мой дворецкий

Сам по себе Минхо был неромантичной натурой. Не жил мечтами, не верил в судьбу и предсказания. Сказки в детстве ему не читали, и мультфильмы он почти не смотрел. Но эта жизнь — не для него. Родители сказали, что так будет лучше. Иллюзия выбора смешила до последнего, пока вместо смеха не полились слёзы. Вникать во все договоры и контракты смысла не было. Минхо просто согласился. Сколько это будет продолжаться, он тоже не знал. Не странно ли? Минхо женят на малознакомом человеке, просто чтобы укрепить бизнесы их семей. Не то время, не тот век. А правила и принципы — те же. Всё решают деньги и статус. Он правда планировал жить хорошо и беззаботно. Ограничений нет: играть роль только на глазах у людей и прессы, а за кулисами, дома, можно было делать всё, что взбредёт в голову. Минхо не мечтатель. Но он замечтался и погряз в этом с опасной скоростью. Свадьба прошла легко, медовый месяц показался весёлым. С женихом всё складывалось неплохо, они договорились быть просто друзьями, в дела друг друга не лезть. Минхо не романтик. Но умудрился привязаться. Сильно. Капля уважения и заботы — сладкая прикормка. Влюбиться так глупо ещё нужно было постараться. Иронично: Минхо влюбился в своего мужа. Всё кажется правильным в глазах незнающих. Вот только мужу на Минхо плевать. Как и ожидалось. Каждый день приходить в пустой дом без надежды быть встреченным теплом и любовью — роскошь не для богатых взрослых. В детстве Минхо бы поверил в это с лёгкостью, потому что вырос в той же атмосфере. Тогда почему, повзрослев, он надеялся, что будет по-другому? Вдруг Минхек скажет, что ему больше неинтересно пропадать в клубах, ночевать в чужих кроватях, приходить измазанным красной помадой с новыми засосами? Скажет, что с него хватит, и вернётся к Минхо в роли настоящего возлюбленного? Сейчас на его пальце сверкает обручальное кольцо, Минхек прижимает в объятиях на улицах, целует в щёку и улыбается красиво, как любящий муж. Но дома Минхо один. И засыпает тоже один. Минхек никогда подобного не скажет. Мысли не получается затмить даже работой, танцами, спортзалом, встречами с друзьями. Какой в этом смысл, если Минхо каждый день возвращается туда, где всё плохо? Где его не любят. Да. Минхо — романтик, мечтатель и слишком наивен для этого мира. Его тошнит от самой идеи попытаться вести себя так же, как Минхек: беззаботно развлекаться часами с кем-то чужим и играть противоположную роль семьянина на людях. Это просто контракт, договорённость между семьями — не больше. Ни одна из сторон не виновата. Все были согласны, и от этого больнее. Минхо некого обвинить. Только себя. Поэтому, когда они переезжают в загородный дом — больше и удобнее, по словам мужа, — Минхо напивается каждую ночь до беспамятства, чтобы заснуть с пустой головой без тревог. Минхека всё равно нет рядом. Ничего не изменилось. Зачем было переезжать сюда? Теперь просто дольше ехать до работы. Вот и всё. Кажется, есть сад, в котором не с кем отдыхать, барбекю, где Хо пожарил мясо один раз и не доел, бассейн, в котором плавать не получается, и панорамные окна, выходящие на красивые поля. Смотреть на них тоскливо почему-то, без бокала вина не выходит. А потом бокал заменился бутылкой. Много бутылок. Ящики. Прошёл около месяца с переезда. Минхек был дома от силы два раза — один из которых, потому что приехали их родители и нужно было сыграть счастливую семейную пару. В ту ночь Минхо не спал: от панического приступа обнимал унитаз и боялся лечь в кровать к собственному мужу. Противно