Электронному телу пою я

Сонхва знает, что после может и будет чувствовать себя мерзко, но есть некоторые вещи, что выше него. Поэтому он говорит, вертя в руках крохотную флэшку, как можно спокойнее: - Юнхо, нам надо перезагрузить тебя. - Это так необходимо, хен? Если бы Сонхва не знал, что перед ним ассистент, то решил, что Юнхо - удивился. Но все, что он говорит - это просто продукт весьма гибкого алгоритма, который позволяет ему реагировать на те или иные раздражители. Вот и все. Юнхо ничего не чувствует. Ему не знакома эмпатия. Он просто очень хорошо продуманная копия человека. Да, он выглядит идеально похоже, а его тело - теплое на ощупь, а если сильно повредить ем кожу, то даже будет выделяться почти настоящая на вид кровь, но даже со всем этим Юнхо продолжает оставаться ассистентом. И от настоящих людей его продолжает отличать все еще многое и прежде всего - аккуратные антенки на голове, что очень похожи на собачьи ушки. - Раз в месяц, - Сонхва старается придать своему голосу строгость - если он будет дрожать, то Юнхо заподозрит неладное, а значит тщательно подготовленный эксперимент Сонхва пойдет прахом. Сонхва настраивался на него последние две недели, он выбрал идеальное время - Джуни должен был вернуться через неделю, а значит все должно было пройти хорошо. Если Юнхо не будет упираться, что он сейчас кажется и делает. - Вы включите же меня обратно, хен? - спрашивает он неловко, но Сонхва знает, что на самом деле - это выбранная его операционной системой программа, подходящая к событиям. Юнхо не боится смерти - он не знает, что это такое, и в него такие знания на старте загрузки не закладывались. Но он опасается выключения на слишком долгое время, потому что до прихода в семью Кимов, Юнхо жил в ячейке с еще двумя такими же существами, как и он сам. Иногда он даже вспоминает о них, как вспоминал бы реальный человек о своих друзьях, которых ему пришлось оставить, и это еще одна причина, по которой Сонхва все это затеял - ему хочется стать для их ассистента единственным. - Конечно, - говорит он, вставая и подходя к стулу, на котором смирно сидит Юнхо, сложив свои длинные красивые руки на коленях. Сонхва улыбается, ласково нащупывает деку у него на затылке. - С тобой все будет хорошо, - говорит он, прежде чем вставить в разъем флэшку. И разумеется, врет. С начала весны количество командировок Хонджуна увеличивается, и Сонхва считает себя везунчиком, если им удается провести дома вместе больше трех дней подряд. Этого можно было бы избежать, если бы они согласились с первоначальным предложением компании и просто переехали бы на Манилу. Но проблема состоит в том, что они оба не хотят переезжать во временный дом компании и продавать или сдавать дом, который достался Сонхва от бабушки и дедушки, потому что это вообще единственное, что осталось у него после пожара от своей семьи. Хонджун так и сказал Сонхва, взяв его ладони в свои маленькие и мягкие, заглядывая ему прямо в глаза: я не могу так поступить с тобой и лишить самого драгоценного - твоей памяти и прошлого, надо будет немного потерпеть, пока мы открываем филиал и я обязательно буду рядом с тобой, дома, каждый вечер. Хонджун заглядывает ему проникновенно в глаза и Сонхва кивает, чувствуя подступающий к горлу комок. Он готов немного потерпеть, конечно, ведь Джуни так многим жертвует ради него, бесполезного, постоянно. Поэтому он осторожно сжимает руки Хонджуна своими в компрессионных бинтах и тихо говорит: - Конечно, любовь моя. Но к апрелю это становится невыносимо. Когда Сонхва совсем один, то собираться у него не получается. Иногда он не покидает кровать до позднего вечера и заказывает себе еду только когда желудок начинает болезненно ныть. Видеозвонков у них с Хонджуном нет из-за того, что связь нестабильна, поэтому можно не расчесывать волосы. В себя Сонхва на краткий момент приходит только когда Уен и Сан возвращаются из Намхэ, и Сан обещает привести ему подарки от родителей. Сонхва приходится и убраться в квартире, и принять душ, и проветрить спальню. Найти одежду, которая скроет то, как сильно он похудел. Только вот лицо Уена все равно отражает все грани тревоги, когда они обедают в