Эндшпиль.

Осень, школьные дни и одиннадцатый класс. Есть в этом какая-то эстетика, не так ли? Предвкушение будущего, тщательная подготовка к экзаменам и первая любовь. Не симпатия, что была в предыдущие года, а именно любовь. Конечно, будучи без пяти минут выпускниками, им не раз рассказывали на уроке обществознания про традиционные ценности: о том как важно мужчине найти любимую женщину что бы продолжать свой род и о том как важно женщине найти достойного мужика что бы исполнить женский долг. Вот же бред, верно? Разве в этом измеряется чувство любви? Слушая о том, как важно найти себе любимого человека, что бы прожить с ним все радости и преграды, Джон улыбался в руку, на которую упирался головой. Конечно, рассказывая это, взрослые имеют ввиду найти парню девушку, а девушке парня. Ведь это правильно. Но никто из них так и не заметит как коленка парня касается коленки соседа по парте. Егор, отличник, который даже на такой, казалось бы, незначительной теме что то чиркал в тетради, выглядел невозмутимо. Но Опаснов знал, даже если не видел, то чувствовал эту едва заметную, самую красивую в мире, улыбку. Когда это все началось? Джон не знает. Может еще тогда, когда в шестом классе он переехал в Россию и перешёл в новую школу. Когда свободное место в новом классе оказалось только рядом с тихим мальчиком в толстых очках. Когда они впервые заговорили. Мальчика звали Егором. Ничем не примечательный, закрытый мальчишка с ирландскими корнями и соответственно ирландской фамилией. Может это началось тогда когда они начали проводить друг с другом неприлично много времени? В школе всегда сидели за одной партой, после школы частенько гуляли вместе или ходили друг другу в гости, посещали одни и те же дополнительные занятия и множество других совместных дел. В отличии от Линча, у Опаснóва были и другие друзья, но их он даже близко не ставил с Егором. Последний же, к сожалению, никогда не пользовался популярностью среди ровесников. Хотя надо отметить, что после того как он сменил очки на линзы в классе девятом (но все равно носил их на макушке по привычке) его обсуждаемость среди девчонок возросла. Странно что он всегда им отказывал. Нет. Это началось в середине десятого класса. Тот роковой день Джон до сих пор помнит в мельчайших подробностях. Вечер, спальня Егора, одна единственная горящая лампочка над столом и два лучших друга. По любимому сценарию, домашку делает только Линч, а Опаснов, упершись головой о кулак, рассказывает про новую РПГ-игрушку которую нашел. Классика. Джон любил такие вечера. Но в этот что то было не так. Сидя в пол оборота к Линчу, парень запнулся, а после и вовсе замолчал, рассматривая его профиль. Красивый. Идеальный. Волосы выглядят слишком притягательно, так и хочется зарыться в них хотя бы рукой. И глаза тоже красивые. Бегают от учебника физики к тетради и обратно. Почему то захотелось что бы его глаза так же бегали по телу Опаснóва. Заметив долгую паузу, Егор недоуменно посмотрел на друга. Да, вот с чего все началось. Теперь тишина казалась слишком тихой, а свет слишком тусклым. Атмосфера слишком удушающей, а губы напротив слишком манящими. Зеленые глаза слишком магнитными, а тело слишком сексуальным. Одним движением Джон развернулся и встал напротив сидящего друга. Шаг. Второй. Вот он стоит в плотную к его стулу. Вот он ставит колено между его разведенных ног. Вот он задирает его голову. Но не спешит. Не решается. Зато Егор все понимает без слов и хватая друга за ворот футболки, притягивает к себе. Запретный плод сладок. Именно поэтому Опаснов не замечает как увлекается слишком сильно, не замечает как его рука приподнимает чужое бедро, слегка сжимая, не замечает и того что стул очень опасно наклоняется. Не выдержав порыва нахлынувших чувств, старый стул, принесенный специально с кухни, подворачивается и вместе с поселенцами летит на пол. От неожиданности Джон прикусывает чужой язык, а его обладатель несчастно ойкает, приземляясь спиной на пол. Две секунды недоуменной тишины, после чего Опаснов начинает трястись в беззвучном смехе одновременно с этим сползая с Егора на пол рядом с ним. Теперь лежа на полу плечом к плечу с Линчем, Джон уже не сдерживается и смеётся во весь голос. Егор смотря на эту картину тоже начинает улыбаться, забывая о больном языке, а после и вовсе тоже заливается смехом. И вот они, самые счастливые в этот миг, лежат на полу рядом со стулом, смеются от комичности ситуации. Потом они успокоятся и будут продолжать лежать, но уже лицом к лицу, разговаривать обо всем на свете и даже не вспомнят о недоделанной физике. Дальше Джон возьмет лицо Линча в свои руки и начнет покрывать его поцелуями. Сначала робкими и только потом более напористыми. И все у них будет хорошо. Теперь хорошо. Живя в самой свободной стране, оба понимали к чему может привести их необычная любовь. Говорят, счастье любит тишину, но здесь счастье не любит, а напрямую зависит от их тишины. От мимолетных взглядов во время уроков, от случайных прикосновений, от тайных смазливых поцелуев в самых укромных уголках, от сдавленных звуков удовольствия в их квартирах по пятничным вечерам. Джону плевать на запреты, но ради Линча будет играть по общепринятым правилам. Когда-нибудь их чувства все равно выплывут на свет. Когда-нибудь об этом точно узнают родители и будет очень плохо. Когда нибудь общество отвернется от них навсегда. Но это будет потом, а сейчас Джон просто не думает об этом. И никто так и не узнает почему Линч никогда не отвечал взаимностью девушкам, почему в классе всегда пустует четвертая парта и почему в школьном туалете постоянно занята последняя кабинка.