от самого себя. Хочется наконец что-то изменить. В чём причина? С чего, блять, начать? Жить беззаботно, как Минхек? Но это не то, чего желает Минхо. Он не будет жить чужой жизнью просто потому, что она кажется весёлой. Свою жизнь нужно строить, не опираясь на кого-либо. Оказывается, Минхо несамостоятельный. И сам не может, и просить помощи — не вариант. Стыдно. … — Закончилось? Почему всё закончилось?! — раздаётся раздражённый голос Минхо. Возгласы отскакивают от пустых холодных стен и возвращаются эхом. Стеклянные двери, ведущие из кухни на уличную веранду, открыты; полупрозрачная занавеска колышется ночным ветром, в доме сквозняк, потому что Минхо душно. Босиком холод ощущается сильнее, но плевать. Дрожащие руки открывают каждый кухонный шкафчик в надежде найти хоть что-то похожее на алкоголь. Безуспешно: Минхо остался без выпивки. Уже заполночь, ехать до магазинов в лучшем случае час, с доставкой выйдет то же время. Но в груди ужасно сдавливает, дышать становится почти невозможно. Сквозняк не помогает. Минхо не может остаться трезвым этой ночью. Не сможет расслабиться, успокоиться и заснуть. Снова будет смотреть в одну точку на потолке возле люстры и думать, как исправить неисправимое. Прикрыть бы глаза и попытаться дожить до утра, свалить на работу, забыть об этом проклятом доме. Мысли пожирают изнутри так медленно, что если зажмуриться и заткнуть уши — всё равно не получится прогнать их и закрыть двери на замок. Минхо пытается. Очень. Тревожность вживилась ему в костный мозг, жужжит в венах вместо крови и шепчет о его вечной беспомощности. Мёртвую тишину нарушает падающий бокал, который Минхо нечаянно задевает поясницей, когда упирается о столешницу. Десятки осколков разлетаются по кафельному полу кухни. Парень вздрагивает, испускает раздражённый стон и череду ругательств. В глазах плывёт, пальцы продолжают дрожать — то ли от холода, то ли от надвигающейся панической атаки, — но Минхо упрямо садится на пол босиком, пытается в темноте собрать осколки. Почему-то он тихо плачет. Солёные капли сразу падают на кафель и на ладони, которые неряшливо собирают стекло. Минхо терпеть не может такого себя. Всё чаще хочется заглушить боль и ничего не чувствовать. — Господин? Вы здесь? Раздаётся голос из коридора, словно гром среди ясного неба. В глазах Минхо вспыхивает белым, он начинает быстрее собирать осколки, попутно вытирая тыльной стороной ладони дорожки от слёз на щеках, шмыгает, тянет сопли и откашливается. Блять, это дворецкий. Кристофер. Он всегда тут, на самом деле. Просто Минхо благополучно забывает о его существовании. Причина есть — они редко взаимодействуют. Минхо уже месяц, как переехал, но дома бывает только по ночам, и то пьяный в стельку. С Кристофером он не общается, одни формальности. Тот всегда один встречает хозяина у входной двери, аккуратно забирает пальто, предупреждает о расписании, говорит, что приготовлено на ужин. Все остальные рабочие уходят вечером до прихода хозяина. Шарканье обуви по полу доходит нервным тиком. Минхо не поднимает голову, продолжает на корточках собирать осколки, когда над ним возвышается тень, перекрывающая и без того тусклый обзор на собственные руки. Дыхание сбито, и даже если попытаться быть тихим — всё насмарку. Осудят или поругают? Минхо всегда всё делает не так. Тёплые руки закрывают ему доступ к стеклу. Они не касаются, не хватают, просто мешают собирать дальше. — Господин Ли, стойте. Не трогайте это, прошу вас, — доносится спокойный, вежливый тон. — Нет, я уберу. Я уронил