просторной столовой все вместе. Сонхва врет, что сильно болел гриппом. Сан его вранье считывает и сразу затихает, а Уен - нет. Уена слишком много, слишком шумно, и Сонхва в очередной раз думает о том, что если воткнуть ему в горло нож для резки хлеба, то он, конечно, некрасиво разбрызгает свою кровь повсюду, но хотя бы замолчит. Кажется кто-то из них рассказывает про грипп Хонджуну, которые понимает, что это вовсе не грипп, а просто Сонхва стало без него хуже. Поэтому в первый же день дома, он говорит, что собирается сделать то, что собирался сделать уже давно (Сонхва делает вид, что не замечает этой лжи, потому что ему нравится забота Хонджуна) и приобретет им компаньона. Это звучит так, словно Хонджун собирается купить Сонхва щенка. Примерно это и происходит. Юнхо очень хорошо воспитан, нет, запрограммирован, чтобы скрашивать долгие одинокие вечера. Он хорошо умеет готовить, эрудирован, умеет шутить и петь. Менеджер господин Ли отмечает так же, что эта модель полностью анатомически идентична человеку, а потом пристально смотрит на Хонджуна, потому что тот указал при составлении заявки, что им нужен ассистент прежде всего потому, что он очень много времени проводит в командировках. Хонджун раздраженно кашляет и говорит, что в предоставлении дополнительной функциональности они не нуждаются. Плюс для этого надо проходить дополнительное тестирование и получать справки о вменяемости и не то, чтобы их это смущает, но времени на это нет и в этом плане у них все хорошо. Сонхва, слушая разговор Хонджуна с менеджером, даже не обижается на то, что его муж настолько спокойно обсуждает их интимную сторону жизни, но да. Он не представляет себе как это - заниматься сексом с существом, которое выглядит, как идеальный человек, но человеком не является, и все, что делает его похожим на человека создано при помощи набора высокотехнологичных материалов и программ. Да, ассистенты могут кровоточить, выделять жидкости, их кожа нагревается или остывает, они могут даже доставить удовольствие, если вы запрашиваете подобные услуги от компании изначально, но в целом они - просто вещи. Их близость - это суррогат. Но когда человек умирает от жажды, то он будет рад даже утренней росе и травяному соку. Юнхо они выбирают не сразу, но он привлекает их внимание тем, что кажется достаточно мягким и приятным в общении. Он подстраивается под собеседника, и это видно на всех записях, что они получают от менеджера Ли. Он - угодливый и его антенки похожи на маленькие мягкие собачьи ушки. Они радостно подрагивают, когда Хонджун, после интервью, говорит Юнхо, что они с Сонхва-хеном им довольны и будут рады показать ему новый дом уже завтра утром. Потом Хонджун ловит непроницаемый взгляд Сонхва и поправляет себя на "сегодня вечером". Радостный блеск в глазах Юнхо немного тухнет, и Сонхва равнодушно думает, что кажется это потому что Юнхо понимает - ему придется отправиться с ними сегодня же и провести еще немного времени с двумя другими компаньонами, с которыми он жил с того момента, как его активировали, у него больше не выйдет. Сонхва их помнит: один примерно такого же роста как и Юнхо, только куда плотнее сложен и судя по телосложению и своим характеристикам он так же анатомически идентичен человеку, а второй - намного меньше и изящнее, и на него Хонджун смотрит достаточно долго и задумчиво для того, чтобы Сонхва решил, что он им точно не подойдет. Кажется, что у Юнхо с ними много общего и даже не потому, что их антенки у всех троих похожи на собачьи уши. Он говорит о них как о семье и Сонхва думает, что первым делом, когда останется с Юнхо наедине, сотрет всякое воспоминание о них из его оперативной памяти или что там у него вместо человеческой. Одна эта мысль почему-то приподнимает ему настроение, и Сонхва улыбается впервые за очень долгое время не потому, что это надо сделать, а потому что так хочется ему самому. Конечно же, он не бывает груб с Юнхо нарочно, хотя первую неделю Сонхва и срывался на него, потому что ему это было необходимо, потому податливость ассистента выводила его из себя, потому что Сонхва чувствовал бы себя лучше, если бы с Юнхо что-то произошло, но он настолько походит