Номенклатура Тобиаса

Из отделения Джулс вышел в приподнятом настроении. Неразрешённая ситуация с доктором Хендриксом гложила его слишком долгое время. Джулс и не подозревал, какое влияние на него оказывало это подвешенное состояние. И сейчас, наконец высказав свой вопрос напрямую, он ощутил небывалую лёгкость. Даже аргументация доктора была не так важна, как сам факт того, что эти сомнения больше не лежат на его плечах. Ровно так же, как и сомнения о симпатии к управляющему. Джулс почувствовал себя глупо, когда коснулся пальцами своих губ — губ, которые так подавляюще и одновременно нежно целовал Тобиас минуты назад. Прохладный ветер контрастировал с пылкостью щёк. Более не подходящая ни к месту, ни ко времени полупрозрачная рубашка совсем не удерживала тепло.. Но служила напоминанием о том, в каком неприглядном для врача образе Джулс предстал перед управляющим. Воображение лишь подстёгивало мужчину, рождая мысли, разжигающие тело. В приятных фантазиях Джулс направился домой.

***

Звонок от Тобиаса в его выходной оказался неожиданностью. Прихорашиваясь к внеплановой встрече подчинённого и начальника, Джулс всё же решил, что это приглашение было вполне ожидаемо. От доктора Хендрикса веяло решительностью и чувством контроля над ситуацией, отчего о нём складывалось впечатление галантного и властного мужчины. Критично осматривая свой небольшой гардероб, Джулс задумался, каким ещё представлялся ему Тобиас. — Едкий, язвительный,.. вредный, — хихикнул он, представляя реакцию управляющего на подобное описание. — Наверняка я бы лишь саркастично приподнял бровь, — спародировал Тобиаса подчинённый. Впрочем, попытки приподнять одну бровь отдельно от другой не увенчались успехом. Джулс остановил свой выбор на летней, будто бы вязаной рубашке. Выгулять её в соответствующий сезон не удалось, а потраченных средств было немного жаль. Тем более её крой оставался довольно открытым, а возможность лишний раз подразнить доктора вызывала некий азарт. Вернувшись к своим прежним мыслям, Джулс пришёл к заключению, что к Тобиасу в равной степени подходили прилагательные заботливый, сопереживающий и нежный. Эту сторону ещё предстояло познать, но сам факт её открытия заставил Джулса окончательно очароваться доктором. Погружённый в размышления и желая произвести впечатление на управляющего, Джулс с ужасом осознал, что опаздывает. Перепугавшись, что снова получит принудительный отпуск, он испытал лёгкое облегчение от мысли: «Всё-таки у меня встреча с Тобиасом, а не с доктором Хендриксом.» Как только он написал мужчине о задержке, Джулс получил входящий звонок. — Джулс? Добрый вечер. — Привет, Тобиас, — мужчина надеялся, что не пролепетал это в трубку. Он был полным сторонником общения через сообщения и терпеть не мог телефонные звонки — особенно такие неожиданные. — Я сейчас за рулём и не смог бы ответить на твои сообщения в ближайшее время. Было ли там что-то важное? Джулс пытался отделаться от ощущения, что Тобиас уже знает, о чём пойдёт речь, и лишь садистски жаждет услышать это от него самого. — Я... кажется, опоздаю, — вот теперь это был действительно виноватый лепет. Повисло молчание. Мозг Джулса поспешил напомнить своему обладателю, как управляющий не любит опоздания, заставив доктора тревожиться ещё сильнее. — Это ведь ни на что не повлияет? — вырвалось у него. — Я мог бы заехать за тобой, если это тебя устроит. — Да, конечно, — быстро согласился Томпсон, совсем не ожидавший, что его пронесёт. Снова повисло молчание, которое прервал Хендрикс: — Адрес? И, о боги, даже сквозь динамик телефона Джулс слышал, как тот ухмыляется.