Его личное чудовище

Грех стоял позади пленника. Он улыбался, но в нем не было ни грамма доброжелательности. Так скалились хищники перед тем, как отхватить у жертвы большой кусок мяса. – Ты тоже его знаешь? – решил спросить первое, что пришло в голову, Грей. Кейран слева от него напрягся и медленно поднялся на ноги. Фергус мягко опустил руки на плечи мужчины, его когти удлинились, оставляя дыры на рубашке. – Сегодня просто вечер встречи старых знакомых. Я видел его в приюте. Если узнаю, что после того случая он еще творит непотребства… – Фергус сжал рукой его шею. – Голову оторву. Медленно и со вкусом. – Пока не нужно. Дай его сначала допросить. Нам нужно добраться в Теневаль. Ты же помнишь? – Грей проигнорировал сгущающуюся темную атмосферу вокруг. Он кожей чувствовал бешенство Фергуса, чувствовал, как застыли позади него Йель и Кейран. В руках Монтгомери с шелестом появился пергамент с пентаграммой. – Фергус. – Грей спокойно поднялся и заглянул в глаза Греха. Даже когда тот наклонялся к нему, Мастеру приходилось задирать голову. – Да, Мастер? – Отпусти его. Не сейчас. – Хорошо. – Фергус послушно убрал руки за спину. «Как будто мое личное чудовище». Грей ощутил, как спало напряжение вокруг, лихорадочно просчитал варианты и пришел к неутешительным выводам: с принципиальностью Кейрана допрос грозил затянутся на дни, если не недели. — Я сам все сделаю, — решительно сказал он, и, увидев поползшие вверх брови Монтгомери, добавил: — Если он увидит тебя, сразу поймет, что его раскрыли. А я смогу втереться в доверие, и все выведать. Старейшина пожал плечами, принимая план, и кивнул Йелю. — Пойдем, обработаем раны, мне в спину так вцепилась огромная тварь, что кажется, что ее когти до сих пор там и торчат. Йель немедленно заворчал, в который раз за вечер отчитывая Кейрана как ребенка, и вперед него поспешил в комнату, где они остановились. Грей посмотрел на Фергуса, и наткнулся на прямой взгляд, буравящий его в ответ. — Не уйдешь? — уже зная ответ, обреченно спросил он. — Нет, мастер. — Почему? — По вам тоже видно, когда вы что-то задумали, мастер Грейден, — лукаво усмехнулся Грех. Грей пожал плечами, соглашаясь с решением Фергуса остаться, и повернувшись к пленнику, ударил его тростью под ребро. Джейкоб дернулся, зашевелился и слепо сощурившись от света в комнате, спросил: — Грейден? Что ты тут делаешь? Где я? Почему я связан? Грей намеренно промолчал, всматриваясь в обрюзгшее лицо, и снова ткнул тростью под ребра, заставляя Джейкоба прекратить бесконечный поток вопросов. — Расскажи мне, чем ты занимаешься в Теневале? — Я? Не знаю, о чем ты говоришь, я никогда не был там! — Джейкоб изобразил оскорбленную невинность. — Брось придуриваться. — Третья атака тростью была еще сильнее предыдущих, наконечник продавливал мышцы почти минуту. — Ты не был бы здесь, если бы не напал на Монтгомери. На кого ты работаешь? — Я ни на кого не работаю, Грей, поверь мне, мы же вместе учились! Ты же меня знаешь! Грейден медленно выдохнул, с ужасом предвкушая ночь, полную дурацких препираний. Нога уже начинала побаливать, хотелось вернуться в комнату и выпить эликсир. — Мастер? — перебил вдруг его задумчивость низкий голос Греха. — Можно я попробую? Джейкоб резко прекратил свои бесконечные оправдания и замолчал, побледнев. Раньше он не видел Фергуса, стоящего за его спиной, а теперь повернул голову и дрожащим голосом спросил: — Т-ты? — Я, — довольно осклабился Грех, разве что не облизываясь. А Грейден думал. Позволить Греху пытать Джейкоба и жрать его эмоции? Будет ли это правильным? А если на другой чаше весов жизни одаренных подростков, о которых упоминал Кейран? Сможет ли Фергус не сойти с ума, если получит слишком много? С другой стороны, трехсотлетний Грех явно имеет в этих делах больше опыта, и наверняка знает свои пределы. Плюс, не надо будет вставать и напрягать и так ноющую ногу. — Давай, — махнул рукой Грей. — Да, мастер, — в голосе Фергуса звучало столько удовольствия и предвкушения, что у Джейкоба сдали нервы. Грех подошел ближе, встал вплотную к стулу. Грейден подумал, что Джейкоб наверняка может