паранойю, можно предположить, что у него было десять разных планов на случай непредвиденных обстоятельств. А может, и не было. Гарри не до конца уверен, когда тот окончательно сошёл с ума.

***

Гарри с трудом поднялся с земли, покрытой слякотью и грязью. Его руки дрожали, и он резко закашлялся. По нижней губе и подбородку потекла тёплая струйка, образуя дрожащие капли, которые затем упали на землю. Капли были не красными, как Гарри ожидал, а угольно-чёрными. Чернильная жидкость медленно растекалась тонкими нитями, особенно заметными на фоне белоснежного снега. Он продолжал судорожно кашлять, выплёвывая всё больше противной тёмной жижи. Перед глазами всё плыло, из трещин вокруг выползали тени и, склонившись над ним, шептали что-то, перебивая друг друга. Его пальцы погрузились в чёрную жидкость и нащупали твёрдый булыжник. Когда он наконец перестал кашлять, желудок оказался пустым, а лёгкие больше не были отягощены. Взяв небольшую горсть снега, он вытер подбородок и встал. Пошатнувшись, поправил съехавшие очки. Вначале запаниковав, Гарри с облегчением выдохнул, заметив, что треснули линзы, а не сами очки. Он вспомнил... Ту странную, пугающую чёрную пустоту и падение. Помнил, как перед этим встал с кровати, чтобы взять стакан воды, и ударился пальцем о лестницу. Гарри тряхнул головой и нахмурился: того, что было между этими воспоминаниями, будто не существовало. Это ощущалось не как забытое воспоминание, а скорее как чувство, что между ними вообще ничего не было. Всё ещё ощутимо шатаясь, Гарри выбрался из переулка, волоча ноги по холодному снегу, и вышел под затянутое облаками небо. Очевидно, он находился в Лондоне, но... это был не тот Лондон, который он помнил. По улице шла семья из трёх человек. Мать, заметив его, тут же сморщила нос, осматривая с ног до головы. Когда её сын тоже повернул голову к нему, она поспешила дёрнуть его за руку, что-то брезгливо шепча. Отец замедлился, идя на полшага позади матери и сына. Но это не помешало маленькому мальчику вытянуть шею и с любопытством уставиться на него, хотя мать готова была его отругать за это. Гарри осмотрел себя и не мог понять, почему эти люди так странно отреагировали. На нём был один из свитеров Уизли и выцветшие пижамные штаны, насквозь пропитанные талым снегом и чем-то, напоминающим кровь, хотя он не чувствовал на себе никаких скрытых ран. Тапочки на его ногах выглядели ещё хуже. — Эй, парень, с тобой всё в порядке? — спросил грубоватый голос. Перед ним стоял пожилой мужчина в кожаной куртке с большой сигаретой во рту. Почесывая щетину на подбородке, он рассеянно осматривал Гарри. — Ты выглядишь так, будто сбежал из Нью-Кросса. — Он вынул сигару. — Тебя ограбили? — Я... — Гарри откашлялся, — мне кажется, я немного заблудился. Он огляделся, не в силах избавиться от головокружения. Его взгляд упал на заправку через дорогу, где бензин с четырьмя звёздами продавали всего за 68 пенсов. — Считайте, что я совсем заблудился, — он перевёл смущённый взгляд на мужчину. — Без проблем. Тебе подсказать, как добраться до больницы?

***

Воландеморт открыл дверь, зажав под мышкой список имён, и застыл в дверном проёме, резко выпрямившись. Его красные глаза, не мигая, рассматривали незваного гостя, который устроился в его кресле как у себя дома. Незнакомец явно был подростком - лет пятнадцать-шестнадцать - и сначала даже не поднял головы, продолжая увлечённо читать документ, который держал в руках. "Какая наглость", - заметил он, хотя и не чувствовал себя оскорблённым. В конце концов, не каждый день в его поместье появляется такой незваный гость; на самом деле до этого момента таких гостей вообще не было. Мальчик определённо был... интересным. Пушистое одеяло спадало с почти хрупких плеч, накинутое поверх кожаной "маггловской" куртки, и собиралось вот-вот сползти на пол. Волосы мальчика были растрёпаны в стиле "мне плевать", а на носу - тонкие очки в розовой оправе. Кроме всего этого, на нём был ужасный синий свитер с буквой H, каких он ещё не видел и не хотел больше видеть. Носки парня были также вызовом моде. Он явно не ожидал, что незваным гостем окажется именно он, но Воландеморт явно не был тем, кто оценивает людей только из-за их внешности. В этом мальчике было определённо что-то не так, что отличало его от других; что-то помимо его отвратительного чувства стиля. Воландеморт не мог точно определить, что именно - это было в изгибе его скул, в очертаниях тени и жидком яде его глаз... Как ни странно, он не мог отделаться от назойливого ощущения, что этот мальчик ему знаком, но он был абсолютно уверен, что раньше его не встречал. На мгновение он задумался, не принадлежит ли мальчик к волшебникам. Возможно, он был шпионом, посланным проследить за его действиями. Но каким бы нечеловеческим ни казался этот парень, несмотря на своё озорство и хитрость в изгибе губ и блеске глаз, ему не хватало той лёгкости, что была присуща всем волшебникам. Если бы Воландеморт описывал его, он бы сравнил мальчика с густым дымом, поднимающимся над лесным пожаром. Однако, кем бы ни был этот парень, нельзя отрицать, что он вторгся на чужую территорию. Любопытный, но всё же нарушитель: тот, кто теперь был посвящён в важную закрытую информацию. Воландеморт выхватил палочку и с тихим шипением выпустил ядовито-зелёное смертоносное проклятие (того же цвета, что и глаза мальчика, отметил он).

***

Было ранее прохладное утро, улицы едва проглядывались в серо-голубой дымке. Снег лежал на булыжной мостовой и покрывал крыши зданий тонким слоем, словно пудрой. Он хрустел под ногами, отдавая резким скрипом в воздухе. Вокруг просто свистел ветер, но он не чувствовал его острых уколов на щеках и вообще не ощущал холода. Он был на Косом переулке. Но это был не тот Косой переулок, который он помнил. Булыжная мостовая была не такой новой, как он знал, во многих зданиях виднелись выбоины - следы постоянных сражений, которые бесполезно было ремонтировать, и оставили как есть. Он поправил слишком большую для него куртку и нащупал в одном из карманов спичечный коробок с двумя спичками и сигаретой, а также пустую упаковку от жевательной резинки. Это дал ему тот мужчина, которого он встретил недавно, которому показалось, что эти вещи будут ему нужнее. В другом кармане лежала его волшебная палочка (никогда ещё он не был так благодарен своей паранойе, которая заставляла его носить палочку с собой даже во сне). Тени, отбрасываемые большим деревом, ползали по стенам, извиваясь, словно угри. Гарри посмотрел в сторону и увидел своё отражение в витрине магазина. Оно было размытым, не совсем чётким, очертания его фигуры - неясными. Он протянул руку и коснулся стекла, его отражение исказилось, а там, где прикасались его пальцы, поплыли неясные круги. Он отдёрнул руку, и отражение успокоилось, стало чётче, почти нормализовалось. Может, ему стоило прилечь ненадолго. Он уже давно не спал, слишком боялся, что начнутся галлюцинации. Гарри уже хотел отвернуться, но заметил в снегу что-то едва видимое. Он наклонился и разгрёб слой пушистого снега. Это были "кровавые леденцы". Гарри не очень любил эти конфеты, и он вспомнил, как близнецы однажды обманули его, предложив вместо ириски кровавые леденцы (их хитрые улыбки должны были его насторожить), но он был слишком соблазнён перспективой сладкого угощения. Он всё же решил положить их в карман.

***

Гарри метнулся в сторону, смертоносное проклятие задело прядь его волос и ударилось в окно, разбив его вдребезги, и острые осколки рассыпались по полу. – Ты всегда был из тех, кто сначала бьет, потом задает вопросы, – сказал мальчик. Он поднялся на ноги, одной рукой придерживая одеяло, сползающее с плеч. Воландеморт послал в его сторону еще несколько заклятий, а затем еще одно, но Гарри был проворным и хорошо умел уклоняться. Несмотря на угрозу смерти и страшных ран, парень с улыбкой уворачивался от летящих лучей, словно наслаждаясь опасностью. – Как ты попал сюда? – потребовал ответа Воландеморт. Любая попытка пробить защиту его замка привела бы к срабатыванию сигнализации. В конце концов, он сам починил и модифицировал защитные чары на особняке. – Через окно. Которое ты только что разбил, – дерзко усмехнулся юноша, указывая большим пальцем на упомянутое окно. – Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду не это. На лице Гарри появилось растерянное выражение: «Но ведь именно так я и попал внутрь?» – Ладно, – обреченно вздохнул Воландеморт. – Свои секреты можешь пока держать при себе. Расскажи, что именно привело тебя сюда? – продолжил он, даже не потрудившись спросить, кто этот парень. Это было неважно -имя мальчика не имело для него значения. – Я бы мог подумать, что ты шпион, но ты не ведешь себя как он. Мальчик фыркнул: – Шпион? Нет, я определенно не шпион. Я не силен в тонкостях, уловках и прочем. – Он пожал плечами. – Можно назвать это… любопытством? – Любопытство, говоришь? Возможно, это часть ответа, но я бы не назвал это простым интересом. – Жаль, боюсь, тебе придется довольствоваться только этим. – Он кинул быстрый взгляд за спину. – Я бы с радостью поболтал бы еще, но думаю, что уже засиделся. – Аккуратные шаги назад. – До встречи! Юноша резко развернулся и выпрыгнул из окна, не обращая внимания на осколки стекла, которые все еще цеплялись за оконную раму и прилипли к его одеялу и волосам. Воландеморт неторопливо подошел к месту, откуда только что ушел незваный гость, и выглянул наружу. Его нигде не было видно, однако это его не беспокоило. Темный Лорд знал, что тот еще вернется.

