Лао Гунчжу снится сон

Лао Гунчжу снится сон. Мир окутан огнем, а над ним на черном троне восседает мужчина с лицом его любимой ученицы и пылающим знаком демона во лбу. У ног его распростёрты женщины. Сотни женщин. Они ползут по ступеням к подножию трона, тянут руки в мольбах, и их обнажённые тела извиваются словно опарыши в гниющем трупе. Женщины хватаются друг за друга, раздирая плоть соперниц когтями и зубами, вожделея добраться до усмехающегося мужчины на троне. Императора всего сущего. Лао Гунчжу знает, что в этом сонме шевелящихся тел и его дочь, ныне маленькая девочка с крохотными пальчиками и розовыми пяточками. Она здесь, в этой куче. Повзрослевшая, сильная, почти добравшаяся до своего кумира, открывшая рот с окровавленными зубами, распаленная похотью. Словно умирающая от жажды тянет руки к мужчине, как к вожделенному глотку воды. Лао Гунчжу снится сон. Он видит себя с оторванными руками и ногами. Созерцает мир, замерший в шатком равновесии, как тарелка на кончике шеста искусного комедианта. Лао Гунчжу знает откуда-то, что сам он не увидит, как разобьётся хрупкий фарфор, когда ловкие руки сведет судорогой усталости. Брызнет осколками прежний порядок, и император воцарится на руинах. К счастью, дочь старого хозяина дворца Хуаньхуа погибнет гораздо раньше. Пробудившись в холодном поту, Лао Гунчжу долго смотрит в потолок, потом идет в храм и возжигает благовония для Небесного императора. Потом он спускается в Водную тюрьму и накидывает на шею прекрасной и непокорной Су Сиянь тонкую шелковую ленту. Су Сиянь прекрасна. Она заслужила сохранить свою неземную красоту и в посмертии. Как же жаль, что она не станет его женой. Еще вчера Лао Гунчжу думал, что нашел верное решение, способное исправить нанесенный ущерб. Су Сиянь, бесконечно желанная, очищенная от мерзкого плода — результата связи с демоном, одумается и станет его нареченной. Но боги послали предупреждение настолько понятное, насколько это вообще возможно. Су Сиянь перестает биться пойманной ласточкой в руках своего старого учителя, замирает навсегда. На шее наливается синевой тонкая полоса. Как ошейник. Лао Гунчжу вздыхает, снимает оковы с пленницы, берет свою ненаглядную Сиянь на руки и укладывает на пол водной тюрьмы, как мечтал уложить на брачное ложе. Замирает, поглощенный моментом. Потом роется в рукаве цянькунь и достает массивное ожерелье. Он хотел подарить его в день свадьбы. Ажурное плетение, перышки зимородков, жемчуг и изумруды прячут уродливую борозду на шее. Су Сиянь будто спит, и Лао Гунчжу нежно гладит ее по растрёпанным волосам, потом достает гребень и расчесывает шелковые пряди, почти погружаясь в медитацию. Он проводит в темнице бессчётное количество мгновений, сливающихся в долгие часы. Все никак не может заставить себя совершить последнее убийство: вырезать из чрева Су Сиянь медленно угасающего, задыхающегося ребенка, все еще связанного с ней пуповиной, наполненной мертвой кровью.