ощущать тонкий запах его парфюма на таком расстоянии. — Нет! Нет-нет-нет, Грей, пожалуйста! Это же монстр, мы должны убивать их, ты что не помнишь? — Уж я-то помню про свои обещания, — спокойно ответил Грейден и мимоходом начертил на полу руну концом трости. — На кого ты работаешь? Фергус положил ладонь Джейкобу на плечо, зацепив старые царапины, и он заговорил, неся свой обычный бред о том, что безработный со времён Инкурсии, но Грех не дал ему договорить. — Неправильный ответ, — театральным шепотом прошептал он ему на ухо, и резким движением засадил клыки в хрящ уха, потянул вниз, прищурившись от удовольствия, наслаждаясь звуком разрывающейся плоти.. Джейкоб заорал, струйка крови побежала по его шее, по рубашке, которая из грязно-серой моментально стала темно-багровой. Грех тянул ухо вниз, урча. Кровь жертвы начала капать на пол. Грейден поблагодарил всех богов за то, что догадался начертить руну молчания, и на крик никто не прибежит. Фергус дернул головой, окончательно отрывая ухо, вслед за которым оторвалась тонкая полоска кожи с щеки. Задумчиво пожевал губами, и выплюнул деформированный комок кожи и хрящей на пол, прямо между ног Джейкоба, вызвав у того очередной душераздирающий крик: — Не надо, пожалуйста, не надо! Грейден посмотрел на Греха, оценивая его состояние. Казалось, произошедшее на него не повлияло: вежливая улыбка на губах, окрашенных кровью смотрелась дико, но наметанный глаз мастера выцепил и легкую дрожь в пальцах, и непривычный огонек в глазах, делавший Фергуса больше похожим на человека. Грей пожал плечами: — Продолжай. Фергус лоснился от удовольствия. — Да, мастер Грейден, — промурлыкал он, и подцепил когтями второе ухо пленника. — Нет, не надо, я все расскажу, — сквозь плач пообещал Джейкоб. Запах крови щекотал ноздри, колено болело, Грей был недоволен тем, что ему приходится снова повторять вопрос. — На кого ты работаешь, Джейкоб? На лице Джейкоба отразился ужас. Он мелко затрясся, и проговорил так тихо, что пришлось напрячь слух, чтобы понять: — Я… Я не знаю их имён, я правда… Фергус сжал пальцы, и когти прошили второе ухо, легко, словно то было сделано из бумаги. Дернул на себя, вспарывая плоть. В этот раз не церемонясь, кромсал, топя удовольствие в криках жертвы, пока от ушной раковины остались одни хрящи, нелепо прилепленные к голове. Висок весь был измазан темной, теплой, пахнущей металлом кровью. — Я не знаю! Я не знаю! Я с ними не общаюсь! Я не знаю! — Джейкоб орал и дергался так, что мог бы упасть вместе со стулом, к которому был привязан, если бы его не придерживала за плечо когтистая рука Греха. С каждым рывком его пальцы сжимались все сильнее, а когти вонзались глубже, но Джейкоб казалось этого не замечал. — Что думаешь? — спросил у Фергуса Грей. — Так себе, — видимо тот оценил вкусовые качества уха. И добавил: — Думаю, он действительно не знает. — Хорошо. Что ты о них знаешь? — Они! В Теневале, — Джейкоб икал, но умудрялся выдавливать из себя по слову за раз, — они там главные, Целитель, Мэр и Судья. Оттуда запрещено уезжать. Есть только один путь… Джейкоб все рассказывал и рассказывал, постепенно его речь стала более внятной, а Грейден слушал и почему-то не мог отвести взгляда от Греха. Фергус все так же стоял, утопив одну руку в плечо Джейкоба, и, казалось, тоже слушал, но пальцы его свободной руки дрожали уже с максимальной амплитудой. На лице не осталось и тени улыбки — ее сменил хищный оскал. Грейдену даже показалось, что он принюхивается, наклоняясь все ближе и ближе, как будто бы пытается унюхать ложь в хаотичном рассказе. Когда Джейкоб начал рассказывать по третьему кругу, Грей его остановил, оставил сидеть привязанного в луже крови, и ушел, махнув Фергусу следовать за ним. Греху потребовалось какое-то время, чтобы появиться в их комнате, но пришел он уже с чистыми руками и лицом, о пытках можно было сказать только по темным крапинкам крови, застывшим на одежде. Впрочем их не было особо видно на черном. Грейден сидел у камина, и рассчитывал, что Фергус как обычно к нему присоединится. Или заварит чай, и потом присоединится, но Грех замер у дальней стены, как будто бы боялся подойти ближе. — Фергус? — Да, мастер? — Ни движения, только губы шевелятся. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Грей. Предложил: — Подойди? Фергус отклеился от стены и медленно побрел вперед. Грейден не мог понять, что за выражение у него на лице, Грех старательно прятал глаза. Обычно плавные, даже изящные его движения превратились в дерганные шаги марионетки. — Мастер, я, — он замялся, подойдя, но так и не сев во второе кресло, — я боюсь навредить вам. Грейден едва не засмеялся. Не верилось. — Ты? Навредить? Мне? — Да, — проговорил Грех еще тише. — Эмоции того человека прошли сквозь меня, его содержимое… неправильное. — Да, ты говорил, невкусно, — с иронией заметил Грей. Фергус наконец-то поднял на него глаза, и Грейден подавил в себе желание отшатнуться, в бесконечно-черных глазах горел гнев. — Мастер, это серьезно. Я — Грех, мы питаемся чувствами, кусочками души, если хотите. Его душа сейчас во мне, довольно много, довольно, — он поморщился, — противно. Грейден тяжело вздохнул, спросил: — Я могу что-то сделать? Как тебе помочь? Всегда оставалась возможность того, что Грех взбесится, как и многие Грехи до него. Грей и представлять не хотел, что Фергуса придется изгонять. — Нет, нужно ждать, — Фергус сразу же закачал головой, — как только я получу достаточно свежей энергии, эта разбавится, а потом и вовсе уйдет. Так оно действует. — Долго? — Не знаю, мастер. — Фергус пожал плечами. — Раньше понадобилось бы пару часов. Сейчас, когда мир так истощен, может быть, пару дней. Его голос звучал так неуверенно, что Грея это совсем убедило. — Как же ты обычно… — он пытался подобрать другое слово, но так и не смог, — убиваешь? Грех снова опустил взгляд, немного помолчал, разглядывая выцветший ковер на полу, но все же ответил: — Никак. Когда я убивал этих выродков из приюта, я не хотел… Я не надеялся выжить. Но получилось не сойти с ума, получилось, в итоге, найти вас. Он слабо улыбнулся, и у Грея защемило в груди. — А если, — он вдруг воспрянул, найдя ответ, — если я тебя накормлю? Фергус отшатнулся, как будто его ударили. — Я верю, что ты сможешь остановится и не сожрешь меня полностью, — продолжил напирать Грейден. — И нам не нужно будет ждать “пару дней”. Или я тоже невкусный? — Мастер… Вы не понимаете, что предлагаете. — Лицо Греха обрело страдальческое выражение. — Я могу выпить вас целиком, не оставить ни кусочка души, поглотить ее без остатка. — Но ты же не станешь? — Нет, мастер. Я… мне кажется у меня есть решение. — Грех отвернулся и начал что-то делать со своими руками, но что именно с места Грея не было видно. — Давайте я заберу у вас боль. Грейден замешкался. С принятием помощи у него было хуже, чем с ее предложением. Но… в конце концов он не для себя это делает, он помогает Фергусу не сорваться. — Хорошо, — согласился он, — что мне нужно делать. — Ничего. Я все сделаю сам. Фергус обернулся и Грей заметил, что по запястью у него стекает черная кровь, а на коже начертаны знаки. Грех подошел к нему, склонился ближе, не задевая впрочем даже одеждой, и что-то прошептал. В голове Грея настала блаженная тишина, глаза закатились. Он не смог сдержать стон облегчения, боль ушла вся разом, как будто бы ее никогда и не было! Такого эффекта никогда не было от зелий, и… Грейден почувствовал, что ему на предплечье легла чужая рука, и резко открыл глаза. Фергус тяжело дышал, опирался на подлокотник кресла — на руку Грейдена, и едва стоял, покосившись на правую сторону. — Фергус, что с тобой? — Все в порядке, — выдавил он, и, оттолкнувшись, рухнул в соседнее кресло. Выдохнул. — мастер. Грей чуть не задохнулся от возмущения: — Ты стоять не можешь, какой же это порядок? — Все хорошо, — снова заверил его Грех. — Мне больно, это нормально, это ваша боль, которую я забрал. Но еще мне приятно. — Приятно? — Грей окончательно перестал понимать, что происходит. Фергус пристально на него посмотрел и улыбнулся привычной улыбкой. — Да, мастер. Мне очень хорошо, — Грех снова мурлыкал. У Грея отлегло от сердца. «Видимо, я всё-таки вкусный», — рассеянно подумал он.