***

– С тобой всё в порядке, дорогой? – спросил чей-то голос, прерывая бездумный взгляд Гарри в пустоту. Он вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону звука. На пороге дома стояла женщина, закутанная в толстую шерстяную юбку. Тапочки на её ногах выглядели куда лучше, чем его, и он тихо хмыкнул. Из-под пальто выглядывал лиловый халат. Её волосы были влажными и постепенно покрывались жёстким блеском, будто от лака, замерзая на холодном зимнем воздухе. – Ты выглядишь замерзшим, – сказала она, и её слова повисли в воздухе, не дождавшись ответа. Он моргнул, когда изящная рука с аккуратным маникюром коснулась его щеки. "Тёплая ли у неё кожа?" – мелькнуло у него в голове. Ему отчаянно хотелось, чтобы она оказалась тёплой. – Подожди минутку, – бросила она, убирая руку, и поспешила обратно в дом. Издалека донёсся лай - на первом этаже, где Гарри разглядел тень маленькой собаки за жёлтыми занавесками. Он уже собрался развернуться и уйти, но что-то заставило его остаться на месте. Вскоре женщина вернулась, спускаясь по ступенькам с большим пушистым одеялом в руках. Оно было яркого цвета и, несмотря на неровную текстуру, казалось уютным - таким, под которым наверняка будет очень тепло. – Вот, возьми. Гарри сначала не отреагировал, но женщина, заметив это, накинула одеяло ему на плечи, вложив два уголка в его ладони. Он открыл рот, чтобы поспешно отказаться, но тут же сжал губы, увидев упрямство в её глазах. Он слишком часто видел это выражение - у Рона, у Гермионы, даже у себя самого. Отказаться от её помощи было бы неправильно (да и он не хотел отказываться - что-то внутри него жадно тянулось к согревающему теплу её доброты). Поэтому он просто сказал: – Спасибо, – и крепче сжал пальцами край одеяла.

***

Воландеморт нахмурился, разглядывая ряды лиц в масках перед собой, хотя прекрасно знал, кто они. Он продолжал наблюдать за своими Пожирателями, замечая, как они нервно ёрзают под его пристальным взглядом. Порой ему становилось невыносимо скучно с этими трусливыми слугами, несмотря на их абсолютную преданность. На мгновение в его памяти мелькнули зелёные глаза, слегка прикрытые ресницами. Даже после тщательной проверки каждого присутствующего он не обнаружил в толпе ни мощной магии Кэрроу, ни магического следа его сестры. Они уже во второй раз игнорировали его зов, не появляясь на собрании. Даже их близкие и друзья не знали, где они находились. Он сомневался, что они перешли на другую сторону - их преданность не вызывала сомнений. Это означало лишь одно из двух: либо их взяли в плен, либо убили. Однако любой из вариантов сводился к одному - они его подвели. Его охватило раздражение, и над залом повисла напряжённая тишина. А ведь они казались такими перспективными. Чистокровные, молодые и чрезвычайно податливые. Будучи одними из Священных Двадцати Восьми, влиятельных членов Тёмных семей, они предоставляли множество политических преимуществ. Впрочем, ещё не всё было потеряно - в Хогвартсе оставалось много перспективных учеников. Ему нужно было лишь дождаться конца учебного года. На лице расплылась улыбка. В конце концов, у него в запасе была вся вечность.

***

Гарри задумался, не умер ли он и не превратился ли он вообще в призрака или нежить. Возможно, он стал хорошо сохранившимся зомби, очень сильным полтергейстом или даже вампиром. Хотя его положение не соответствовало ни одному из этих описаний, они были единственным объяснением, которое он мог придумать. Он уже несколько дней бродил без какой-либо цели, перемещаясь между маггловским и волшебным миром, но не испытывал ни голода, ни жажды, ни усталости. Он чувствовал, как всё, что делало его человеком, ускользает сквозь пальцы, все попытки удержать это заканчивались провалом. Он провел рукой по тонкой шерсти одеяла и закутался посильнее. Холод... холод по-прежнему не существовал, как и тепло. Гарри помнил, как много лет подряд страдал от духоты в маленьком чулане, а потом и во второй спальне Дадли. Чувствуя, как от жара вот-вот растает и слетит на пол, но теперь он предпочёл бы это вечному оцепенению. Он чихнул, и его уши заполнил рев двигателей, визг шин, в воздух взметнулись снег и слякоть. Перед ним остановился ночной рыцарь, и он решил зайти внутрь. Автобус был почти пуст, если не считать одного пассажира в одном из углов, скрытого одеялом. – Тебе куда, парень? спросил водитель, на голове виднелась лысина, прикрытая потрёпанной кепкой. Он широко улыбнулся, обнажив ряд зубов - серебряных, золотых и черных. От одного взгляда на них захотелось почистить зубы, и в голове зазвучали многочисленные страшилки Гермионы о неправильной гигиене рта. Гарри все же улыбнулся в ответ, надеясь, что улыбка не выглядела натянутой. – Дырявый котёл, – сказал Гарри, садясь рядом с ближайшей к двери койкой. Он наконец-то принял решение. В конце концов, он не мог скитаться вечно. Он положил на колени сумку, которую недавно нашел на улице. В ней по-прежнему лежали вещи предыдущего хозяина: четыре галеона и семь кнатов, перо без чернил, пустой альбом для рисования, шарф и раздавленные шоколадные лягушки, которые в какой-то момент расплавились, а потом снова затвердели. Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за того, что забрал сумку, но это было лишь легкое, пугающее чувство. Кровати раскачивались и двигались взад-вперёд, и от тряски всё его тело дрожало, но они не сдвинулись с места, где были привинчены к полу, и оставались неподвижными. – Ты что, один проводишь праздники? – спросил водитель. Он кивнул. Автобус накренился, кровати Гарри и водитель оказались втиснуты в узкую щелочку. Пламя свечи мерцало и лизало его щеку. Когда автобус в нормальное состояние, немного свечей погнали, а шляпа водителя съехала набок, едва держась на голове. – Ну будь там поосторожней, ладно? – внезапно водитель крепко вцепился в руль. – Держись крепче! – из-за ямы на дороге они на мгновение взлетели в воздух, и водительская кепка все же слетела на пол – В неспокойные времена мы живём, в неспокойные времена. – Они снова ударились о землю, и один из болтов, державший каркас кровати, на которой он сидел, вылетел. Болт прокатился по полу и исчез под другой койкой. Ещё удар, и второй болт выскочил, присоединившись к первому. Человек, спавший сзади, не пошевелился. Словно был мёртв для всего мира. Гарри почувствовал укол зависти из-за его беспечности и его способности спать. – Не обращай на него внимания, – сказал водитель, заметив взгляд Гарри. Затем, немного поколебавшись, словно его кто-то подслушивает, он добавил: – Сам-Знаешь-Кто и его люди взорвали его дом, и ему больше некуда идти. Затем еще тише, уже шёпотом: – Они взорвали всю его семью. Он не пострадал только потому, что прогуливал уроки в этом самом автобусе. Автобус резко затормозил. –Твоя остановка, парень. Прости, что говорю о таких печальных вещах, – он почесал свое запястье. – Праздники должны быть весёлыми. – Всё в порядке, не беспокойся, – Гарри вышел из автобуса, сразу попадая под порывистый ветер. – Счастливого Йоля! – А да. С Рождеством.

***

Воландеморт откинулся на спинку кресла и красными глазами уставился в окно. Он осматривал крыши своего поместья, надеясь зацепиться взглядом за какое-нибудь движение. Он каждый день высматривал того странного мальчишку. Ничего не происходило уже неделю, несмотря на подозрения или даже, можно сказать, уверенность в том, что парень каким-то образом ускользает от его взгляда и всех тщетных попыток его обнаружить. Он задумчиво повёл пальцем по тёмному камню кольца Гонтов. Он всё гадал, сколько этот мальчик был в его поместье. Хотя та короткая встреча в его кабинете была первым случаем, нельзя отрицать, что, возможно, тот появлялся ещё. То, что он сначала принял за пустяк, оказалось доказательством. Предметы, к которым прикасались, но не двигали, слабый запах озона и дыма, следы на его крыше... Мальчишке было слишком комфортно в его кабинете, даже слишком комфортно с ним, что было аномалией по сравнению с тем трепетом и почтением, которое он обычно испытывал. Хотя что-то подсказывало ему, что он ни перед кем не преклоняется. И он должен был разозлиться из-за такого пренебрежения и того, что его не уважают должным образом, - и он разозлился, но это было не единственное чувство, которое он испытывал. Он всегда любил головоломки, даже в детстве. В мире, где люди бездумно пользовались часами, он хотел знать, как именно набор шестерёнок, пружин и винтов, вставленных друг в друга, могут так идеально подчинять людей своей воле. А когда он стал старше и сделал себе имя, имя того, кем он был по праву, его увлечение сместилось немного в другую сторону. Волшебный мир мог предложить многое, но лишь единицы пользовались этим. Благодаря удобству магии люди стали слишком ленивы и довольствовались самыми основами, не понимая самой ее сути. Удивительно, что волшебная Британия добилась таких успехов, несмотря на отсталое население (но это не важно, он исправит это. Несомненно). Этот парень был загадкой, с которой он никогда раньше не сталкивался. Еще никогда никто не вызывал у него такого интереса. Было бы обидно не узнать, что за человек скрывается за такой оболочкой. Так что да, он злился, но в то же время был ужасно заинтригован. Было неизвестно, какая эмоция в итоге возьмёт вверх.

***

С ним определенно было что-то не так. Не только в том, что он не испытывал базовых потребностей, или в его невосприимчивости к окружающему воздействию. Это чувство скользнуло по его спине и глубоко засело в его душе. Гарри уставился на коллекцию плакатов, приклеенных к стене. Они занимали всю поверхность, так что за ним еле проглядывался тёмный кирпич. На каждом из них была одна и та же надпись.

ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ.

ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА?

Под каждым сообщением было имя и прикреплена фотография. Некоторые на снимках были волшебниками, но были и обычные магловские фотографии. На них были не только взрослые, но и дети, которые, вероятно, были зачислены в Хогвартс, но так и не появились там. На одном из таких плакатов не было изображения человека, зато вместо нее была видна собачья морда. Он мог только предположить, что это была чья-то анимагическая форма, хотя было непонятно, почему была размещённая фотка анимага, а не самого волшебника. Гарри осторожно дотронулся до одного из висящих плакатов, на котором красными чернилами было написано: «Грязная шлюха-полукровка» крупными четкими буквами. Это был не единственный плакат с такими надписями, их было несколько. Гарри смутно осознавал, что должен испытывать что-то большее, чем этот вялый гнев. В конце концов, он всегда был мягкосердечным. У него всегда было обострённое чувство справедливости. И всё же, видя объявления о пропавших, видя ненавистные слова, которыми были исписаны их фотографии, он не мог заставить себя почувствовать ту праведную ярость, которую испытывал раньше. Ему нужно было это почувствовать.