это, — Минхо отталкивает и упрямо продолжает. — Всё в порядке, я уберу. Вы порезались. Пожалуйста, оставьте, — в голосе появились нотки переживания. Ох. Хозяин и не заметил, как мраморный пол окрасился несколькими каплями багряной жидкости. Порез на безымянном пальце пульсирует, крови становится почему-то много. Сколько должно вытечь, чтобы Минхо утром не открыл глаза? Одного пореза мало. Жаль. Он хмыкает и бросает со звоном осколки, покрытые красными отпечатками, и, не глядя на дворецкого, молча направляется в уборную. Минхо не успевает опомниться, как через минуту его сажают на диван в гостиной и начинают обрабатывать рану. Кристофер хорошо забинтовывает, прямо как в больнице: ничего не торчит, не мешается. Быстро, мягко, аккуратно. Это тоже входит в обязанности дворецкого. Что он вообще не умеет? — Минхо задумывается. Пока думает, невольно смотрит на мужчину напротив: лицо бледное, будто не видит солнечного света месяцами; идеально уложенные назад тёмно-синие волосы; гладкий лоб; сосредоточенный взгляд без лишних эмоций, спрятанный за очками в круглой оправе. Думать не получается — Минхо просто зависает, когда цепляется взглядом за пухлые губы, почему-то обкусанные. У него есть такая привычка, особенно в дни чрезмерной нервозности. Дворецкий, скорее всего, тоже переживает: много забот и проблемные хозяева. Конкретно Минхо. Второго хозяина почти не бывает, значит, и проблем никаких. Колючий ком возвращается, застревает в горле, нос печёт вместе с глазами. Касания Кристофера такие… странные. Нет, обычные. Но для Минхо — чуждые. Сравнить бы с настоящей заботой и представить, что за него правда переживают. Хотят, чтобы он был в порядке, чтобы его не терзали навязчивые мысли о ничтожности и одиночестве. Когда дворецкий заканчивает, Минхо сразу отдёргивает руку, пытается перевести дыхание и настроить голосовые связки, чтобы не вышла позорная дрожь. — У тебя спрятана какая-то заначка? — сипло спрашивает хозяин. Ловит вопросительный взгляд и раздражённо рявкает: — Бухло! Самое дешёвое. Без разницы. Глаза Криса пробегают по хозяину, отчего последний хмурится и открывает рот, чтобы повторить вопрос, однако дворецкий размеренно отвечает: — Я не пью, господин. Минхо бурчит ругательство и резко зачёсывает непослушную чёлку назад. — Завтра закажи пару ящиков, я напишу список, чего конкретно надо. Следи уже, блять, за этим, — строго приказывает Ли. — В этом доме всегда должно быть хоть что-то. Понял?! — повышает он тон, но в ответ — тишина. — Я не слышу! Дворецкий поджимает губы и глубоко вдыхает. Широкие плечи приподнимаются, отчего чёрный пиджак натягивается, сильнее очерчивая их внушительный объём. Просьба не такая уж сложная для исполнения. Минхо не понимает, почему дворецкий молчит и просто смотрит на него. Что-то пролетает в чужих зрачках так быстро, едва уловимо. Но Минхо успевает заметить — и вздрагивает. Нет. Показалось… — Вам не стоит пить так много. Теперь настала очередь Минхо молча пялиться и часто моргать на собеседника. Он на секунду теряет дар речи. Не показалось. Минхо трезв, надвигающаяся истерика ещё не накрыла ясное сознание. — А ты мне к-кто? — голос предательски дрогнет. — Врач? Отец или муж? Скройся с глаз моих, — шипит сквозь зубы хозяин, сверля взглядом собственные ноги. Около внутренностей поселился стыд вместо злости. Очевидно, что потреблять столько алкоголя на постоянной основе ничем хорошим не обернётся. У Минхо не было зависимостей и вредных привычек. Теперь есть и привычки, и зависимость: от людей, от их