на живого человека, что каждый раз Сонхва останавливает себя и не потом что за порчу ассистентов могут условно осудить. Доказать жестокое обращение с ассистентом проще, чем с домашним животным, поэтому людям приходится держать себя в руках. Сонхва приходится подчиниться этим правилам. Хотя первое время он и пытается найти способы их обойти, изучает инструкции, но не находит ничего, что уняло бы зуд в его голове. Он дает Юнхо бессмысленные поручения, например, отправляет мыть чистое окно два или три часа, устанавливая таймер, надеясь, что это сделает его несчастным, но Юнхо - ассистент, у него нет чувств, нет эмоций, он не испытывает печаль или усталость, даже его тоска по Минги и Есану - запрограммирована, чтобы вызывать теплые эмпатические чувства у его хозяев. С таким же успехом Сонхва мог бы пытать микроволновку или кофемашину. Конечно Юнхо может плакать, для этого надо просто напоить его водой, но какой смысл в слезах, если за ними ничего не стоит? Поэтому Сонхва сдается и смиряется, ведь в конце концов, Юнхо оказывается даже не настолько плох. Юнхо скрашивает его досуг своей компанией, вкусно готовит, пересказывает ему новости, читает книги, ходит с Сонхва гулять и по магазинам. Даже ложится спать с ним рядом (но Юнхо не спит, просто уходит в режим гибернации), когда у Сонхва кошмары. Сонхва не испытывает к нему привязанности и симпатии, потому что понимает - в его состоянии сложно испытывать такие чувства к кому бы там ни было, кроме Хонджуна. Но Юнхо хотя бы перестает его раздражать, и это становится для Сонхва огромным прорывом. Пока кипящее масло не попадает Юнхо на руку. До возвращения Джуни остается где-то два дня и этот день можно считать даже хорошим. Юнхо готовит ему паджон на завтрак и это вызывает невольно у Сонхва воспоминания о том, как их готовила ему мама в детстве, а потом уже когда он был подростком, и наверное с этого все и в тот момент и начинается. Сонхва наливает себе в кофе много молока, затем засыпает тростниковый сахар. Так много, что кофе становится приторным, но иначе его пить Сонхва и не может - слишком горько и он не Хонджун, чтобы этим довольствоваться. Прежде чем начать печь паджон Юнхо вежливо спрашивает не хочет ли Сонхва, чтобы он ему спел или чтобы поговорил с ним, но Сонхва просит его молчать и антенки Юнхо понуро опускаются. У Сонхва все еще немного гудит голова от новых таблеток. Еще на Солнце опять вспышки. Но кроме этого день действительно неплох и он за это держится, понимая, что раздражение и головная боль уйдут. День действительно кажется по-настоящему хорошим, поэтому он решает, что после завтрака они с Юнхо отправятся в торговый центр и он Юнхо что-то купит из одежды за то, что тот был хорошим и послушным мальчиком и не раздражал его последние несколько дней. С Юнхо ему не надо притворяться, что он - нормальный и Сонхва уже от этого чувствует себя намного лучше. Поэтому когда масло попадает на руку Юнхо и тот продолжает как ни в чем не бывало жарить паджон и к их аппетитному запаху примешивает очень слабый отзвук того, другого запаха, который заставляет Сонхва вспомнить, как он пытался открыть дверь своей комнаты, но замок не поддавался, дверь не поддавалась, ручка не поддавалась, потому что с другой стороны в замок был вставлен ключ, а еще дверь с той стороны придавили стулом… Этот слабый отзвук того, другого запаха отбрасывает Сонхва на три года назад, в ночь, когда его жизнь оборвалась. Поэтому Сонхва сначала смотрит на чашку с кофе, потом встает из-за стола. Потом подходит к Юнхо, берет его с силой за затылок и бьет лицом о стол. - Хен, я сделал что-то не так? Если бы Сонхва был одним из тех идиотов, что считали, что у ассистентов есть душа или что-то подобное, то от этого вопроса он испытал бы, наверное, укол вины. Но он протягивает руку, спокойно вправляет Юнхо нос. Темная густая ненастоящая кровь капает из ноздрей Юнхо на кремовую рубашку и ее теперь только на выброс - кровь ассистентов не отстирывается. Антенки ассистента нервно дрожат, словно ему неприятно или даже больно, но на самом деле Юнхо просто находится в диссонансе - его система доносит информацию, что он сделал что-то не так, раз