***

Гарри провел пальцем по кухонной столешнице, оставляя след. Она была полностью покрыта пылью, видимо, давно заброшена. Это не стало неожиданностью, учитывая, что замо́к на кухню был заперт. Он открыл все шкафы и буфеты, чтобы проверить, какие продукты остались. Запасов было на удивление много, чары сохранения все еще действовали благодаря магии поместья. Здесь были шоколад, мука, масло, патока, молоко, сахар, мёд, хлеб. На его лице появилась ухмылка, он достал различные ингредиенты и разложил их на столешнице, а затем подошёл к плите и открыл дверцу топки. Она все еще была заполнена золой. Взмахнув палочкой, он убрал её и бросил туда искру, наблюдая, как чары активируются и превращают маленькую искру в небольшое, но мощное пламя. Закрыв дверцу, он повернулся и закатал рукава. А потом приступил к работе.

***

По правде говоря, с Гарри было что-то не так еще до того, как он оказался в прошлом или, скорее, в этой версии прошлого (у него не было точных доказательств, но он со странной уверенностью мог сказать, что это было не его прошлое). Всё началось с того, что его отношения с Джинни дали трещину. Возможно, начинать отношения с кем-то, кто похож на твою маму, при этом являясь сестрой твоего лучшего друга, было не очень хорошей идеей. В каком-то смысле встречаться с ней было легко. Этого ждали все. Они ладили, оба любили квиддич, и у них был общий секрет - дневник Тома Реддла. И Джинни была действительно очень милой. Но Гарри никак не мог избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Не в ней, конечно, а в их отношениях и в нем самом. По-настоящему он заметил это только после битвы, после того как он погиб, а вместе с ним и крестраж в его голове. Ему казалось, что какая-то часть его души отсутствует. Внутри него было что-то холодное и пустое, жаждущее тепла, но ни один огонь не мог помочь в этом (даже прикосновение к языкам пламени, позволившим обжечь его пальцы и плоть, прежде чем Джинни отдернула его руку. «Какого черта ты делаешь?» — не могло прогнать иней, который, казалось, нарастал вокруг его сердца). Это лишь вопрос времени, когда всё выйдет наружу; когда Джинни надоест пытаться сохранить их отношения – пытаться сохранить его на плаву, когда его глаз запульсирует от удара Рона (тот потом извинился, такой мягкотелый); и когда Гермиона попытается его пересмотреть его решение (он не сделал этого). Иногда он все же сожалел. Что, если бы он старался сильнее? Что, если бы он чаще приглашал ее на свидания? Что, если бы он согласился переехать к ней? Но все эти мысли меркли на фоне чувства облегчения.

***

На самом деле, Гарри очень нравилось печь. Ему потребовалось много лет, чтобы осознать это. Горькие воспоминания о том, как он пёк печенье и торты Дадли, как тайком ел маленькие кусочки мыльного теста из мисок в раковине. Потому что это был единственный раз, когда тетя Петунья не смотрела на него как на вора, преследовали его даже во взрослой жизни. Но однажды Гермиона затащила их с Роном на мастер-класс по магической выпечке. Это было абсолютно спонтанное решение, но он был рад, что оно сработало. Класс вела пожилая дама с милым лицом, ростом ему по грудь, но если бы его попросили сравнить ее с кем-то из профессоров Хогвартса, то ближе всего был бы Снейп, как ни странно. Она преподавала строго и по делу, без лишних слов. Несмотря на это, он давно так не веселился – с тех пор, как они расстались с Джинни. Даже Рон, который поначалу ворчал и жаловался неохотно, признал, что ему понравилось (хотя определённую роль в этом сыграла последовавшая за этим драка из-за еды, в результате которой они оба оказались в муке, яйцах и подгоревшей глазури, а миссис Майт навсегда запретила им посещать ее занятия). Гарри тихонько напевал себе под нос, открывая духовку и одним взмахом палочки отправляя свежеиспечённое шоколадное печенье остывать на стол. Магическая выпечка мало чем отличалась от магловской, разве что удобством использования магии и иногда странными ингредиентами. За прошедшие годы волшебники и ведьмы также разработали различные заклинания, которые намного упрощают процесс, хотя некоторые из них имеют недостатки, например, влияют на плотность выпечки. Гарри уставился на печенье, взял одно и, несмотря на то, что оно еще не остыло, откусил. Как обычно, на вкус оно было как смесь мела и золы. Он облизнул губы, заставляя проглотить, а затем съел остальное. Он достал из кармана энергетик и запил неприятное ощущение на языке. К сожалению, он больше не мог чувствовать вкус большинства продуктов, но был уверен в своих навыках. По крайней мере, его печенье всегда пользовалось успехом у Уизли. Он не стал бы доверять вкусовым рецепторам Рона, учитывая, что тот с удовольствием пил горячий белый шоколад с пармезаном. Но доверял Артуру, который, несмотря на характер, был на удивление строгим кулинарным критиком. Он взял поднос и пошел по коридору.

***

Гарри заметил вспышку блестящих синей мантии и белых волос. Он прервал свои приготовления и проводил взглядом яркую фигуру, вошедшую в Дырявый котёл. Он лихорадочно огляделся по сторонам, сорвал один из испорченных плакатов с объявлениями о пропавших и как можно незаметнее подошел к окну паба, делая вид, что рассматривает его. Время от времени он подглядывал в ту сторону и видел, как человек, которым мог быть только Дамблдор, садился за столик напротив кого-то еще. Паб был переполнен и гудел от шумной суеты, характерной для пятницы. Военные времена, конечно, многое изменили, но они точно не повлияли на любовь людей к веселью. Возможно, она даже стала сильнее. Спутник Дамблдора был закутан в тёмно-коричневый плащ из плотной, но слегка потрёпанной ткани. Гарри едва мог разглядеть янтарные глаза и чисто выбритое лицо. Ему стало интересно, кто он.

***

Воландеморт повернулся к двери, услышав доносившиеся за ней звуки шагов и разговоров. Он прервал свое исследование местной флоры и фауны архипелага Шпицберген. Его особенно интересовал один цветок, паразитирующие свойства пыльцы которого были весьма многообещающими. – Не знаю, кто постоянно оставляет выпечку в гостиной, но такими темпами я скоро растолстею, – раздался голос Роули. – Ты уже толстый. – Сначала Воландеморт не мог понять, кому принадлежит этот голос, но тот хрипло рассмеялся, и он узнал его. – Я не... – Пауза. – Ладно, может, совсем чуть-чуть. Но это мой зимний жир. Я избавлюсь от него, как только станет немного теплее. – Ты говоришь, так каждую зиму, но когда наступает лето, ты всё такой же пухлый, – сказал Мальсибер. – Тебе ли говорить... По мере того как они удаляются из голоса, становились всё тише и неразличимее. Воландеморт положил закладку на страницу, где остановился, захлопнул книгу и поставил ее на стол перед собой. Поправил так, чтобы она лежала ровно, он встал. С него было довольно. Пришло время разобраться с вредителем.

***

Спутник Дамблдора встал и, сердито нахмурив брови, вышел из Дырявого котла. Снаружи Гарри увидел, что это был не мужчина, а подросток постарше. По обе стороны его лица тянулись тонкие шрамы, и руки у него тоже были в них. Они ненадолго встретились взглядами, а затем мальчик натянул капюшон плаща и скрылся на улице. Гарри прикусил язык, сдерживая желание окликнуть его. Дамблдор продолжал сидеть в пабе, потягивая сливочное пиво, и, казалось, был в прекрасном расположении духа. Его совсем не расстроил печальный уход его собеседника. Гарри уронил плакат с объявлением на землю и проскользнул в паб. Он не заметил, как лист словно загорелся, охваченный черным пламенем.

***

На кухонном столе лежал лист бумаги. Гарри взял его и вгляделся в знакомый почерк. Я знаю, что ты читаешь это. Я буду предельно откровенен. Перестань кормить моих последователей Гарри тихо рассмеялся, а затем скомкал бумажку и сунул ее в карман.

***

– Я как раз гадал, когда ты подойдёшь ко мне, – сказал Дамблдор, когда Гарри опустился на стул напротив него. Он не сильно изменился с тех пор, как Гарри видел его в последний раз в тот момент, когда он подумал, что умер. Разве что борода стала чуть короче, а морщин прибавилось. И, кажется, у него больше не было того тяжёлого взгляда, который был у него перед смертью. – Здравствуйте, профессор, – сказал Гарри. – Сначала я подумал, что, возможно, ты следил за моим спутником, но когда тот ушел, а ты остался, понял, что это мог быть только я. – Он сложил руки на столе. – Итак, скажи мне, что тебе нужно от такого старика, как я? Ты называешь меня профессором, но я не припомню, чтобы у меня когда-нибудь был такой студент, как ты. – Ну что ж...

***

В комнате Воландеморта было безупречно чисто. Кровать была застелена, и в комнате стоял свежий аромат, свидетельствующий о тщательной уборке с помощью магии домашних эльфов. Комната оказалась намного уютнее, чем ожидал Гарри. Хотя кровать была застелена типичным для Слизерина зеленым покрывалом, на ней лежали две пушистые подушки, а на стенах была нарисована фреска с изображением волшебного сада. Он никогда раньше не бывал в спальне Тёмного Лорда, но было трудно не поддаться предубеждению и не ожидать увидеть на стене что-то вроде голов или черепов животных. Вместо этого стены были увешаны высокими книжными полками с замысловатой резьбой, заполненными до отказа, но при этом идеально организованными. В самом центре располагался камин, перед которым стояло единственное кресло. Гарри проверил ящики, но в них не было ничего важного. В шкафу царила тьма: всё было черным, серым и зелёным. А примыкающей к комнате ванной тоже не было ничего примечательного, кроме забавного плюшевого мишки на полу, утыканного иголками. Ему стало интересно, любят ли змеи играть с мягкими игрушками. Наконец Гарри подошёл к книжным шкафам. Он провел пальцем по корешкам, словно по пианино, рассматривая названия и время от времени открывая книги, на которых не было названий. Вскоре стало ясно, что Воландеморт был из тех, кто пишет в своих книгах (он практически слышал возмущённый вздох Гермионы), оставляя на полях небольшие косые пометки и комментарии. Было... неприятно, даже обидно видеть едкие замечания, критикующие автора, на каждой второй странице или неохотное согласие, или просто разочарование. Всё это было очень по-человечески.

