А кому-то ещё есть до меня дело?

Ночь. А брюнетке, с закрученной на бигуди передней прядкой, не спится. Вернее, спать то ей хочется— она сегодня отпахала полный рабочий день и допоздна проверяла тетради самого бесячего класса школы 9 Б. Но что-то её останавливает, возможно отсутствие надоедливой сестры, п̶о̶ч̶е̶м̶у̶-т̶о̶ т̶а̶к̶ н̶е̶о̶б̶х̶о̶д̶и̶м̶о̶й̶ в̶ э̶т̶о̶т̶ м̶о̶м̶е̶н̶т̶. Может быть, потому что Она всегда по-дурацки шутит и абсолютно ничего не воспринимает серьёзно, и̶л̶и̶ п̶о̶т̶о̶м̶у̶ ч̶т̶о̶ в̶ н̶у̶ж̶н̶ы̶й̶ м̶о̶м̶е̶н̶т̶ О̶н̶а̶ в̶с̶е̶г̶д̶а̶ о̶к̶а̶з̶ы̶в̶а̶е̶т̶с̶я̶ р̶я̶д̶о̶м̶? Агата отгоняет мысли прочь, снова честно пытаясь заснуть, но и в этот раз пролетает мимо царства Морфея. И нет, она не волнуется за Неё, нет, какое-то другое чувство заставляет её снова и снова быть этим хреновым Хатико. Вдруг раздаётся лязганье ключей где-то за входной дверью. Звон об бетонный пол — похоже снова по пьяни руки трясутся. И как это чудо работает тату мастером? Наконец, долгие попытки воткнуть ключ в замочную скважину, а затем во вторую. Агата специально закрыла на две, чтобы Она помучилась, но одновременно с этим еле сдерживает себя, чтобы не пойти к двери. Нужно продолжать игнорировать сестру, она Её НЕНАВИДИТ — не больше. И вот громкий хлопок входной двери. Вот также бы Ей по башке. Агата напрягает все фибры тела, чтобы не встать, когда сестра проходит в гостиную. От Риты за версту несёт алкоголем "а как иначе — пятница же! ". Задевает диванный столик, который с грохотом падает на пол. Алина им завтра устроит... Слышно как Рита плюхается на диван и тяжело вздыхает. Спать. Просто заснуть. Она пришла - можно спать. Но нет! Агата не может противиться внутренним желаниям и всё-таки встаёт проверить сестру. Рита вырубилась на диване, рюкзак выброшен у порога. Ключи валяются рядом с опрокинутым столиком. И только тогда Агата замечает белый бинт на левом предплечье сестры. Либо новая татуировка, либо подралась... И пускай Агата ненавидит тату на теле, она надеется на первый вариант, п̶о̶т̶о̶м̶у̶ ч̶т̶о̶ к̶а̶ж̶д̶а̶я̶ т̶а̶т̶у̶и̶р̶о̶в̶к̶а̶ с̶е̶с̶т̶р̶ы̶ — е̶й̶ р̶о̶д̶н̶а̶я̶. Брюнетка осторожно смахивает синюю прядку с лица двойняшки. Твою мать! Ну, почему она даже в хлам пьяная и всё равно красивая? Чёткие скулы, красивый профиль, слегка курносый нос и длинные ресницы — это то же самое, что и на лице Агаты (сёстры как никак), но на Рите это смотрится красивей. Она не идеальна, беспорядочна и её жизнь полна хаоса. Казалось бы, что в этой синеволоске может привлечь идеальную перфекционистку, но Агате хочется жить с Ней, хочется помогать Ей выбираться из запутанных ситуаций, своих чувст и себя. Каждый раз, когда Агате удаётся убедить себя в подлой натуре сестры, Рита вдруг оказывается рядом, становится обычным понимающим человеком, готовым не только слышать и слушать, но и помогать с проблемами. И тогда ругать её больше не хочется. Агата может вспомнить сотни случаев, когда сестра её бесила, но есть также и тысячи тех, когда Она поддерживала её и была рядом. В общежитии на крыше, когда Агата впервые столкнулась с незнанием предмета, что почти разбило её изнутри (она, на минуточку, круглая отличница без единой четвёрки в четвертях), Рита была рядом, Она показала ей самый красивый закат в жизни. Они стырили у Алины вишню из холодильника (да и сама блондинка в общем-то была непротив — гуляла с Ильёй допоздна). Там было холодно, но красиво и как-то даже уютно. Агата никогда не предавала значения какому-то обычному природному явлению, ну, разве что, критиковала закатные пейзажи сестры за неправдоподобность. Но сейчас... Сейчас было так красиво, и портить не хотелось, даже язвить и придираться не хотелось — такого заката с крыши общежития она больше никогда не увидит. Девушка помнит и тёплый бомбер сестры, накинутый на неё чуткой (что странно) Ритой, заметившей дрожь сестры в лавандой блузке с воланчиками. Её любимой блузке... Подсознание, настроенное на ненависть к синеволосой, сразу же выдаёт момент, когда Рита проливает на неё кока-колу, Агата тогда жутко злилась, грозилась порвать все вещи сестры в тряпье. Но сейчас она почему-то отгоняет эти мысли, возвращаясь к реальности, где девушка с волосами под синее каре оккупировала диван. "Надо бы заняться рукой, сама Она этого не сделает" - мелькает где-то в голове брюнетки. Сначала она решает разбудить сестру, подходит к ней и с̶т̶а̶р̶а̶я̶с̶ь̶ н̶е̶ р̶а̶с̶т̶а̶я̶т̶ь̶ и̶ с̶о̶х̶р̶а̶н̶и̶т̶ь̶ с̶е̶р̶ь̶ё̶з̶н̶о̶с̶т̶ь̶ п̶р̶и̶ в̶и̶д̶е̶ э̶т̶о̶й̶ "с̶п̶я̶щ̶е̶й̶ к̶р̶а̶с̶а̶в̶и̶ц̶ы̶", трясёт ту за плечо здоровой руки. Снова эта ненужная Ей забота! Рита не шевелится, Агата трясёт сильнее. Наконец, спящая девушка морщится и поочерёдно открывает глаза: — Ммм...