внимания и тепла. Однако, по несправедливости, когда он внезапно стал нуждаться — это всё исчезло. Не найти и крупицы чего-то похожего. Минхо отчаялся. Так сильно. Просьбу пытаются выполнить, но перед тем как развернуться и выйти из комнаты, Кристофер осведомляет: — Ваша постель готова. Мешкается пару секунд. Не уходит. Тяжёлый вздох доносится до ушей Минхо. И вот паника возвращается к берегам при полной луне, накрывает с головой и заполняет лёгкие. Дыхание ускоряется с нестабильностью и пульсацией в висках. Зрение перестаёт фокусироваться, пол ходит волнами, словно Минхо стоит на плоту в самом сердце океана, где-то возле точки Немо. Страшно. Минхо не хочет, чтобы это повторилось. Чтобы он был один. Когда замечает, как чужие туфли всё же пропадают с его поля зрения, то резко и грубо хватается за пиджак Криса. — Нет, подожди, — еле выдавливает из себя Хо. — Постой так, ладно? — сглатывает горькую слюну и сильно жмурится. — С-сейчас. Нужно попытаться прийти в себя за пару секунд и отогнать панику. Чужое присутствие держит на поверхности ледяной воды, чтобы Минхо не утонул окончательно. Чёрт, выгонять Кристофера так глупо. Минхо выставляет себя полным дураком, а теперь дворецкий становится свидетелем его жалкого состояния. — Вам плохо, господин Ли? Посмотрите на меня, — голос Кристофера звучит глухо, но Минхо удаётся услышать шлейф чистой тревоги. Или это только в его голове? Он смеётся — тихо и слабо. — Я выгляжу так жалко… — Минхо шепчет с дрожащей улыбкой. — Мне стыдно разговаривать с тобой, когда я трезв, ха… Общаться трезво хоть с кем-либо давно стало незнакомым для него. — Вам нечего стыдиться. Фраза кинута, скорее, из вежливости, чтобы не обидеть или не показаться бестактным. Но Минхо впитывает всё. Каждое слово, которое выговаривает Крис. Слышать в этом доме можно только его и навязчивые мысли в голове — последние хочется игнорировать до последнего, чтобы не сойти с ума. Рука сильнее сжимает пиджак и тянет дворецкого ближе. — Эй. Давай на «ты», — пытается весело звучать Ли. — Меня напрягает формальность наедине. Не помню, разговаривал ли я с тобой нормально за этот месяц, — он поднимает взгляд на стоящего рядом Криса и делает вид, что задумывается. Снова короткое замыкание, которое невозможно предсказать. Нейроны в мозгу перестают передавать электрические сигналы, потому что лицо Криса отключает мыслительные способности Минхо на долю секунды. Глаза другого смотрят сквозь душу, кажутся понимающими и сострадающими. Минхо не жаловался, ничего не рассказывал. Но Крис выглядит так, будто понимает абсолютно всё, что чувствует Минхо прямо сейчас. Дворецкий кивает в согласии и спокойно парирует: — Я выполняю свои обязанности, а ты остаёшься довольным. Активно коммуницировать со мной не требуется, — качает головой мужчина в костюме. Как под гипнозом, Минхо со стеклянным взглядом встаёт на ноги. Между ними естественно сокращается расстояние, никто не отходит назад. Зрительный контакт не нарушается — Крис смотрит на Минхо и только на него. Ни разу не отвёл взгляда и не планирует. Даже когда хозяин тянет руку к его очкам и медленно снимает их. Не моргает, продолжает пронизывать с послушным молчанием, ждёт следующего вопроса. Цепочка очков звенит где-то внизу. Минхо откладывает их и изучает открытое лицо Криса. С жадностью. С отчаянием. Не чувствуются кончики пальцев рук — настолько холодно. От этого холода противно и тошнит. А от Криса веет жаром, может, поэтому так тянет? — Что входит в твои обязанности? — еле слышно бормочет