***

Гарри прикусил губу, смело смотря в эти голубые глаза и не понимая, зачем он вообще к нему подошёл. Они были не знакомы, или, скорее, он был незнаком Дамблдору. И хотя он не испытывал ненависти к своему бывшему наставнику, нельзя было отрицать, что его чувства были довольно сложными. Он не обижался на него, но воспоминания о нём испортились после смерти директора, когда всплыли некоторые факты. Он почувствовал, как чужое сознание пытается проникнуть в его разум, и не смог сдержать кривой улыбки. Он не обиделся ни на подозрения, ни на бездумное и незаконное вторжение. Это было последним доказательством, что он находится в другом прошлом. У каждого легилимента были свои отличительные черты, и Гарри, к сожалению, был знаком с навязчивым присутствием Дамблдора в его голове. Дамблдор, стоявший перед ним, хоть и в целом как его собственный директор, не обладал таким же присутствием. Это сознание вошло в него, словно пробравшись через порог, но в тот момент, когда оно переступило его, существование чужого стало слабым и далёким, а потом и вовсе исчезло. Гарри не знал, что с ним стало, но, учитывая отсутствие явной реакции со стороны Дамблдора, предположил, что ничего плохого не произошло. Дамблдор моргнул. – ...Полагаю, это было довольно грубо с моей стороны, – сказал он. – Очень, – ответил Гарри, хотя на самом деле это было не так. – Простите старика за его назойливость. Но в такие времена лучше перестраховаться. – В его голубых глазах читался холод.

***

– Ты ведь видел его, да? – Я думал, это видел лишь я. Да, короткие черные волосы, зеленые глаза? – Наш лорд ничего не говорил о нем, но, похоже, он здесь главный... И даже змеям он нравится. Змеи не любят никого, кроме нашего Господина, конечно. – Лучше не задаваться этим вопросом.

***

Толпа закричала, пронзительные вопли наполняли улицы, словно вой дикого зверя. Начался рейд Пожирателей смерти, и Гарри оказался в его эпицентре. Он спрятался за бочкой, от которой слегка пахло, и наблюдал, как высокий и крепкий Пожиратель уверенно шагает по улицам, бросая проклятья направо и налево, оставляя после себя разрушения. Несмотря на то, что его глаза скрывала маска, Гарри мог сказать, что насилие доставляло ему извращенное удовольствие. Группа учеников Хогвартса пряталась в переулке напротив Гарри. Это был тупик, и им негде было спрятаться. Как только Пожиратель смерти пройдет дальше, он сразу их заметит. Внезапно крики стихли, оставшиеся в живых люди либо погибли, либо лежали неподвижно, как мертвые, а хруст сапог, казалось, эхом разносился по затихшим улицам. Он повернул голову и посмотрел прямо на перепуганных студентов. – Ну-ну-ну, похоже, я поймал несколько мышек. – Он поднял палочку. – Этого нам сейчас не надо. Гарри, не задумываясь, выпустил заклинание, действуя инстинктивно. Оно ударило Пожирателя в спину. Тот споткнулся, закашлялся и яростно развернулся. –Кто?! Гарри выпустил еще одно заклинание. На этот раз оно попало в здание над ним, из-за чего кирпичи посыпались вниз. Ученикам повезло, что они отошли дальше в переулке, а вот Пожирателю смерти - нет. В него полетели осколки камней и обломки. Один особенно большой кусок попал ему в голову. Он рухнул на землю и больше не поднялся. Кровь текла из головы мужчины и стекала в углубление на булыжной мостовой, окрашивая её в тёмно-красный. Ученики в ужасе смотрели на Гарри, который приближался к мёртвому магу. Он присел на корточки и стянул с него маску. Под ней оказалось пепельно-серое лицо с вдавленным черепом. Он узнал этого человека, но не вспомнил его имени. Гарри встречал его раньше, в то тяжелое время в Министерстве магии. Он провёл рукой по волосам. Самое ужасное было не в том, что только что он убил человека. Самое ужасное было в том, что ему было все равно. Гарри закусил губу, неловко стоя на месте, не зная, что делать в такой ситуации. Послышался шорох ткани и скрип обуви по земле, и он повернулся к студентам. Они осторожно выходили из переулка, их лица были белыми и измождёнными, но живыми. Ученики обошли упавшее тело Пожирателя - одного из студентов чуть не стошнило - и вернулись на разрушенные улицы. Самый высокий и, скорее всего, самый старший из студентов коротко кивнул ему, и они пошли дальше. Сердце Гарри успокоилось. Студенты были в безопасности – разве это не главное? Наконец-то он почувствовал в себе искру прежнего себя, ту самую жгучую решимость сделать всё возможное, чтобы люди были в безопасности. Это было ещё не пламя и даже не тлеющий уголёк, но сам факт того, что он не был полностью утрачен, уже успокаивал.

***

Воландеморт взял печенье и осмотрел его, как будто это была мантикора, а не вкусная выпечка. К подносу не прилагалось ни записки, ни какого-либо указания, кто на самом деле испек его. Домашние эльфы того бы этого не сделали. Однако ему и не нужны были никакие указания. Он точно знал, кто виноват. Рядом лежала записка, которую написал он сам. Бумага была скомкана, а затем небрежно расправлена. Один угол был даже оторван. Записка была насмешливо положена около полноса, а под ним его собственным элегантным почерком было написано одно, слово каракулями: Нет. А рядом с ним нарисованный смайлик. Он нахмурился и взмахом палочки сжёг записку, превратив ее в пыль. Его взгляд снова упал на поднос. Кроме того, что он держал в руке, печенья оставалось еще пять. Если предположить, что было приготовлено как минимум дюжина, то это означало, что его последователи уже съели несколько за те десять минут, что прошли с их прихода, вместо того чтобы сразу пройти в зал для собраний. Воландеморт нахмурился, раздавил его в руке и стряхнул крошки на пол. Он избавился от остатков, а также от оставшихся на подносе печенья. Он развернулся на каблуках и быстро покинул комнату.

***

Гарри устроился на своей временной кровати в Дырявом котле благодаря Дамблдору, который сжалился над ним после того, как несколько раз увидел его бродящим по улице. Он лег, не потрудившись снять с себя ничего, кроме испорченных тапочек, и повернулся набок лицом к стене. Он закрыл глаза, замедлил дыхание и попытался как можно правдоподобнее имитировать сон. Хотя он не испытывал физической усталости, душевная по-прежнему его сильно беспокоила. После первой недели Гарри перестал считать дни, прошедшие с тех пор, как он провалился в темноту времени, но он знал, что прошло немало времени. И с каждой минуты его разум всё тяжелее, а забот всё меньше. Он чувствовал себя дрейфующим по морю облаков, не видя пункта назначения (и что еще хуже, не помня, откуда он приплыл). Не иметь цели - это ужасно, и Гарри не получал от этого никакого удовольствия. Он гадал, сколько еще времени ему понадобится, чтобы стать по-настоящему бесчувственным монстром. Таким же, как Воландеморт. Звук шагов в коридоре снаружи слегка ласкал его слух. Это было немного забавно. Он никогда не задумывался о том, насколько ужасной была первая война. В школе об этом не рассказывали, учитывая одержимость Бинса гоблинскими войнами, а все те, кто пережил первую войну, либо умерли, либо помалкивали о большинстве событий. Римус точно не говорил об этом, как и Сириус. Хотя Сириус особенно сильно пострадал во время первой войны. Единственным свидетельством серьезности войны было то, что люди продолжали называть Воландеморт Сами-знете-кем даже после его предполагаемой смерти. Кроме того, люди, казалось, были готовы двигаться дальше, делая вид, что большинство ужасов осталось в прошлом. Находится здесь и сейчас видеть последствия разрушения - это совсем не то что он пережил в свое время в своей войне. Во времена второй волшебной войны боевые действия хоть и включали в себя убийства и уловки не казалось такими ужасными. Да они были жестокими и это до сих пор не дает ему покоя но даже в самые мрачные времена всегда оставалась надежда. Эта война с другой стороны была безжалостной в своей эффективности, она была как лесной пожар, наступала всем на пятки, и конца ей не было видно. Страх и ужас подбирал до костей, никто не знал, когда Воландеморт нанесёт новый удар или когда друг решит предать их. Присутствие Тёмного лорда удушающее ощущалось даже тогда, когда его не было рядом, и это изматывало людей. Гарри не знал, что произойдёт, когда они достигнут предела своих возможностей. Из соседней комнаты доносились тихие разговоры и шёпот. Его соседи не наложили загущающие чары. – Убедитесь, что у вас есть всё необходимое, – сказал женский голос. Он звучал молодо, как будто женщина ещё не до конца пришла в себя. – Портключ будет готов через час, и мы не должны опоздать. Мы не можем опаздывать. Всё, что вы забудете, так и останется забытым. – Куда мы идём? – спросил другой голос, на этот более юный. – Мы собираемся навестить бабушку, – сказала она. – На каникулах, – добавила она после небольшой паузы. – Но бабушка в Канаде. Слышно, как кто-то переминается с ноги на ногу. – А мама с папой? – Они уже у бабушки. – Но почему они не забрали нас первыми? – Потому что. – Потому что почему? – Больше никаких вопросов, Лиззи, – отрезала она. –.. хорошо, – последовал робкий ответ. А потом: – Но.. – Лиззи! Гарри открыл глаза и сел. Он лениво моргнул, шмыгнул носом, затем снова надел тапочки и открыл дверь. Его соседи тоже открыли двери. Девочки были похожи друг на друга, как сестры, и у каждой из них был чемодан, который, казалось, вот-вот лопнет от переполнявших его вещей, несмотря на чары расширения. Старший посмотрел на него настороженным взглядом. Гарри кивнул в знак приветствия, поспешно спустился по ступенькам и вышел на пустынные улицы. Было ещё слишком рано, чтобы кто-то вышел на улицу. Он глубоко вздохнул свежий зимний воздух. Он посмотрел по сторонам, а затем исчез.