Агата? — А кому-то ещё есть до тебя дело? - привычно язвит, но быстро замечает, что проявила слишком много мягкости в этих нескольких словах и быстро поправляется, — Хотя и я не горю желанием разгребать твои проблемы! По лицу Риты быстро пробегает ухмылочка, но какая-то другая, не такая как обычно — Агата сразу замечает, синеволосая выделяет таким образом не яд, а... Горечь? Рита быстро исправляется, натягивая фирменную хулиганскую ухмылку, но слишком фальшиво, настолько что Агата читает состояние сестры глубоко сквозь: — Что с рукой? - стараясь сказать эту фразу как можно холоднее, спрашивает Агата. — Не знаю, - Рита говорит сквозь туман у себя в голове, и стараясь сосредоточить своё внимание на сестре, несколько обыденно закатив глаза, отвечает, — Возможно перелом. — Откуда? - Агата поднимает столик и из-за всех сил старается показать собственную незаинтересованность. — А какая разница? Это что допрос какой-то? - Рита ожидаемо вспыхивает. — Не психуй! У меня и так нервы на исходе и если ты не хочешь, чтобы со второй рукой случилось то же самое, помолчи! - Агата слегка срывается, но внутри облегченно выдыхает, убедившись, что хотя бы снаружи сестра в порядке. Рита, перевернувшись на спину, продолжает гипнотизировать потолок какими-то своими потаенными мыслями, понять которые никому, кроме неё самой, не дано. И вот то ли хреново от выпитого, то ли от чего-то внутри, куда Рита не заглядывала уже долгое время, всё оттягивала этот момент. Копаться в собственных мыслях для неё — пытка. Кто знает, что там скрывается, может быть, скрытая любовь, или так не кому и не проявленная симпатия? В любом случае, Рита никогда не предоставляла себе возможности подумать об этом. Жизнь вокруг неё кипит и пока это так, ей не придётся прибегать к подсознательно пугающему самоанализу. Ей достаточно верить в то, что она говорит о себе другим. Страшно заглядывать глубже и узнавать о своих страхах и самых жутких идеях, что таятся в потëмках её разума под страшной надписью: "Самосознание" Агата, на несколько минут оставив сестру, уходит за аптечкой, конструктивно заметив кровь, проступившую на белоснежном и на скорую руку замотанном бинте. Подходит к шкафчику и быстро, как-будто делает это каждый день, даже не находит, а достаёт аптечку из идеального упорядоченного пространства. Такого же, как и она сама. У неё порядок абсолютно во всём: в делах, в работе, в обыденных вещах, таких как готовка ужина и в шкафу. Даже в голове у Агаты сформировался какой-то особый регламент для каждой мысли, который словно моторчик определяет какие мысли стоят, того чтобы над ними подумать, а какие будут жестоко отвергнуты за нецелесообразность. Каждый день, каждый час и каждую минуту Агата анализирует себя и других, чтобы не допустить ни единой ошибки, ведь сделать что-то не так и нарушить отточенный годами порядок — это её самый страшный кошмар. Она живёт в упорядоченной системе, которую каждым своим действием доводит до идеала. Но во всём есть одно НО — Рита. Это её личный системный баг, результат работы с которым может давать сбои и стать абсолютно непредсказуемым, от бесконечности до мнимого предела. Первое время, как самый примитивный разработчик, Агата пыталась проанализировать и устранить неполадку, подавив тем самым взрывной потенциал Риты, однако это ожидаемо не получилось. Потом она пыталась обезопасить свою идеальную систему, отталкивая Риту от себя на друзей. Но в скором времени, даже такой опытной разработчице упорядоченного пространства, как Агата, стало