вызвал такую реакцию. Сонхва знает - если Юнхо не получит убедительного ответа, то ему придется передать этот инцидент в службу поддержки и тогда у Сонхва тогда будут неприятности. Бить ассистентов нельзя. Даже когда дешевые модели зависают. Поэтом если происходят инциденты ассистентов надо убедить, что насилие не было направлено исключительно на них. Определенный список возможных инцидентов, которые могут произойти в доме семьи Ким, в Юнхо был заложен при первоначальной настройке после покупки и Юнхо знает, что Сонхва требуется особенное понимание. - Воспоминания. Был пожар. Во время Чусока. Все сгорели. Я выпрыгнул из своей комнаты. Сломал обе ноги. Но я жив. А все остальные нет. Вот и все. - Тогда я не буду больше жарить вам паджон, хен. Простите. Вот теперь Юнхо кажется действительно печальным и Сонхва испытывает от этого огромное удовлетворение. - Вы...вы не рассказывали, простите, - повторяет он, а его длинные чуткие пальцы начинают комкать края его рубашки и Сонхва даже хочется его утешить. - Не в блинчиках дело. Ты что, ничего не чувствуешь? С этими словами Сонхва давит на ожог между его большим и указательным пальцами. Юнхо часто-часто моргает. - Чувствую? - Это, - Сонхва давит с такой силой, что кожа сильнее деформируется и расползается под этим давлением. Юнхо начинает дрожать, но и только. - Подобной программы во мне нет, потому что я обязан быть полезным вам и господину Киму Хонджуну. Боль не относится к полезным качествам, - Юнхо склоняет голову набок, словно к чему-то прислушиваясь или раздумывая, - может она и существует у остальных ассистентов, но только не в моем программном наборе. Эти слова заседают в голове Сонхва как кривой ржавый гвоздь. Он думает, что может Юнхо будет нравится ему намного больше, если начнет чувствовать боль. Почему-то это кажется Сонхва очень правильным. Поэтом он широко улыбается, потом гладит его между антенок словно собаку и говорит: - Тогда хорошо. Переоденься, мы поедем с тобой в торговый центр и купим тебе что-нибудь милое. Глаза Юнхо загораются словно от настоящей радости и Сонхва думает, что если бы ему было бы больно по-настоящему, то не выглядел бы таким счастливым. - Спасибо, хен, - лепечет он, и Сонхва снова хочется его ударить, но он этого не делает. Потом что смысла в этом нет. Пока. Следующие две недели для Сонхва действительно наполнены смыслом впервые со дня похорон. Сонхва больше ест, ему не надо притворяться, что он действительно хочет секса с Хонджуном, потому что впервые за очень долгое время в нем возникает настоящее желание, а не простой физиологический отклик на все те манипуляции, которые проделывает с ним его муж, когда они оказываются в одной кровати. Впервые за очень долгое время они навещают семью Чхве, ходят в ресторан несколько раз, отправляются даже на Чеджу, и это действительно гигантский прогресс для Сонхва, но его причины совсем не в удачно подобранных таблеток (от них его тошнит и кружится голова, поэтому Сонхва только делает вид, что принимает их, а на деле выбрасывает каждую новую дозу в унитаз) и не в хорошей терапии от госпожи Квон (Сонхва врет ей о своем состоянии на каждом сеансе), как думает Хонджун. Пока их нет дома Юнхо занят тем, чем и должен заниматься ассистент или верный любящий пес. Он там просто существует. Юнхо достаточно быть милым, податливым и вежливым, желающим угождать Сонхва во всем, хотя тот ни о чем его не просит. Пока Хонджун был в командировке и после инцидента с маслом, Сонхва купил ему достаточно простых и комфортных вещей приятной пастельной гаммы, которые идеально скрадывают его крепкие и сильные пропорции тела - так Сонхва приятнее на него смотреть. Сонхва знает, что обычно ассистентам программируют разные формы досуга, чтобы они были приятными компаньонами и развивались, пока их хозяев не бывает дома, но первое, что сделал Сонхва, когда Хонджун уехал, так это удалил часть этих директив из операционной системы. Его устраивает, что Юнхо делает только то, что интересно Сонхва. В остальное время он просто сидит и дожидается, пока Сонхва проснется или вернется домой с прогулки. Сонхва знает, что если бы Юнхо был бы человеком, то все это считалось бы