***

Воландеморт вошёл в аптеку мистера Малпеппера, не потрудившись замаскироваться. Обычные люди, не узнали бы его, а если бы и узнали, то не осмелились бы противостоять ему. Не осмелились бы даже вызвать авроров, хотя это не стало бы для них неожиданностью. Авроры в лучшем случае некомпетентны. Продавец поднял голову и подозрительно посмотрел на него глазами-бусинками, а затем его лицо снова приняло скучающее выражение. Он пожал плечами и вернулся к чтению книги (Воландеморт знал, что внутри на самом деле спрятаны фотографии полуобнажённых ведьм). Пока он осматривал магазин в поисках чего-нибудь интересного, краем глаза он заметил небесно-голубую мантию с мерцающими звёздами и тут же напрягся. Он перевёл взгляд на окно и увидел, как Дамблдор неторопливо идёт по улице. А рядом с ним шел тот самый мальчик. На нём был тот же джемпер и то же одеяло на плечах, а его растрёпанные волосы слегка развевались на ветру. Солнечный свет мягко согревал его лицо, придавая ему мальчишеский вид и делая его еще более невинным. Однако теперь, когда у Воландеморта было время понаблюдать за ним, пока тот не подозревал ни о чем, странность мальчика стала ещё более очевидной. В его присутствии воздух темнел, стараясь тяжёлым от его присутствия и подавляя нестерпимо яркую магию, которая обычно кружилась вокруг Дамблдора. Даже с того места, где стоял Воландеморт, отделённый от мальчика барьером из стекла, камня и дерева, он мог поклясться, что воздух, который раньше был свежим и чистым, стал странно статичным. Мальчик был само воплощение уныния. Как раз в тот момент, когда они скрылись из виду, мальчик остановился и повернул голову. Его неестественно зелёные глаза тут же встретились с глазами Воландеморта, как будто тот всё время знал, что он здесь. Парень наклонил голову. Свет, падавший на его лицо, слегка искажался, как будто что-то невидимое преграждало ему путь, он моргнул и продолжил свой путь. Это было похоже на прощанье.

***

Теоретически аппарировать, не имея представления о пункте назначения, было не лучшей идеей. На самом деле, если у вас нет ясного представления о том, где вы хотите оказаться, аппарировать так, чтобы не разлететься на части, не имеет смысла. Но это было невозможно только для тех, кто слишком зацикливался на том, что можно и чего нельзя делать. Для тех, кто настолько погрузился в чтение книг, что не видел дальше собственного носа. Это было невозможно для Гарри, который с детства упорно нарушал правила и ввязывался в конфликты с властями, и он точно не собирался останавливаться сейчас. Теперь он не мог остановиться. Итак, хотя в первый раз он, возможно, оказался не в том месте, а во второй раз - не в том. В третий раз он почувствовал соль на языке и ощутил, как песок засыпает его ноги, - каждая конечность была на своём месте, и он торжествовал.

***

Гарри лёгким бегом догнал Дамблдора, который не ставил и не умерил шаг. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал он, когда Гарри поравнялся с ним. – Не думаю, что я вообще когда-либо понимал, что делаю, – утешительно ответил Гарри. Дамблдор поджал губы, но не стал развивать эту тему. – Итак, вернёмся к тому, о чем мы говорили ранее..

***

У Гарри не было лодки. Она должна была быть пустая и невидимая, но её не было. Он гадал, когда Воландеморт решил добавить невидимую лодку и добавит ли он её в будущем (или он что-то напутал и его собственный разум предаёт его, искажая воспоминания?). Он подошёл к кромке воды у входа в пещеру и посмотрел на тёмную мутную воду, в которой покачивались разлагающиеся чудовищные тела. Некоторые из них были раздутыми, а другие - тощими, как щепка, и с каждой минутой теряли плоть. В воздухе витал слабый запах гнилого мяса, испорченных помидоров и мусора, оставленного на солнце. Он задавался вопросом, кем они были когда-то. Гарри размышлял и фантазировал о том, какой жизнью они могли бы жить до встречи со смертью и вечного служения в общей могиле, заполненной водой. Возможно, они были студентами, поэтами, родителями или преступниками. Возможно, именно сюда попадали все люди с плакатов о пропавших без вести, пополняя растущую армию, которая невольно охраняла осколок души Воландеморта. Регулус ещё не умер (он проверил это однажды ночью, засидевшись в известном книжном магазине на Косом переулке, который, по словам Сириуса, был любимым магазином его брата), и поэтому Гарри был уверен, что медальон на месте. На самом деле он чувствовал его. В груди пульсировало тепло, которое не принадлежало ему и медленно билось в такт его собственному сердцу. Гарри не испытывал страха, но чувствовал что-то близкое к нему. Он вдруг стал очень остро ощущать собственную кожу, воздух, входящий и выходящий из его лёгких, кровь, текущую по венам. Внезапно он понял, как сильно скучает по своему крестражу, который так долго был с ним несмотря ни на что в самые трудные и самые лучшие времена. Он вздохнул и положил одеяло и кожаную куртку на песчаный берег. Он также снял тапочки и носки. Он сделал шаг в воду, и покачивающиеся на волнах инфералов, бродившие по мелководью, отпрянули, словно их оттолкнула невидимая сила. Осмелев, он сделал ещё пару осторожных шагов, вода дошла ему до колен, ласковые волны, вызванные ветром, плескались о его ноги, а живые трупы продолжали отступать, расступаясь перед ним, как перед королём. Он зажал палочку в зубах. А потом нырнул и поплыл. Это было неуклюжее, ведь Гарри никогда официально не обучали этому, но этого было достаточно. И еще это было... странно. Без ощущения холода, окутывающего его и посылающего сигналы в мозг, он почти не чувствовал, что находится в воде. Это сбивало с толку. Он продолжил путь, свет солнца, едва различимый в проеме пещеры, теперь был совсем тусклым. Внизу он увидел ещё больше инфералов, лежащих на дне озера. Они были мертвы, чтобы плыть, и слишком плотными, чтобы держаться на воде. Они смотрели на него своими невидящими, затянутыми паутиной глазами. Это разительно отличалось от тех жаждущих злобных тел, которые Гарри помнил, когда Дамблдор переправлял его через озеро. А потом он уже был на том скалистом острове посреди пещеры. Расстояние между берегом и островом оказалось меньше, чем он помнил. Трудно было представить, насколько меньше он был тогда, с тонкими руками и узловатыми коленями, с широко раскрытыми от удивления глазами. Тогда переход через озеро казался ему переходом через семь морей, но теперь он не мог не сравнить его с переходом через лужу: быстро, легко и с единственным неудобством - мокрой одеждой. Гарри убрал воду взмахом палочки, слегка коснувшись указательным пальцем одного из выступов, и подошёл к раковине. Он опустил руку в раковину и почувствовал, как зелёная жидкость обволакивает его кожу. Он поводил пальцем. Похоже, он действительно собирался это сделать. Он задавался вопросом, что заставило его сделать это. В конце концов, это было не его прошлое. Он не был ничем обязан этому месту и этому времени. Он сражался на своей войне и победил (ценой многих, слишком многих). Половины его друзей и семьи ещё не существовало, а другая половина даже не была его семьёй. Но он полагал, что это… что это то, что он делал всегда и будет делать впредь. Возможно, его мотивы немного изменились, и, возможно, он не до конца понимал почему, но он точно знал, что Волдеморт всегда был и будет его долгом. По крайней мере, так он себе говорил.

***

Гарри толкнул дверь в гостиную, держа в одной руке поднос с печеньем, и замер. В комнате находилась группа Пожирателей смерти. Группа последователей Темного лорда, которых там быть не должно было, учитывая, что собрание должно было начаться только через два часа. Все они были в полной экипировке, их лица скрывали маски. Он задумался, есть ли среди них кто-то, кого он знает или хотя бы слышал раньше. Разговор, который вёлся до этого, прервался, и между ними повисла долгая тишина, пока все они синхронно не повернулись и не уставились на Гарри. – О, Зелёные Глазки! Значит, это ты печёшь печенье! – сказал один из Пожирателей смерти. – Молодец! После этих слов напряжение, казалось, спало, хотя некоторые из них всё ещё были начеку. – И это ты виноват в том, что он растолстел, – усмехнулся человек, сидевший у камина. – Я уже говорил тебе, что я не толстый. – Кто ты такой? – вмешался другой. – Наш Господин ничего о тебе не говорил, а ты разгуливаешь по залам этого поместья, как будто сам здесь хозяин. Может, ты… – Человек, стоявший рядом с ним, ударил его. – Ай! – Ну, это уже слишком, – сказал Гарри. Он поставил поднос с печеньем на кофейный столик. – Но, полагаю, я… гость… – Заключённый, – раздался голос Воландеморта, заставив всех Пожирателей смерти вздрогнуть. Он стоял у входа, каким-то образом открыв дверь так, что никто ничего не заметил. – Тот, кто перешёл границы дозволенного. Пожиратель смерти, который наслаждался печеньем, засунув его под маску, чтобы откусить кусочек, замер и поспешно положил недоеденное печенье обратно на поднос. Он заламывал руки и смотрел куда угодно, только не на Воландеморта, как непослушный ребёнок, пойманный с поличным. В комнату вошёл Воландеморт, и все Пожиратели смерти напряглись, словно готовясь к чему-то. Гарри задумался, как часто Волдеморт наказывает их и действительно ли он так сильно пугает других людей. В мгновение ока Воландеморт подошёл прямо к нему и схватил за руку. Его хватка не была болезненной, несмотря на то, что его пальцы явно впивались в руку Гарри, но и ничего не ощущалось. Это было… на самом деле тепло. Ему было интересно, испытывает ли Воландеморт такие же тёплые чувства. Пальцы Воландеморта слегка дрогнули, и Гарри понял, что они смотрят друг на друга. Он не знал, как долго это продолжалось. Пожиратели смерти в комнате не двигались, не издавали ни звука - если бы не едва заметное движение их грудей, Гарри мог бы подумать, что они даже не дышат. Когда Воландеморт вытащил его из комнаты, Гарри не сопротивлялся.