понятно — от бага в качестве сестры не избавиться, она намертво останется невычисленной ошибкой в идеальной системе. Это стало принятием и постепенным вплетением этого "бага" в обыденную и продуманную до мелочей схему. Агата возвращается назад, застав сестру в весьма странном, для той, состоянии, она несколько теряется, но лишь внутри, снаружи она не покажет ни единого вида, что что-то в привычном алгоритме пошло не так. — Эй! Отомри! - усмехается Агата, присаживаясь на диван рядом с сестрой, — Руку давай сюда. Рита осторожно протягивает забинтованную руку брюнетке. Агата слегка щурится, показывая тем самым, что работа забинтовывавшего руку сестры ей абсолютно не нравится. Глаза быстро, словно игральный автомат с числами, подмечают ошибки: бинтование от перефирии к центру, слабое натяжение, не тот бинт, человек явно неопытен и не знает оказания базовой первой помощи. Затем, наконец, развязав узелок, она мягко начинает разматывать слой за слоем белую, чуть окрававленную ткань. Агата не испытывает отвращения к крови, в конце концов менструация, да и вообще все процессы жизнедеятельности обеспечиваются благодаря ей, но почему-то сейчас чувствует немую боль в том же месте и предстоящую картину под бинтами. Рита же завороженно наблюдает за действиями сестры. Тонкие белые пальцы перебирают сетчатую белую материю, иногда пачкаясь в крови, протекшей сквозь бинт. Наблюдает за сосредоточенными глазами, уже мысленно представляющими размер раны и то, как можно её устранить. Но Рита уже видела, что под бинтами и конечно она помнит, кто именно из её подруг заматывал это в первый раз... Агата наконец разматывает бинт до самого конца, но увидев скрытое под ним, ни один мускул на её лице не дрогнул. Только выглядит пугающе, но не более. Папа когда-то научил её оказывать людям первую помощь, да и свидетельницей того, как мама зашивает, заливает перекисью или заматывает Риткины увечья, она была очень часто. С минуту, Агата рассматривает рану: ободранная до мяса кожа оставляла красное пятно размером в 10 сантиметров, по краю уже расцвело фиолетовым. Увечье явно никем не обрабатывалось — иначе кровь бы остановили, и она не просочилась сквозь бинт. Агата осторожно заливает рану перкисью, спокойно наблюдая за простейшей химической реакцией перекиси водорода и белков кожи. А вот Рита хоть и не показывает боли, стойко рассматривая ту же картину, всё таки чуть морщит носик. Агата давно знала — это признак, тщательно скрываемой боли. Стараясь придать сестре смелости, она слегка расслабляет напряженные до этого брови, позволяя Рите перевести свой взгляд ей в глаза. Абсолютно идентичные карие глаза направлены друг на друга. Вообще этот зрительный контакт каждый раз можно расценивать по-разному. Когда сестры ругаются в карих, словно горький, не любимый сестрами кофе, глазах, пылает яростный огонь. А в моменты радости их глаза становятся янтарными, словно сладкий густой мёд. Но сейчас в этом взгляде, как будто тает отборный молочный шоколад, мягкий и такой обволакивающий, он выделяет нежность. Сестры замирают так на несколько минут, разглядывая человека, который поразительным образом похож на тебя. Это странное чувство. Для Агаты, Рита — кривое зеркало, это вроде бы она, но совершенно другая. И, как ни странно, Рита разделяет с ней это чувство. Сёстры подмечают каждую мелочь на лице такого родного и близкого человека. Они были вместе ещё до того, как появились на свет, и это тёплое осознание того, что в мире есть девушка, точь-в-точь похожая на тебя и даже живущая совсем рядом, имеющая те же карие глаза, мягко разливается по венам и доходит до самого сердца. До сердец, которые бьются в унисон с момента их формирования ещё в утробе. Сейчас абсолютно не важно есть ли в этом мире кто-то ещё, главное, что есть Рита и Агата, Агата и Рита. И так будет всегда. Чтобы не случилось, как бы жизнь не пыталась их ломать, они держат удар, как учила мама. Екатерина, сколько бы она не ругала их, всегда говорила, что какими бы они не были, они обе её дочери, и каждую она узнает из тысячи. Она учила их единению, стойке спина к спине, чтобы