формой психологического насилия, но Юнхо - не человек и психики у него нет. Поэтому насилием это не является. До момента, как масло попало Юнхо на руку с раскаленной сковородки, Сонхва было достаточно малого. Теперь, когда Хонджун уезжает снова на Манилу и у него полтора месяца предельной свободы, у Сонхва появляются далеко идущие планы. И закрытый форум любителей модифицировать и "улучшать" прошивки ассистентов - ему пришлось оплатить членство через криптокошелек со своими сбережениями, но каждый коин того стоил. За пять дней, что Сонхва проводит на форуме - столько ему хватает на то, чтобы выбрать из всех сборок ту, которая будет идеально подходить его идее и его не смущает, что она настроена на ассистента женского образа - он приходит к выводу, что все здесь собравшиеся отлично бы смотрелись за решеткой. Его не особенно интересует то, что они делают со своими ассистентами, потому что Сонхва держится за свою цель, но увиденного и прочитанного хватает для того, чтобы он укоренился в этом выводе. Поэтому он с большим удовольствием удаляет свой логин после того, как забирает сборку из личного сообщения с ДжинДжином - персоной, которая переделала свою ассистентку в собаку. Кроме нее у ДжинДжина еще шесть биологических псов и по его словам МунМун прекрасно вписалась в эту стаю и чувствует себя прекрасно. Он, кажется, хочется поделиться подробностями, но Сонхва удаляет себя с форума сразу, как убеждается, что файл, полученный от него чистый и рабочий. Он не думает, что лучше всех, кто собрался на форуме. Сонхва не считает себя морально чистым, но он прекрасно понимает - не случись пожара той ночью три года назад и он бы никогда не оказался в этом месте. Юнхо никогда бы не появился в его жизни. Он бы никогда не давил свою едва зажившую руку изо всех сил пальцами, глотая слезы и грызя подушку зубами лишь бы не кричать от боли, которая должна была смыть ту, другую боль, что навечно поселилась в его разуме и сожрала его сердце. Сонхва не хочет сделать из Юнхо покорного раба, который наслаждается всем, что протыкает его тело, он не хочет переписать его разум в разум ребенка или собаки. Сонхва знает - он очень больной и несчастный человек, который не может поправиться и не поправится никогда, потому что никто в его жизни не сможет разделить то, через что он прошел. Таблетки лишь пытаются купировать его боль. Терапевты лишь пытаются его слушать. Но чем больше он думает о своем плане, тем больше понимает - если это не лекарство, то хотя бы морфий, который притупит его боль ненадолго, все это лучше того пласебо, которое подсовывали ему до этого момента врачи. Он хочет чтобы Юнхо испытал боль и бессилие, а еще - полное непонимание, испытал все то, чего в его жизни до никогда не было. Как и в жизни Сонхва четыре года назад. - Вот и все, - говорит он, вытаскивая флэшку из разъема. Юнхо охает и потирает затылок. В его взгляде - немного непонимания, а потом его ладонь машинально скользит вниз и касается живота. - Я чувствую себя странно, хен. Мне стоит сообщить контрольному центру об этом? Может обновление... - Нет, - мягко говорит ему Сонхва. На какую-то долю момента ему становится немного даже жаль его. Бедная маленькая штучка, еще не знает, что ей уготовано. Юнхо выглядит сегодня особенно милым в просторном бежевом джемпере и клетчатых пижамных штанах. Сонхва знает, что через несколько дней он возненавидит эту одежду, но не сможет ему отказать, когда Сонхва будет просить достать ее из шкафа на день раз за разом. - Я понял, хен, - кивает Юнхо ему, - значит видимо выпустят еще одно обновление, чуточку позже. Но я все равно испытываю что-то странное. С этими словами он продолжает тереть свой живот, морщась, и Сонхва с трудом сдерживает улыбку. - Это пройдет. Вероятно тело еще не перестроилось. - О? Подо что? - спрашивает Юнхо с любопытством. - Небольшое обновление твоей функциональности, только и всего. Тебя не должно это заботить. Тебе понравилось матча-латте с кокосовым молоком? - Да, - с энтузиазмом кивает Юнхо, и Сонхва понимает, что после случая с маслом он сделался еще угодливее. Вероятно он опасается, что его снова ударят. Эх, если бы только сегодня это ждало. Все