***

– У меня есть подозрения насчёт тебя, – сказал однажды Дамблдор. В отличие от их прошлых встреч, которые проходили в Дырявом котле, на этот раз они сидели на скамейке в парке рядом с кафе-мороженым Флориана Фортескью. Несмотря на то, что накануне у кафе снесло входную дверь, оно было открыто и работало в обычном режиме. Он задавался вопросом, был ли таким только Флориан или все владельцы магазинов стали так спокойно относиться к разрушению своего бизнеса. – О? Например? – сказал Гарри, откусывая мороженое, которое Дамблдор великодушно купил для него. Он жевал его, наслаждаясь ощущением пузырьков во рту. Он задавался вопросом, почему до безвременной кончины Флориана в его кафе-мороженом перестали продавать шербет «Визз Физз». Он был просто фантастическим (хотя, возможно, это говорили его вкусовые рецепторы). Или, может быть, в его собственной временной линии «Визз Физз» вообще не продавался. Дамблдор поправил очки, откусил от своего мороженого с шоколадом и лимоном и погладил бороду. – Однако я думаю, что будет лучше, если я не буду их озвучивать. Гарри взглянул на него. Он ничего не сказал, ожидая, пока Дамблдор продолжит. Он откусил ещё один кусочек мороженого. – Описывать вещи словами может быть опасно. Так они становятся ещё более реальными. – А что, если я хочу, чтобы всё было более реальным? Иногда ему было трудно убедить себя в том, что это и есть его реальность; что он не проснётся внезапно в своей постели на Гриммаулд-Плейс, 12, осознав, что всё это было очень забавным сном. Ещё труднее было убедить себя в том, что он не будет разочарован, узнав, что всего этого никогда не было. Гарри не был до конца уверен, что это говорит о нём. Что это говорит о том, каким он стал, о его желании жить в раздираемой войной реальности, где всё ещё существует Воландеморт. Узнает ли он себя прежнего в зеркале? (Помнит ли он вообще, как должен был выглядеть?). Дамблдор взглянул на него и откусил от своего рожка. Он продолжал есть, не торопясь, пока не доел мороженое. Он слегка отряхнул руки, поправил очки, погладил бороду. Гарри никогда раньше не видел его таким нерешительным, таким неуверенным. В конце концов Дамблдор сунул руку в рукав мантии и вытащил палочку. Старшую палочку. Казалось, она вибрировала у него в руке, и, когда он положил её на скамью, Гарри заметил в небольшом промежутке между ними, что на руке Дамблдора, в том месте, где он коснулся палочки, появилось что-то похожее на тёмный ожог. Однако Дамблдор, казалось, не обращал на это внимания, как будто палочка уже не в первый раз обжигала его плоть. Гарри взял палочку. Она была тёплой. Он повертел её в руках, ощущая мелкие бороздки на гладком дереве, а затем поднял голову. Дамблдор молчал, но ему и не нужно было ничего говорить. Гарри продолжал сидеть на месте ещё долго после того, как Дамблдор ушёл. Он всё ещё сжимал в руке Бузинную палочку.

***

– Ваш пленник? – весело переспросил Гарри. – Тихо, – был единственный ответ Воландеморта, который продолжал тянуть его за собой. Его прикосновение, поначалу лишь тёплое, стало обжигающим (Гарри не хотел, чтобы оно заканчивалось). В конце концов его затащили в какую-то комнату. Она выглядела как свободная спальня. – Хоть бы пригласил меня сначала на ужин, – пошутил он, но в конце фразы его голос задрожал. Наконец Воландеморт отпустил его руку и повернулся к нему лицом. Он разглядывал Гарри, словно тот был особенно надоедливым комаром или, может быть, куском мяса, и его лицо слегка сморщилось. Казалось, он не знал, что делать с Гарри. А потом он выхватил палочку и произнёс тихое, почти небрежное. –Круцио. Гарри моргнул и увернулся в сторону. – Ну же, давай ещё раз, – поддразнил он. Заклинание попало в мраморную каминную полку, расколов мягкий камень. – Неужели моё печенье так сильно тебя расстроило? – Тонкая кожа кресла лопнула посередине. Гарри выхватил свою палочку и начал посылать в Воландеморта собственные заклинания и проклятия. По его венам струился адреналин. Они устроили в комнате Воландеморта настоящий погром, но им, похоже, было всё равно. Но Гарри совершил ошибку: его нога зацепилась за край узорчатого ковра, и он споткнулся. Это красное заклинание встретилось с его телом, и Гарри приготовился к знакомой боли, которая должна была возникнуть. Он ждал, а потом ждал ещё немного, пока не моргнул в недоумении, когда боль так и не пришла. Он посмотрел на свои конечности, наблюдая за тем, как его мышцы сжимаются и разжимаются в ответ на раздражитель, но при этом Гарри чувствовал себя очень отстранённым от всего этого, боль не поступала в его мозг. ВВоландеморт выглядел не менее ошеломлённым, но затем что-то в его взгляде изменилось. Это заставило его насторожиться, как льва, готового встретиться лицом к лицу с другим хищником. И тогда они снова начали танцевать.

***

Это был Воландеморт. Он знал это так же хорошо, как собственное отражение. Он встретил взгляд этих глаз, похожих на зыбучие пески под красным солнцем, и что-то расцвело в нём: пустота, боль и полнота, прогоняющие апатию, которая поселилась в его сердце, и заполняющие пустоту, образовавшуюся после её ухода. Он всё ещё чувствовал себя разбитым; всё ещё чувствовал, что чего-то не хватает и что-то не так. Но внезапно всё изменилось, и его мир сузился до этих глаз. Он моргнул и обнаружил, что бежит. Он не знал, почему бежал. Гарри не оглянулся.

***

– Угадайте, что я только что узнал? – О нет, только не очередная твоя история. – Нет-нет, это гораздо лучше. Это про того зеленоглазого мальчика. Ну, знаешь, того, который печёт всю эту выпечку. – …я слушаю. – Судя по всему, он как-то связан с Дамблдором. Вот почему Волдеморт держит его в плену. – Ты уверен, что не разыгрываешь меня? Я думал… – он настороженно огляделся по сторонам, – я думал, что он был, ну, знаешь… любовником Волдеморта. – Что?! Ты смеешь говорить, что я всё выдумываю, когда сам веришь в подобные слухи? – Это кажется более вероятным, чем то, что он был одним из людей Дамблдора. Иначе почему Волдеморт не запер его в темнице? –А что тогда за шум был в той комнате? Я уж подумал, что они собираются перевернуть поместье и утянуть нас за собой. –…ссора любовников? – Пауза. – Грубая дуэль? – Ладно, полагаю, в твоих словах есть доля правды… или, может быть… – О нет, только не снова. – …он - тайное дитя любви Дамблдора, но Волдеморт всё равно не может его отпустить. –Я не могу быть с тобой.

***

Гарри лежал на одной из кроватей в Ночном рыцаре, свесив ноги и слегка касаясь ими пола. Девушка всё ещё была там, в задней части автобуса, но на этот раз она не спала и пристально смотрела на него своими опущенными карими глазами. Её волосы выглядели слегка восковыми, длинные локоны сбились в комки. Он понял, что она была в форме Хогвартса. Гриффиндорка. Когда Гарри слегка помахал ей в знак приветствия, она не ответила, её лицо оставалось бесстрастным. Водитель, напротив, был рад снова его увидеть и широко улыбнулся. Он по-прежнему носил кепку, но на этот раз она была ярко-фиолетовой, а не серой, как раньше. – Уже прогуливаешь школу? – сказал он. – Куда тебе? Гарри очень надеялся, что он не похож на ученика Хогвартса. Он не чувствовал себя учеником Хогвартса и не думал, что выглядит как ученик, но, возможно, это было потому, что он чувствовал себя… ну, не совсем старым, как Дамблдор, но и не молодым. Взрослым. Да, слово «взрослый» как нельзя лучше подходило для описания его состояния. – Куда-нибудь. Просто отвези меня куда-нибудь. Куда угодно. – …Хорошо. – А не могли бы вы… не могли бы вы не торопиться? Водитель как-то странно посмотрел на него, долго и испытующе, но в конце концов сдался. – Полагаю, что больше никому здесь некуда идти. Гарри закрыл глаза и задержал дыхание. Он продолжал задерживать дыхание, считая секунды, пока не понял, что больше не может этого делать. С шумом из его лёгких вышел лишённый кислорода воздух, а затем он достал из кармана медальон Слизерина и поднял его высоко над головой. В его голове зрело решение. Очень важное решение, которое, вероятно, повлияет на многое и на многие жизни. Решение, которое полностью собьёт его с проторенной дорожки. Гарри знал, что не хочет снова становиться героем. Не хочет сражаться. Но мысль о том, чтобы оставить всё как есть, мысль о том, чтобы оставить Волдеморта, не давала ему покоя. На самом деле от этой мысли ему стало немного не по себе. Если он и был известен чем-то, так это тем, что не мог оставить всё как есть, особенно когда дело касалось Тёмного лорда. Гарри поднёс медальон ближе, так что тот оказался прямо у него перед глазами. По всем правилам ему следовало уничтожить медальон и покончить с этим. Так было бы намного проще. Это было бы логично. Этого и следовало ожидать, как и в случае с его отношениями с Джинни. Оранжево-красное пламя свечи отражалось в металле. А затем на короткое мгновение этот отблеск стал чёрным. Гарри списал это на игру света. Но в нём была и другая, странная часть, которая не хотела, чтобы Волдеморт исчез; которая знала, что без него он снова будет потерян навсегда. Он надел медальон на шею. Казалось, что он всегда должен был быть там. Да, возможно, на этот раз ему стоит поступить немного иначе.

