Пролог: В бреду и наяву
3 февраля 2026 г., 16:15
Примечания:
что-ж приятного прочтения.
Ледяной дождь отбивал свой непонятный ритм по крышам деревни, словно музыкант постукивая по барабанам. Загоняя редких прохожих под крыши. Гию Томиока стоял под навесом пустого рынка, следя за струями воды, что смывали грязь с камней. Эта картина его успокаивала. Наблюдал он молча. Его молчание никогда не было простым отсутствием слов или обусловленным маленьких словарным запасом. Это была стена, возведённая из обломков прошлого. Стена за которой осталось всё: тепло домашнего очага, Сабито и его смех и невыносимая вина, навалившаясь тяжестью за то что он остался жив. Он стал Столпом Воды — живым и застывшим в вечном одиночестве. Его стихия принимала любую форму, обволакивала, но не была в силах заполнить душевную пустоту.
***
Шинобу Кочо затачивала свой клинок, далеко не стальной, а тот, что был скрыт за её сладкой улыбкой. Воздух в комнате был густым, дурманящим, пахнущим смертью, завуалированной под сладостный нектар. Каждый элегантный шаг сделанный в полной тишине, каждая ухмылка и всё ненастоящее. Лишь доспехи, которые она надела в день смерти Канаэ. Она стала ядовитой бабочкой, превратив свою боль в своё оружие. Яд проникал глубоко внутрь, но не мог стереть память о сестринской улыбке.***
Их вынужденно бросили в одну миссию. Демон-паук, спутавший целое поселение в своих невидимых нитях. Они сражались в одном пространстве, но в разных реальностях. Меч Гию рассекал цели с леденящей тишиной, в то время как клинок Кочо жужжал, словно разгневанный рой, каждый укол сопровождался ядовитой репликой. Их стили не гармонировали, а совершенно противоречили друг другу. Плавные потоки воды, тихие выпады мечом и резкие смертоносные движения. Они одолели врага не получив при этом ни царапины. Но спиной к спине они чувствали себя так, будто их что-то ощутимо разделяет.***
Их миры были параллельны. На советах Столпов их взгляды скользили мимо, не задерживаясь. Он видел в ней ядовитое жало и вечную раздражающую улыбку. Она видела в нём молчаливого волка-одиночку, потерявшего свою стаю. Между ними был огромный карьер, вырытый горем и одиночеством. Они не искали точек соприкосновения. Зачем им это? Но судьба имела свои взгляды на это. И её планы чаще всего приходят в действие в обличии боли.