же как интересно адаптируются ассистенты под потребности своих пользователей. Конечно, когда у тебя есть такое существо под боком, то тебе очень хочется еще больше расширить границы, чтобы посмотреть - насколько оно еще может подчиниться тебе, насколько оно может под тебя прогнуться. Когда же оно сломается. Сонхва гонит эти мысли от себя прочь. Не сейчас, не время. Пока у него для Юнхо другие задачи. - Отлично, тогда давай ты пожаришь блинчики на завтрак, а после мы пройдемся до торгового центра и я куплю тебе еще латте. Какое бы ты хотел? Юнхо задумывается. Точнее, делает вид, потому что Сонхва помнит и не забывает - он не настоящий человек и думать не умеет. - Клубничное? Или Таро? Я не... - Я куплю тебе и то, и другое, - совершенно искренне обещает ему Сонхва. Юнхо широко улыбается. - Спасибо вам, хен. Сонхва улыбается ему в ответ от того, что знает - скоро улыбаться ему Юнхо разонравится. В этот раз, когда масло попадает Юнхо на руку, он ойкает и чуть не роняет сковороду. Сонхва спокойно пьет кофе и наблюдает за этим, но внутри него все начинает дрожать от непонятного предвкушения. - Что... - Юнхо трет руку, моргает, поворачивается к нему, словно Сонхва может дать ответ на все его вопросы, - Что...это больно? Боль? - Нет, - говорит ему мягко Сонхва, вставая из-за стола, - это не боль. Это - просто дискомфорт. - А боль? Что это тогда? Юнхо не понимает. Он действительно не понимает то, что именно чувствует. Сонхва испытывает восторг. Его губы дрожат, потому что он изо всех сил пытается справиться с широкой радостной улыбкой. - Боль? - он берет ладонь Юнхо - она такая длинная и большая, это просто прекрасно для того, что произойдет дальше, - Боль - это вот. С этими словами он прижимает ладонь Юнхо к раскаленной конфорке. Ему хочется держать ее так как можно дольше, чтобы кожа потрескалась, сукровица и плазма с шипением засыхали на гладкой черной поверхности плиты, чтобы к запаху жареного теста примешивался сильный сладковатый запах жареного мяса... Ведь ассистенты так хорошо продуманы, как люди, даже пахнут как люди, только не воняют. Но с него хватает крика боли Юнхо, пары минут и того, что вместо того, чтобы вырваться из его рук, ассистент безвольно оседает возле его ног, позволяя продолжать Сонхва поджаривать его руку. Он действительно похож сейчас на верную собаку - дрожит, скулит и жмется к его ногам. Слезы катятся слишком большими и ненатуральными каплями по в миг побледневшим щекам. На форуме было много сборок и если бы Сонхва был таким же извращенцем как те, кто там тусовались, то он установил бы крайне мазохистическую сборку для Юнхо, чтобы тот сейчас не пытался справиться с ужасом, который обрушился на его искусственные болевые рецепторы, а кончал бы от того, что Сонхва с ним делал. Но Сонхва нужно совершенно другое, поэтому он отпускает его руку и ласково гладит по голове. - За...за что, хен? - Сонхва слышит, как он икает, пытаясь справиться с рыданиями, которые из него рвутся - тоже впервые, - Что...что я сделал не так? Простите? Почему? Юнхо, наконец, плачет, прижавшись лбом к его колену, баюкая пораненную ладонь, и хотя у Сонхва есть для него ответы, он оставляет их при себе. Следующие два часа Юнхо прячется от него по всему дому, но, наконец, ему приходится вернуться на кухню, потому что его воля подчинена воле пользователя, а его пользователь сидит на кухне и ждет, когда Юнхо явится ее исполнять. Его рука, конечно же, не зажила, потому что для полной регенерации такого повреждения нужно перевести ассистента в режим гибернации, чего Сонхва не делает. Зачем? Ведь их день только начался. - Иди сюда, Юнхо, - говорит он ласково, помахивая ему бинтом и мазью для заживления ран. Ассистентам такое не нужно, но Юнхо все равно подходит. Он выглядит измученным. Ворот его джемпера мокрый от слез. Его антенки свернулись в трубочки от боли. Юнхо уже понял, что его директивы изменены и связаться со службой поддержки не сможет. Понял, что остался здесь с Сонхва один на один. Понял, что никто его не спасет - другие директивы запрещали ему проявлять любую физическую силу в сторону пользователя. Его красивое лицо такое глупое, такое растерянное, такое сладкое в своем ужасе, что Сонхва перехлестывает возбуждение. До этого момента он никогда не испытывал ничего подобного в своей жизни, все его великие цели позабыты. - Я позабочусь о тебе, - говорит он, отодвигаясь от стола, а затем похлопывает себя по колену, - садись. - Ты все еще думаешь о своих друзьях? - Моих...