***

Мальчик свернулся калачиком в кресле в своей комнате, подложив под голову руку и закрыв глаза. Если бы это был кто-то другой, Воландеморт мог бы сказать, что он свернулся калачиком в защитном жесте. Однако в случае с мальчиком это было совсем не так: его тело было слишком расслабленным, как у особенно хитрого хищника, притворяющегося слабым. В боку у него ненадолго запульсировало, всё ещё болело от того проклятия, которым мальчик умудрился его задеть. Там останется шрам. Он мог бы поклясться, что мальчик на самом деле не спит. Он не торопился и рассматривал мальчика, никогда ещё не видев его таким неподвижным. Прядь волос упала набок, обнажив часть лба и необычный шрам. При предыдущих встречах он видел лишь едва заметные следы от него под бровью, но теперь он мог разглядеть, как шрам пересекает весь лоб. Он задавался вопросом, как у него мог появиться такой шрам. А ещё он задавался вопросом, почему от него исходит что-то тёмное и манящее, словно сирена. Он провёл по нему пальцем, заметив, как мальчик слегка напрягся, его руки дёрнулись, но он не открыл глаз, продолжая притворяться спящим. Его наполнили тепло, тоска и пустота, и ему хотелось лишь вонзить ногти в грудь мальчика. Но тут его взгляд упал на блеск цепочки, обвивавшей шею мальчика, и он застыл на месте. Он не мог разглядеть, что было на конце цепочки, скрытой под джемпером, но чувствовал, как что-то пытается пробиться сквозь плотную завесу присутствия парня. Что-то знакомое. Слишком знакомое. Он провёл рукой по гладкой коже, пока не коснулся шеи мальчика. В этот момент мальчик перестал притворяться и резко распахнул веки, пронзив его ядовитым взглядом. В его радужке словно танцевали серебряные искорки, а в зрачках виднелись едва различимые символы. Он разберётся с этим позже, но сейчас есть дела поважнее. Он потянул за цепочку и тут же всё понял. Он вытащил медальон Слизерина из-под рубашки мальчика. Мальчик ничего не сказал, просто продолжал смотреть на него, расслабившись всем телом и не отрывая от него взгляда. Он резко схватил его и поднял за цепь. Мальчик издал сдавленный звук, но не попытался схватить Воландеморта за руки, вместо этого позволив тонкой цепи принять на себя его вес и врезаться в горло. Цепь не порвалась только благодаря многочисленным слоям наложенных на нее чар. Мальчик сглотнул, и Воландеморт не мог отвести взгляд от его кадыка, который поднимался и опускался. – Где ты это взял? Губы мальчика изогнулись в язвительной усмешке, и вдруг Воландеморт что-то разглядел в его глазах. Безумие. Мальчик танцевал на краю обрыва, ожидая, когда земля под ним разверзнется и он рухнет вниз. И он манил Воландеморта присоединиться к нему. – Я просто плавал, наслаждаясь отдыхом, и случайно наткнулся на него, – слетело с языка мальчика. Он даже не пытался притворяться. Воландеморт потянул за цепочку, но мальчик продолжал улыбаться, и Воландеморт позволил ему снова опуститься на стул. Однако, когда он попытался снять медальон с шеи мальчика, металл в его руке нагрелся и обжёг её. Он с шипением отпустил медальон. Медальон снова упал на грудь мальчика. Но не обжёг его. Подумать только, его собственный крестраж предал его. Он выпрямился во весь рост, не сводя глаз с мальчика. Ему было интересно, как тот выглядит, корчась от боли. Это было так обидно. – Кажется, я так и не узнал, как тебя зовут. Мальчик усмехнулся. – И ты спрашиваешь об этом после всего этого времени? – Он сжал медальон в руке, погладил его пальцами, а затем снова спрятал под рубашку и сел. – Зови меня Гарри. Просто Гарри. – Он протянул руку. Воландеморт попробовал его на вкус и нахмурился. Какое отвратительно обычное имя, но почему-то оно подходило. Он не мог придумать другого имени, которое больше подходило бы этому существу. Прежде чем Гарри успел отдёрнуть руку, Воландеморт схватил её и наклонился, чтобы легонько коснуться губами тыльной стороны ладони, отчего мальчик напрягся. –Очень приятно. (Он задавался вопросом, почему позволил этому жалкому мальчишке сохранить медальон - его крестраж - вместо того, чтобы проклясть его и обречь на забвение, вместо того, чтобы снести его хорошенькую головку с плеч. Но нельзя отрицать, что что-то внутри него вспыхнуло при виде медальона на его изящной шее, где на бледной коже виднелась красная полоса от того, как сильно он его сжимал.) Это было очень похоже на голод.

***

– Я верю, что ты окажешься очень полезен в этой войне, – сказал Дамблдор. – Ты обладаешь проницательностью, которой нет ни у кого другого. – Это было бы не совсем точно. – Даже до сих пор. Гарри неосознанно сжал медальон Слизерина под рубашкой. Дамблдор проследил за его движением. Хотя Гарри и не знал, как именно Дамблдор справлялся с первой войной, нельзя отрицать, что она длилась годами и что из-за его бездействия погибло много людей. То, как он справлялся со второй войной, также говорило не в его пользу. Не было никаких сомнений в том, что Гарри мог бы переломить ход событий, объединив усилия со своим старым наставником. Но другая часть его души, гораздо большая, восставала при одной мысли об этом. Гарри знал, что у него на уме были гораздо более жестокие планы. Что в нём жила жестокость, порождённая тем, что он видел, как слишком много людей тянут время, желая стать судьёй, присяжным и палачом. Возможно, это всегда было в нём (конечно, было. Ни один по-настоящему хороший человек не стал бы применять непростительное заклинание к кому-то, враг он или нет, и не стал бы рассекать чьё-то лицо и грудь). – Прости, но… Дамблдор опустил плечи. – Всё в порядке. Я понимаю. – Он повернулся, чтобы уйти. – Ты… ты считаешь меня плохим человеком? – Гарри опустил взгляд, и его длинные ресницы коснулись щёк. Он теребил нитку на своём джемпере. Он не считал себя плохим человеком, но, несмотря на испорченные отношения со своим старым наставником, в глубине души он всё ещё нуждался в его мнении и поддержке, пусть и в другой форме. – Нет. Я думаю, ты просто устал. И я верю, что ты поступишь так, как считаешь правильным. – Почему ты так говоришь? – Назовём это интуицией старика. Гарри едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Никогда ещё интуиция Дамблдора не подводила его так сильно, но, тем не менее, было приятно получить от него поддержку.

***

Амикус Кэрроу был найден. По крайней мере, его тело было найдено в горах, где оно прекрасно сохранилось благодаря холодной погоде. Определённо, произошла какая-то стычка: в окружающем лесу были повреждённые деревья и едва заметные следы. В его груди были глубокие резаные раны, края которых были окрашены в странный чёрный цвет, расползавшийся по плоти, как чернила по мокрой бумаге. Неизвестно, умер ли он от ран или от того, что их вызвало. Он присел на корточки, опустив колено в снег. На теле Кэрроу лежал единственный Тиданпана цветок, аккуратно положенный ему на грудь. Полупрозрачные лепестки сияли в лунном свете. Волдеморт не стал прикасаться к цветку, а вместо этого внимательно его изучил. Как необычно. Тиданпана цветы не светились в лунном свете и не пускали корни из сорванного стебля. Более того, они ужасно чувствовали себя в холодную погоду, предпочитая влажную жару своей естественной среды обитания. И всё же этот цветок сиял поразительным блеском, а его корни погружались в самую большую рану на груди Кэрроу, процветая в эту холодную зимнюю ночь в застывшей крови. Он был ужасно доволен. Хотя потеря Кэрроу была досадной, как грязь на ботинке, его смерть привела к чему-то гораздо более ценному.

***

В первый раз это произошло случайно. Во второй раз такого не случится.

***

– Как долго… – начал один из Пожирателей смерти, – как долго, по-вашему, наш Лорд собирается держать его при себе? – Что не так с Гарри? На самом деле, Гарри мне даже нравится. – Ты так говоришь только потому, что он испек тебе печенье, – прошипел другой. – Я не виноват, что ты не любишь печенье. – Эй, я серьёзно. В нём есть что-то такое… от чего у меня сводит желудок. – Просто болит живот? Я бы сравнил его присутствие с присутствием дементора. – Ты ведь даже дементора ни разу не видел. – Да, но я всё равно остаюсь при своём мнении. В нём есть что-то очень подозрительное. Помните, что случилось с Донованом? – Ну да, это было немного подозрительно. Но то, что он съел перед сном печенье Гарри, ещё не значит, что он умер из-за этого. Корреляция и причинно-следственная связь, и всё такое. – Должен согласиться, мне кажется, ты слишком много себе надумываешь. Гарри немного странный, но он… не такой, как мы, если ты понимаешь, о чём я. – Хорошо. Но если кто-то из вас погибнет, не говорите, что я вас не предупреждал. – Если я умру, то вообще ничего не смогу сказать. – Ты знаешь, что я имею в виду.

***

Наследник Эйвери найден мёртвым в своём доме.

Суббота, 17 января. Война официально длится уже шесть лет, и конца ей не видно. Сами-Знаете-Кто сеет страх и ужас среди всех, кто ему противостоит. Настали тёмные времена не только для обычных ведьм и волшебников, но и для знати и влиятельных людей. В эту субботу утром Эйвери-младший, единственный наследник лорда Эйвери из рода Благородных Эйвери, был найден мёртвым в собственном доме. Накануне вечером он отправился с друзьями в паб «Зелёный дракон», чтобы выпить по пинте пива. Причина смерти пока не установлена, но есть подозрения, что это было убийство. Очевидно, что никто не в безопасности - даже те, кого мы подозреваем в поддержке Сами-Знаете-Кого. У Эйвери остались отец, лорд Эйвери, и его невеста.

***

Гарри опустился на землю и, скрестив ноги, рассеянно уставился на камин. Его мысли невольно возвращались к Тёмному лорду. Неважно, что он оказался в другом времени и мире, - Воландеморт всегда занимал его мысли. В последнее время Гарри не раз ловил себя на том, что смотрит на Воландеморта, скользя взглядом по его высокой фигуре и слегка нечеловеческим чертам лица (он не был похож на змееподобное существо, каким Гарри представлял себе Воландеморта, но и на повзрослевшего Тома Риддла тоже не был похож), и, к своему удивлению и замешательству, думал: Интересно. Он не был уверен, что именно подразумевалось под этими безобидными и расплывчатыми словами «интересно», но какая-то часть его уже знала, что это было что-то, с чем он был не совсем готов столкнуться. Внезапно дверь с громким скрипом распахнулась, и в комнату вползла змея. Это определённо был какой-то питон, и довольно крупный, но не такой большой, как Нагини. Гарри задумался, была ли эта змея на самом деле Нагини, ещё не ставшая тем чудовищем, которым она станет в будущем, или это была другая змея Воландеморта. Она подползла ближе и уткнулась носом в его бедро, пару раз высунув и втянув язык, чтобы обнюхать его. Она зашипела - Гарри пожалел, что больше не понимает змей, - а затем начала подниматься по его ноге, пока не оказалась у него на коленях. Она была тяжёлой. Он осторожно погладил чешую. Когда змея не бросилась на него и не укусила, он осмелел и стал снова и снова гладить гладкую чешую. На самом деле это было довольно приятно. Чешуя была совсем не мягкой, как перья Хедвиг, но его рука легко скользила по слегка бугристой поверхности. И тут у Гарри мурашки побежали по коже: он почувствовал, что за ним наблюдают. Гарри повернул голову и оглянулся. В какой-то момент в комнату вошёл Воландеморт. Эти глаза смотрели на него так пристально, что ему захотелось съёжиться. Он не знал, сколько времени прошло, но в конце концов Воландеморт вышел из комнаты, оставив Гарри в покое.