Минхо. — Слежу за расписанием хозяев, организовываю встречи, принимаю гостей, контролирую чистоту и порядок в доме… — А просто быть рядом, когда я попрошу? Слова вылетают быстрее, чем Минхо успевает осознать. Поздно. Кристофер услышал. И отвечает не сразу. Анализирует вопрос Минхо слишком тщательно, разжёвывает, сжимая челюсть. — Но… я здесь, Минхо, — он твёрдо, но тихо произносит. Чтобы никто не услышал. В доме никого нет, кроме них. Но сказанное кажется чем-то сокровенным. — Я знаю, Крис, — кивает Минхо пару раз, улыбаясь. — Но мне одиноко. Всё равно одиноко. Почему меня окружает столько людей, а всё равно так тоскливо? — губы начинают дрожать, когда он разводит руки в стороны от непонимания. — Это больно… — Что? — Признаюсь, мне больно видеть тебя таким, с первого дня, — уточняет Крис и поджимает губы. — Жалко? — усмехается хозяин. — Нет, больно. Ты не жалкий. Хочется, чтобы ты перестал чувствовать себя одиноко. Ты не заслужил. Ты хороший человек, Минхо, — без тени лести и пресной вежливости объясняет дворецкий. По коже пробегают мурашки, сердце стучит по рёбрам, разгоняет кровь и заставляет лёгкие делать новые вдохи, чтобы вернуть румянец лицу и теплоту пальцам. — Не заслужил?.. — повторяет Ли с кривой улыбкой. — Тогда что я заслужил? — Чего тебе бы хотелось прямо сейчас? Лёд падает и разбивается, как тот самый бокал на кухне. Сотни осколков. Минхо даже не замечает, не пытается собрать их и пораниться снова. Потому что всё тает, не оставляя следов. В голове что-то щёлкает. Нельзя так вечно жить. — Согреться. Согрей меня, — голос дрожит, когда Минхо добавляет громче и смотрит со страхом. Не приказывает, потому что ждёт робко, будто в любой момент скажет, что пошутил и попросит выйти из его комнаты. Крис понимает, что речь не про горячий чай и плед, который может предложить обычный дворецкий для своего хозяина. Здесь и сейчас они не хозяин и дворецкий. Едва видимые границы стираются — один подпускает ближе, а другой… обнимает. Минхо обнимают без колебаний, прижимают к себе, и он пользуется возможностью: быстро цепляется за чужие плечи, тычась холодным носом в шею. — Пахнешь приятно, — шепчет он и ещё раз вдыхает. — Я не пользуюсь духами, — голос Криса впервые кажется напряжённым. Можно догадаться почему: оттенок сдержанности и боязни сделать что-то не так. — Поэтому и приятно, — парень хмыкает. — Пахнешь этим домом, но без ноток холода и одиночества. Сколько бы Минхо ни искал подобного запаха, метаясь из стороны в сторону с потерянностью, а нашёл только сейчас — в Крисе. Дом. Не четыре стены, в которых ночуют каждый день. Дом, в котором чувствуешь себя самим собой, в безопасности. Тела сплавляются неожиданно быстро, будто так и надо. Минхо хочет развеять чужие сомнения, слегка мычит и расслабляется в руках, показывает, что ему нравится. Сильнее, чем хотелось бы. Его пальцы зарываются в чужой затылок, растрёпывают укладку, чтобы помассажировать кожу и притянуть голову Криса ближе к себе. Срабатывает. Минхо понимает это с лёгкой улыбкой на лице, потому что Крис вздрагивает, обвивая талию крепче. — Чего ещё тебе хочется? — осторожно спрашивает Крис. Хозяин дома прикусывает губу, прежде чем выпустить нервный смешок. — Пытаешься вытащить из меня эти слова? — спрашивает Ли с игривым недовольством. — Я не могу делать что-либо без твоего разрешения, — Крис отвечает серьёзно. Незачем играть с Крисом. Он из другого теста. С Минхо так играли, и ему не понравилось. Повторять не станет. Вихрь подхватывает слабую искру чувства и разжигает