друзьях? - хрипло переспрашивает Юнхо, а затем ерзает у него на коленях. Конечно он чувствует член Сонхва под собой, то, что он становится от его ерзанья только тверже. - Их кажется звали Минги и Есан? - Да, да, - он кивает головой, - Мои друзья... - И тебе их не хватает? - Да, очень... - Но ты не чувствуешь, - Сонхва сжимает его пораненную руку и Юнхо снова вскрикивает, - ничего подобного, когда думаешь о них? - Я, - Юнхо осекается, он тяжело дышит, Сонхва чувствует почти нарастающую в нем панику. Он аккуратно запускает руку под край джемпера, ведет по немного выпуклому и мягкому животу. - Не чувствуешь, - заключает он за него, - и это правильно, потому что на самом деле это то, что тебе навязали. На самом деле они - не твои друзья, - Юнхо начинает дрожать в его руках, и Сонхва прижимается лицом к его спине, между лопаток - от джемпера Юнхо пахнет слабо корицей и стиральным порошком и это такой успокаивающий запах, что Сонхва глубоко вздыхает, чтобы его втянуть сильнее, - Они тебе никто. И ты им ведь тоже никто. Минги и Есан уже забыли тебя. У тебя есть только я. И Ким Хонджун. - А...другой хен, он...он тоже будет делать со мной все эти...вещи? - Если захочет, - спокойно говорит Сонхва, прижимая ладонь к правой стороне груди Юнхо, мягко кружа по ней, сжимая пальцами мягкий и нежный сосок, чувствуя, как тот начинает твердеть от этого. Юнхо начинает тихо плакать, но сейчас он не может никуда уйти, даже в перезагрузку. Поэтому все, что ему остается - сдаться и дать всему, что с ним происходит, происходить на самом деле. Вот теперь, думает Сонхва, ты понимаешь, что такое - боль. Теперь тебе больно по-настоящему. Но не настолько сильно, как могло бы быть, но мы и к этому придем. Я тебе обещаю. - А пока позволь мне позаботиться о тебе, - говорит он, толкая Юнхо грудью на стол. Тот не сопротивляется. Юнхо пытается сжаться, сделаться меньше, словно это может как-то защитить его от того, что с ним обязательно произойдет, но некоторые вещи происходят с тобой потому, что обязаны произойти и их ничто не остановит - Пак Сонхва знает об этом как никто другой. Его бедра и задница - просто идеальны. На форуме любви к ассистентам Сонхва узнал, что не обязательно перепрограммировать своего ассистента или покупать официальные дополнения, чтобы трахать его. Трения или секса без проникновения во время гибернации вполне хватает. Но почти всем нужна реакция, поэтому сомнофилия с ассистентами находится на самом дне пирамиды потребностей местной публики. Как же это смешно, думает Сонхва, нежно гладя голые и горячие бедра Юнхо. По телу того от этого проходит дрожь. Он дышит судорожно и громко. Тогда Сонхва целует его в поясницу - рядом с россыпью крохотных родинок - и говорит: - Я обещал, что позабочусь о тебе. Именно это я и сделаю. Больше - никакой боли. Программа на девственницу на пике ее овуляции оказывается самой невинной из всего того, что оказывается в подборках. Сонхва долго консультируется с теми, у кого ассистенты тоже мужского образа, но они все говорят, что без разницы что на кого ставить. Так веселее, пишут ему и Сонхва сейчас надеется, что ему и Юнхо правда будет вместе весело. Смазки из него вытекает слишком много и Сонхва думает, что ее Юнхо просто игнорировать, потому что прошивка делает ее для него естественной. Это как слюна или слезы. Но когда Сонхва вставляет в его задницу два пальца и начинает двигать ими - резко и грубо, надеясь, что Юнхо чувствует каждый толчок - изо рта Юнхо начинают вырываться панические просьбы: - Хен, х-хен, п-пожалуйста, не надо... Он цепляется за столешницу под собой, даже пальцами пораненной руки (и от того по телу Юнхо идет волной дрожь, сладкая дрожь, от которой Сонхва почти кончает, а ведь он вставил в него только своим пальцы), умоляет остановится, но очень скоро к его мольбам присоединяются сдавленные стоны; и