***

Над Хогсмидом бушевала метель, заметая здания и погружая деревню в серый мрак. Один или два жителя не побоялись выйти на улицу, закутавшись так, что были видны только их глаза, и стали похожи на ковыляющих вразвалочку пингвинов. Остальные же благоразумно решили остаться дома и перенести все свои дела на другой день. Гарри, напротив, вытянул перед собой руку без перчатки, и крупные снежинки стали падать на его кожу, образуя небольшую кучку. Ему всегда нравилась зима, а точнее, рождественские каникулы. Не было ни уроков, ни Дурслей, и он даже получил рождественские подарки от всех своих друзей. Однако впервые за долгое время не было ни рождественских подарков, ни поздравлений от друзей и семьи, ни рождественского ужина у Уизли (который всё ещё был немного неловким после их с Джинни расставания, но всё равно приятным). Он задумался о том, как справлялся до Хогвартса, не получая ни единого знака внимания от Дурслей, но потом вспомнил, что даже не знал, чего ему не хватает. Небольшая горка снега в его руке внезапно растаяла, жидкость потемнела, а затем испарилась. Он потряс рукой и снова обратил внимание на фонтан перед собой. Он был относительно небольшим, сделан из серого камня и полностью замёрз. Он подошёл к фонтану, внимательно осматривая его в поисках каких-либо изъянов или признаков скрытого прохода. Он никогда раньше не пользовался этим проходом, ведь Фред и Джордж утверждали, что в его время он был затоплен, но он отчётливо помнил, где он находился на карте Мародёров. Конечно, стоило попробовать. Он задавался вопросом, почему не попросил Дамблдора провести для него экскурсию по Хогвартсу. Если бы он попросил, то, скорее всего, получил бы отказ. Но, несмотря на странную… не то чтобы дружбу, но что-то более близкое, чем просто знакомство, что-то внутри него противилось обращению за помощью. Не заметив ничего подозрительного, он провёл рукой по фонтану в поисках чего-то необычного. В первый раз он ничего не нашёл, но во второй раз его сердце слегка дрогнуло, а магия внутри зашевелилась. Он сильнее надавил пальцем на едва заметную трещину в камне, направив туда импульс своей магии, и внезапно фонтан загрохотал, а лёд на его поверхности начал трескаться. Гарри увидел, как куски льда внезапно упали вниз, и внутри фонтана образовалась большая воронка. Он перегнулся через край и заглянул внутрь, люмос на кончике его палочки. Он не мог разглядеть дно, но, судя по тому, как быстро рушился лёд, оно было не слишком глубоким, поэтому он перелез через край и прыгнул вниз.

***

–Ты что-то делаешь, – сказал Дамблдор. – В последнее время Воландеморт ведёт себя… непредсказуемо. Я никогда не думал… ну, что может знать такой старик, как я. – Он отвёл взгляд своих проницательных глаз.

***

Туннель был грубо вырублен и покрыт льдом, а потолок был едва ли выше Гарри. Воздух был слегка затхлым, и хотя на стенах висели свечи, они были такими маленькими и тусклыми, что не могли разогнать тьму. Он шёл по туннелю. Ему было интересно, когда его построили и с какой целью. Во время войны это было довольно небезопасно. Туннель мог служить тайным выходом, но в то же время он был тайным входом для диверсантов. Он наступил на что-то ногой и посмотрел вниз. Это был шарф. Шарф Хаффлпаффца, грязный, поношенный и наполовину съеденный, вероятно, молью. Он отшвырнул его в сторону и продолжил путь. Пройдя вглубь туннеля, он понял, что тот слегка поднимается вверх, и в конце концов добрался до тупика. Он опустил глаза. В потолке была дыра, а чуть выше он увидел ведро. Он направил на себя Виндгардиум Левиоса, медленно поднимаясь в воздух, пока не поднялся достаточно высоко, чтобы оказаться не под землёй, а над краем колодца - Западного колодца. Он успешно проник в Хогвартс.

***

Рейд проходил безупречно. Они были в Годриковой Впадине, в родовом поместье Дамблдора. Разумеется, дома никого не было. Да и не могло быть, учитывая, на чьей стороне в войне был Дамблдор. Но Воландеморту не нужно было, чтобы кто-то был дома. Осквернение дома лидера оппозиции было достаточно чётким сигналом. Когда половина дома загорелась, появилась первая группа членов Ордена Дамблдора (что довольно показательно, ведь авроры не пришли), и Гарри наконец тоже вышел. Воландеморт с нетерпением ждал, на чьей стороне он выступит. А потом завязалась стычка. Неудивительно, что у членов Ордена дела шли неважно, ведь они были обременены моралью и правилами. У его собственных Пожирателей смерти такого бремени не было, и они без оглядки бросались проклятиями и непростительными заклинаниями. Гарри продолжал прятаться в стороне, не участвуя в происходящем, а лишь наблюдая. Воландеморт посмотрел в сторону и увидел, как Долохов направил Авада Кедавру в одного из членов Ордена, который тут же бросился в сторону и неуклюже рухнул на землю, но всё же отсрочил свою встречу со Смертью. Однако заклинание продолжало лететь по воздуху прямо в сторону Гарри. Мальчик не успел среагировать и смог лишь обернуться и встретить заклинание лицом к лицу, прежде чем оно попало ему прямо в грудь.

***

Гарри помчался по проходу, который для него создала Выручай-комната. Диадема Рейвенкло жгла ему карман, а в голове раздавался далёкий шёпот. Он чувствовал себя непослушным школьником, и это его воодушевляло.

***

Зелёные оттенки заполнили поле зрения Гарри, разрушая реальность, и внезапно он снова полетел вниз в том странном беззвёздном небе. Но потом он моргнул и обнаружил, что лежит на спине, уставившись в затянутое облаками голубое небо, снова в Годриковой Впадине. В горле у него пересохло, в лёгких ощущалась тяжесть, а во рту была странная сладость. Эта сладость начала ассоциироваться у него со смертью.

***

В следующий раз, когда Гарри увидел Тёмного Лорда на улице, он не побежал. Вместо этого он стал наблюдать. И пока он наблюдал, его впервые охватил странный голод. Это было новое чувство, после долгих дней смутного и далёкого небытия. Тёмная развевающаяся мантия Волдеморта исчезла в вихре аппарации. Несмотря на то, что он давно ушёл, Гарри продолжал смотреть на то место, где он был в последний раз. Затем он стал рыться в карманах и вдруг нащупал что-то во внутреннем кармане. Вытащив это, он понял, что это была конфета в форме капли крови, которую он подобрал на снегу. Он совсем забыл о ней. Он снял обёртку и сунул леденец в рот. Он удивлённо и довольно хмыкнул. Любопытно. Это было лучше, чем он ожидал. Как обычно, вкус был не очень, но в нём чувствовалось что-то такое, от чего у него покалывало язык. Возможно, ему стоит взять еще несколько.

***

Долохов даже не понял, что произошло. Он моргнул, глядя на лежащего без сознания Гарри, и тут же умер, вот так просто. Это было инстинктивно, необдуманно. Воландеморт никогда в жизни не чувствовал, что не контролирует свои действия. И всё же он не мог заставить себя сожалеть об этом, глядя на Долохова, чьё лицо было перепачкано грязью, а глаза были открыты и безжизненны. Глаза мальчика тоже были открыты, и эти зелёные глаза смотрели вверх невидящим взглядом, что означало ещё одну загадку, на которую не было ответа. Воландеморт сжал палочку, чувствуя, как внутри него нарастает что-то. Это было очень похоже на потерю. Но тут он услышал кашель, влажный и хриплый. Он выпрямился и уставился на мальчика во все глаза. Он не моргал. Мальчик сидел, сгорбившись, и кашлял какой-то странной чёрной жидкостью, но был ещё жив. Потеря переросла в настоящую одержимость. Воландеморт наклонился, схватил труп Долохова за волосы и потащил его за собой, приближаясь к Гарри. Мальчик вытер рот, размазав чёрную жидкость по лицу, прежде чем зелёные глаза заметили его приближение. Они были слегка расфокусированы, как будто он ещё не до конца перешёл на сторону живых. Гарри покачал головой и, пошатываясь, поднялся на ноги. Его ноги дрожали, как у новорождённого фавна, а тело напряглось в готовности к бою. Воландеморт остановился, когда оказался на расстоянии, которое считалось бы социально приемлемым, и бросил труп прямо к ногам Гарри. Он наблюдал, как густой туман его присутствия, казалось, беспрепятственно вырывался из мальчика, чья недавняя смерть послужила катализатором. Он наблюдал, как мальчик сделал шаг назад, но не от страха, а из осторожности. Но что ещё важнее, Воландеморт наблюдал за Гарри. Наблюдал за тем, как тот равнодушно смотрит на мёртвое тело. Наблюдал, за тем, как он качает головой, пытаясь изобразить что-то вроде праведного гнева и расстройства. Воландеморта это не обмануло. Вовсе нет. Гарри снова посмотрел на него. – Зачем ты его убил? Он был одним из твоих людей. Воландеморт подошёл ближе. Мальчику, казалось, было всё равно, и он ничего не замечал. – Потому что он осмелился сделать то, что позволено только мне. – Это… это не очень веская причина. – Прекрати свои жалкие попытки быть праведником. – Что ты имеешь в виду? Теперь Воландеморт возвышался над мальчиком, окутывая его своей тенью, но это никак не влияло на его способность предвидеть будущее. Если раньше при свете мальчик казался просто беспризорником, то в тени он выглядел почти взрослым, вытянувшимся, как будто его плоть не совсем подходила ему, как будто что-то пыталось спрятаться в его коже. Впервые в его жилах забурлила радость. Воландеморт наклонился и положил руку на подбородок Гарри, приподнимая его голову. От прикосновения к его плоти почти жгло. Мальчик тоже наклонился, сам того не осознавая. – Ну же, мой маленький друг, ты такой же монстр, как и я. – Воландеморт провёл большим пальцем по нижней губе, размазывая чёрную жидкость, словно помаду. – Я просто с гордостью ношу её при свете дня, а ты прячешь её в трещинах стен. Гарри облизнул губы, слегка коснувшись языком большого пальца Воландеморта. Он выглядел немного растерянным. Воландеморт вздохнул. – Всё в порядке. Прячься сколько хочешь. Просто знай, что тебе никогда не сбежать от меня, как и мне никогда не сбежать от тебя. А потом Воландеморт наклонился и поцеловал его.

***

– Ты кажешься… более счастливым, – заметил Дамблдор. – Думаю… Думаю, я, возможно, нашёл своё призвание, – сказал Гарри, и его глаза слегка прищурились.