пламя. — Разрешаю, — выходит сдавленно, но твёрдо. — Тебе дозволено всё сейчас, Крис. И мне тоже. Раздевайся. — Руки хватаются за чужой пиджак, стягивают его с плеч. — Я хочу тебя, — горделивая мольба срывается с губ. — Хорошо-хорошо, — успокаивающе шепчет Крис. — Сейчас. Я здесь, Минхо. Минхо хнычет в ответ бесконтрольно, глаза снова предательски пекут. Господи. Это невыносимо. Всё должно произойти быстро, чтобы Минхо не засомневался, не стал думать, что он, блять, творит. — Ну же… Б-быстрее, — запинаясь, просит Хо. Расстегнуть пуговицы на рубашке не выходит — пальцы непослушно трясутся. — Ты хочешь этого, как и я? Хочешь меня, да? — Минхо настойчиво спрашивает, пытаясь поймать взгляд другого. — Почему молчишь? — голос срывается и становится влажным. Крис даже не успевает отвечать на поток из вопросов, потому что хозяин дома… задаёт их себе, а не ему. Дворецкий перестаёт расстёгивать рубашку: голова Минхо упирается в его грудь, плечи дёргаются, ткань быстро становится влажной. Минхо плачет тихо, чтобы Крис понял не сразу. В этом нет смысла, потому что всё было очевидно на моменте касания дрожащих губ на шее. И вновь тёплые руки Криса берут лицо Минхо и мягко поднимают, чтобы посмотреть в мокрые глаза. — Не плачь… Посмотри на меня. — Я так ужасно выгляжу со стороны, — Минхо смеётся сквозь слёзы, бегает глазами по комнате, лишь бы не смотреть на Криса. — И ужасно поступаю с тобой. Подумал, если трахну тебя, то станет легче, но сейчас понимаю… — в конце концов он ловит взгляд дворецкого. — Я просто пользуюсь тобой. В чём смысл временного удовольствия? Он живёт этим и счастлив, — не называет его имени, потому что и так ясно. — А я? Не могу так, — Минхо переводит дыхание, прежде чем добавить нехотя: — Если ты уволишься завтра, я пойму. — Минхо… — Не увольняйся, ладно? — хозяин перебивает со страхом и противоречием. Накрывает чужие руки на своём заплаканном лице и мотает головой. — Я подниму тебе зарплату, не буду тебе досаждать и приставать. Просто будь рядом. Я не буду больше пить. Только не уходи, — холодные пальцы впиваются в горячую кожу рук. Крис соединяет кончики носов и без колебаний обещает: — Я никуда не уйду. И не буду твоим временным удовольствием. Буду здесь, пока ты сам не захочешь избавиться от меня. Слова кажутся слишком значимыми, пронесёнными сквозь столетия, пережившими все невзгоды. Так бывает только в сказках. А Минхо — мечтатель, полюбивший такое, живя в суровом мире без волшебства и вечной любви. — Почему? Почему хочешь быть тут со мной? — парень задыхается от отчаяния и неверия. — Это место выглядит проклятым. «Проклятое, как и я». — Я думаю, что смогу позаботиться о тебе лучше, чем он, — громко отвечает Крис, с нотками злости в голосе. — Именно этого ты заслуживаешь. У меня не тот статус и не такие возможности, но я такой же человек. Этого достаточно, чтобы сделать тебя счастливым, — дыхание слов щекочет дрожащие губы Минхо. В животе не поселяются привычные бабочки, что живут всего несколько дней, — они всегда предупреждают организм быстрее спрятаться от объекта трепета. Под сердцем зарождается нечто другое, постоянное, с корнями, чтобы не исчезло, а взросло и дало плоды. — Ты человечнее всех, кто был со мной рядом, — кривая улыбка мажется по лицу. — Сделай меня тоже человеком. Я забыл, каково это, — Минхо ищет в глазах мужчины спасение, причину продолжать пытаться. Крис не обязан быть спасательным кругом. В обязанности дворецкого это точно не входит. Сейчас он не дворецкий. А новое начало и возможность