Сонхва знает - ему хорошо, потому что сборка работает идеально, и когда он прибавляет указательный палец, а потом - мизинец, то смазки, текущей по его ладони и запястью, становится больше, тело Юнхо не перестает дрожать, оно сжимается вокруг пальцев. Сонхва только и слышит как Юнхо вскрикивает в такт судорогам, которые прошивают его тело. Затем он переворачивает Юнхо на столе на спину. Член Юнхо - мягкий и так и не вставший - болтается между ног - в сборке он не задействован, но это не мешает Сонхва все равно взять его в рот, чтобы облизать и поласкать ртом какое-то время. Он знает - Юнхо ничего от этого не чувствует, но Сонхва хочется это сделать потому, что он может это сделать. Потом, когда Юнхо все же начинает постанывать, Сонхва поднимается, приспускает собственные штаны, зная, что его хватит сейчас совсем не надолго. Но ничего. Это цикл, который можно будет запускать снова и снова, пока Сонхва не станет совсем легко в голове, или пока ему не надоест. Глаза Юнхо широко распахиваются, когда Сонхва вставляет в него член сразу до основания. Это лучше, чем было в его воображении, потом что в его воображении Юнхо не смотрел на него с глазами полными слез, удовольствия и усталости. В его фантазиях у Юнхо вообще не было лица, и Сонхва думает, что в следующий раз Юнхо надо просто прижать грудью к плите и включить ее, и это настолько яркая и живая картина, что Сонхва хватает ровно на пару толчков, чтобы в него кончить. И этот оргазм - самое сильное и самое яркое, что было в его жизни за последние три года. Удивительно, но ему не становится легче и не становится лучше, Сонхва не чувствует себя живым или излеченным. Его это не чинит. Ему просто настолько запредельно хорошо, поэтому Сонхва берет первое, что попадается ему под руку (нож для хлеба) и вгоняет это Юнхо в глаз. Юнхо постоянно теребит края своей глазной повязки пальцами, пока они завтракают. Сегодня очень хороший солнечный день, и Сонхва думает, что им можно пройтись немного по парку, а потом зайти в торговый центр и купить что-то очень сладкое. - Лучше не трогай. Импланту нужно еще два дня в полном покое, чтобы глазное яблоко прижилось и доросло до нужного размера, Юнхо. Ты все еще выглядишь красивым. Не стоит тревожиться, - говорит Сонхва, делая глоток из своей чашки с горячим шоколадом. - Спасибо, что оставили меня у вас, хен, не смотря на то, что я - такой ущербный, - шепчет неожиданно Юнхо, и из его здорового глаза стекают слезинки. Сонхва берет салфетку и аккуратно промокает влажные следы на его щеке. - Это был сбой после обновления. Инженеры так и не выяснили, что именно произошло. Хорошо, что я пришел вовремя, потом что ты пытался перерезать себе шею и...твоих сил хватило бы, чтобы отрезать себе голову, Юнхо. - Это...ужасно, - шепчет ассистент и Сонхва молча кивает. Таким Юнхо нравится еще больше. Пусть Сонхва и удачно переформатировал его после, а инженеры починили нарушенные связи и даже по гарантии установили бесплатно имплант глазного яблока, что-то в Юнхо после инцидента сломалось раз и навсегда. Теперь Сонхва снова есть о ком заботиться, теперь снова есть тот, кто может впитать в себя всю его заботу и ту любовь, что он никогда не сможет предложить Джуни, потому что тот не сможет оценить их в полной мере. В его жизни снова есть тот, кто не запрет Сонхва ночью в спальне, в горящем доме, в канун Чусока и после не покончит с собой. Сонхва подходит к нему, чтобы ласково погладить по волосам - ему нравится то, как аккуратно и мило сегодня Юнхо их уложил. - Но не думай об этом. Мы сейчас пойдем прогуляемся с тобой - такая хорошая погода, нам не надо в нее сидеть дома. Только скажи, ты выбрал какой матча латте тебе хочется сегодня? Клубничный? Или Таро? По телу Юнхо проходит ощутимая дрожь. Его здоровый глаз медленно моргает. Юнхо явно зависает от этого вопроса. Сонхва почти научился видеть в нем живого человека, поэтому такая реакция его не удивляет. - А...после вы хотите чтобы я испек вам блинчики? - спрашивает он с заминкой. Сонхва ласково скребет его между тут же опустившихся антенок как любимого пса и говорит: - Не сегодня, милый. А затем наклоняется и мягко касается его губ своими.