удерживаться на месте даже тогда, когда вокруг бушует шторм, а в лицо бьёт дождь, смешанный с градом. Потому что они — сёстры, команда... Агата встрепенулась первой, бросив быстрый взгляд на уже обработанное увечье сестры, она достаёт из аптечки мазь и, выдавив горошинку белой массы, тонкими пальцами начинает размазывать её по ране. Рита всё ещё продолжает смотреть на сестру, один идеальный вид Агаты успокаивает бешеный поток мыслей в голове синеволоски, она больше не в тумане, больше не старается запихнуть навязчивые и пугающие мысли обратно в "Самосознание". Рита лежит на диване, рядом сидит любимая сестра, как бы странно это не звучало даже у неё в голове, теперь всё хорошо и больше ничто не тревожит. Агата аккуратно забинтовывает предплечье сестры, вспоминая папины уроки, он учил её первой помощи, а Риту в это время мама учила драться. Папа всегда находил темы для разговоров с ними обеими, он любит каждую из них. Агату он учил азам психологии и терпения, Риту уметь радоваться даже самым простым вещам и ценить семью. Родители дали им понимание семьи и единства, защиты и обороны, сестринства и верности, а главное умению понимать и принимать. Воспоминания, учтиво открытые упорядоченной системой в голове, больше не хочется отправлять под регламент в качестве нецелесообразных. Закончив, брюнетка откладывает аптечку в сторону, вздыхает не столько от того, что устала, сколько от того, что не знает о чём теперь говорить. Момент портить не хочется, но молчать тоже не в их с Ритой стиле. — Ну так что? Может всё таки расскажешь откуда эти "акварели"? - нарушает молчание Агата. Этот вопрос задан не с целью узнать об истории сегодняшней раны. Просто попытка ненавязчиво проверить состояние сестры. Рита отвечает не сразу, через минуту: — Со скамейки грохнулась, когда песни пели. - объяснение звучит обыденно, как-будто это происходит каждый день и рассказывать особо нечего, хотя... В общем-то оно так и есть, — Кстати это, - кивает на комок окровавленного бинта, лежащего в сторонке, — Работа Леры. Как бы отвечая на немой вопрос Агаты, повисший в воздухе, Рита, смотря в потолок, поясняет: — Я заметила тебе не понравилось. Ты всегда подмечаешь ошибки. — Не люблю ошибаться. Ты же знаешь. - констатирует факт Агата, не глядя на сестру. — Или просто боишься их совершить. — Рита не провоцирует ссору, просто констатирует факт. — Или просто боюсь их совершить. - повторяет Агата, она не соглашается, но и не отрицает. Рита знает её лучше, почему бы не поверить Ей хотя-бы разок. Тем более, что это правда. Спорить не хочется, это будет завтра. Как обычно по какому-нибудь пустяку. Потому что это помогает не сойти с ума одной и не спиться другой. Гармония и раздор, казалось бы не совместимы, но только не у этих сестёр, ссоры это их личная разгрузка нервной системы и словарного запаса матов, начиная от "долбаебка" и заканчивая "уебанка". Почти что стимул жить. — У тебя всё хорошо? - старательно сухо, но всё же с пробивающимися нотками волнения, спрашивает Агата. Рита хмурится, не понимая вопроса. Ей в сторону прилетел не мат, не " иди нахуй ", а заботливое " У тебя всё хорошо? "? Она теряется, не зная что ответить, но в конце концов выговаривает: — Да... А что? - вопросом синеволосая пытается понять, что именно имеет в виду Агата, задавая такой странный, для их взаимоотношений, вопрос. — Ты сегодня не орёшь в голос " Пошлую Молли " и мне не пришлось тащить тебя до кровати, пока ты ржешь... - перечисляет Агата, снова пытаясь задать тот же вопрос, — Так... Всё точно хорошо? Рита молчит минуту, две, пять. И когда Агата уже готова встать с дивана и пойти спать, синеволоска всё-таки отвечает: — Может и нет. Я не знаю. Ничего не знаю... - Рита снова ощущает вокруг туман, но на этот раз она пытается увидеть в нём очертания, постараться показать их сестре, которая всегда всё решит, чтобы не случилось, и какой бы сложной не была задачка, — Знаешь, может я пошла не туда, не по тому пути, может по судьбе я должна была бы с кем-то встречаться, работать кассиршей в "Пятерочке" или вообще разгребать проблемы какой-нибудь такой