обрести настоящий дом. Он просто человек, который не боится помогать и быть рядом. — Твоего позволения мне достаточно, — Крис улыбается со спокойной теплотой. — Иди сюда. Разговоры могли бы развить между ними что-то правильное, но Минхо хочется тепла здесь и сейчас — впитать за долгое время реальное присутствие и ощущение, что он нужен. Что он не один и все его тревоги были напрасны. До точки Немо далеко, легче спуститься с неба, чем доплыть. Поэтому Крис спускается, хватает Минхо и становится спасательным кругом — не из жалости, а потому что Минхо заслужил. Такой очаровательный, такой красивый, когда по-настоящему улыбается, если его просто обнимаешь и говоришь, что он заслуживает всего на свете. Это подходит Минхо больше. Кристофер, кажется, влюбился в само осознание, что Минхо может быть таким из-за него. А в самого Минхо он влюбился ещё тогда, когда помогал организовать свадьбу вместе с родителями в начале года. Их случайная встреча в туалете, глупые шутки и пьяные поцелуи поселились в голове Криса надолго, нарушая все принципы. Минхо ничего не помнит, конечно же. И все те разы, когда приходил пьяным домой, вис на руках Криса, цеплялся крепко и мурчал в шею, — тоже не помнит. Но Крис помнит. Он сохранял все крупицы их коротких встреч и диалогов глубоко внутри, за клеткой из рёбер, и просто ждал момента, когда сможет стать ближе — когда ему разрешат помочь. Нет смысла рассказывать сейчас об этом Минхо. Можно промолчать и признаться позже, чтобы не нарушать хрупкое, собранное из осколков, между ними. Он даёт Минхо жадно целовать себя, целует в ответ, но не так грубо и неряшливо, успокаивает поглаживаниями на пояснице, выстраивает темп и пускает в рот, позволяет посасывать свой язык и несдержанно стонет. Крис на просьбу раздевается и помогает с одеждой отчаянному Минхо, который не справляется сразу. Разрешает пальцам Минхо его растянуть, кивает, когда тот просит войти в него, и выгибается на проникновение всей длины. Минхо припадает губами к коже, целует и кусает так, словно завтра не наступит. Шепот Криса хвалит и подначивает продолжать, хотя вначале успокоиться не получается: Минхо толкается с нетерпением и впивается руками в крепкое тело, чтобы оно не исчезло, как во снах, а после приходит в себя и не гонится за оргазмом. Когда он находит ту самую точку, от которой Крис стонет пронзительно, на тон выше, то улыбается, как Чеширский кот, двигаясь точнее, чтобы попасть снова. — Какой податливый для меня, — томно хрипит Минхо, наслаждаясь видом таящего Криса под ним. — Люблю… видеть тебя т-таким, — сквозь всхлипы выпаливает Крис. — Трахающим тебя? — дразнит парень. — И таким тоже, — Кристофер хихикает и притягивает Минхо для смазанного поцелуя. — Тебе хорошо, Хо-я? — С тобой — да. ... Минхо хорошо с Крисом. И не только в постели. Хорошо, когда они в поту обнимаются после оргазма, когда Крис умудряется позаботиться о нём утром и трахнуть в душе, чтобы поставить на место дразнящую задницу Минхо. Хорошо, когда они готовят завтрак вместе, и Минхо отправляют на работу сладким поцелуем, а вечером встречаются на пороге с улыбкой. Они придумывают планы для их свиданий на выходные, пока жарят барбекю к ужину, а после сидят, наблюдая за закатом у цветочного поля. Переживать незачем. Измена? Если формально можно так назвать. Но Минхо не скрывает и не будет, Крис с ним согласен. Даже если в голове Минёка щёлкнет, то колебаний не будет: Минхо покинет дом без ссор, молча взяв Криса под руку. Потому что теперь где Крис — там дом Минхо.