Ганс или Черновые записки

       Про западный фронт он слышал, но не хотел вдаваться в подробности. Война там затянулась, а это главное.        Первые часы пока он ехал в грузовике, он ненавидел Отто. Ганс ненавидел его до самой ночи. Потом он спал. Спал он очень долго, даже когда сидел с открытыми глазами.        Западный фронт встретил его холодной и дождливой осенью. Сапоги и шинель промокали и пока что, для Ганса это было большей проблемой, чем бои. Пока их никуда не отсылали.        Мужчина часто жаловался на погоду, но те, кто уже был в бою просто молчали и только однажды ему отвесили тумаков. В это время он и встретил Лютца.        Лютц был человеком огромным, рослым и на удивление тихим. Родом он был из глухой немецкой деревни. Лютц почти не говорил, шагал размеренно и неспешно. И вечно был грустным. По крайней мере так казалось Гансу, потому что все лицо Лютца будто устремлялось к земле: опущенные уголки губ, глаза, первые морщины – весь Лютц стремился упасть, и не вставать больше.        Ганс говорил ему о том, как ненавидит эти дождь, эту слякоть, этот холод. Лютц тихо слушал, глядя ему в лицо. Иногда он вставлял редкие комментарии. — Да, сегодня погода не ласкова к нам. — Сегодня высушишь сапоги. — Завтра точно будет солнце, не может вечно идти дождь.        Гансу это не нравилось.        Однажды Лютц возразил: — Зря ты ругаешься на погоду. Цени этот холод и этот дождь.        Ганс посмеялся, а Лютц молча встал и ушел к другим солдатам.        Потом их быстро переправили к фронту.        Гансу не было страшно. Если подумать, как его могут убить? Он быстро бегал, был ловким. В окопе он успеет спрятаться.        Мюллера убило пулей рядом с ним. Дурак, надо бежать быстрее!        Клауса как и Карла убило снарядом. Герберт лежит на земле – оглушенный и без руки.        Они потеряли многих и им пришлось отступить.        Ганс убежал от смерти в этот раз.        Глубоким вечером Лютц сидел и ел консерву. Его тоже не тронула пуля. Когда Ганс подошел, мужчина улыбнулся ему. По крайней мере его серые глаза улыбались. Ганс почесал ухо. — Поздно ты блох завел, — попытался пошутить Лютц. Ганс фыркнул и почесал ухо снова. В руке у него оказалась кровавая корка. Лютц придвинулся ближе, и не спрашивая, взял Ганса за ухо и повернул его голову к огню. — Пуля задела.        Задела все-таки.