же озорной девчонки, как и я? — Откуда у тебя такие мысли? - Агата удивлена вариантами "жизни по судьбе" синеволоски, Рита не отвечает, она и сама не знает откуда, поэтому и спрашивает у сестры. И тогда Агата, смотря в пол и мысленно перебирая всё, что знает об этой теме, начинает объяснять, как в старые добрые с уроками, — Не бывает жизни по судьбе. Есть только наш мозг, который мы контралируем, мы решаем как нам пойти и куда, никто не в праве указывать другому, что ему делать. Каждый проживает свою жизнь и допускает свои ошибки. Есть много факторов, которые должны сложиться для успешной жизни, но главное это твоё личное счастье. Спокойный голос Агаты вновь отгоняет навязчивые мысли в голове Риты, на этот раз надолго, а может даже навсегда. Сестра снова разгребла её проблемы так, как она умеет — качественно и профессионально, также как мама. — А какой ты меня видишь? - Рита спрашивает чисто и искренне, не притворяясь, не отвергая Агату, а в глазах блестит та же доверчивость, как в детстве с дедом Морозом, когда Агата в садике доказывала, что его не существует. Рита тогда пустилась в драку с ней, итогом — выбитый зуб у Агаты и синяк на ребре у Риты. Сколько бы Рита не утверждала, что не верит ни во что, кроме удачи и маминой силы, есть ещё кое-что, вернее кое-кто, в кого она верит, даже больше чем когда-то в деда Мороза и мнимую фортуну, этот человек — Агата. Рита считает её умной, даже не так, гениальной! Для синеволосой эта "занудная перфекционистка", как Эйнштейн и Пушкин в одном лице. Только Агате можно безгранично довериться и ничего не бояться. Агата вздыхает, собираясь с мыслями, но наконец начинает говорить, с той же искренностью и кристальной честностью: — Ты — моя сестра, мой самый родной человек на всей планете. Ты смелая, сильная, безбашенная. Круто дерешься, хоть я этого больше никогда не скажу, но я действительно горжусь тобой, - Агата улыбается, чувствуя теплоту во взгляде Риты, — Ты прекрасно рисуешь, делаешь красивые татуировки, твоя жизнь сложилась, так как ты и хотела. И мне нравится твоя безбашенность, неидеальность, потому что тебе не надо быть правильной, чтобы запросто входить в сердца других людей. Рита тоже улыбается, сейчас она видит перед собой не взрослую серьёзную перфекционистку, а честную пятилетнюю девочку, которая всегда первой шла ей на уступки, если они вдруг ссорились. Повисла приятная пауза. Каждая сестра думала о своём, на сердце было тепло, а в душе утих ургаган. Но Рита понимает, что нужно сказать ещё кое-что, очень важное и такое нужное для сестры: — И тебе тоже не нужно быть идеальной. Со мной не нужно. Отпусти свой бесконечный анализ и просто живи. Ты уже для меня лучшая, с ошибками и недочетами, я приму тебя любой, - Рита смотрит прямо в глаза Агате, потому что не врёт и не боится об этом сказать, — Потому что ты — моя сестра. Агата удивлена, но ей приятно. Впервые, ей кто-то говорит, что она лучшая, даже со всеми тщательно скрываемыми недостатками. Видимо, от двойняшки ничего не утаить, они чувствуют друг друга на уровне эмоций, молчания, взглядов. И всё же Агата спрашивает: — Почему ты решила поговорить об этом именно со мной? - брюнетка имеет в виду разговор о судьбах, ведь странно слышать о таком от, казалось бы, беспечной и вечно счастливой Риты. Агата специально не уточняет, о чём именно она спрашивает, ожидая услышать правду или уже привычное враньё "на отъебись". — Почему не с подругами, с Соней например... Или Лерой, - осторожно добавляет имя ещё одной подруги, зная об их недопониманиях на работе в последнее время. Не дождавшись ответа, Агата спрашивает ещё раз, но уже проще, — Почему я? Рита не собирается отвечать на заданный вопрос. Это просто глупость, вбитая в голову "кем-то" из пьяных подруг. Не зачем уточнять имя, ведь завтра всё снова будет как раньше. А сейчас есть только она и сестра. И больше ничего не нужно. Рита даёт простой и понятный ответ вопросом на вопрос, потому что знает, что вслух Агата точно не ответит, но там, у себя в упорядоченной системе обязательно поставит галочку на регламенте. — А кому-то ещё есть до меня дело?