Навеки Проклятый: Имуги.

Кан Ханыль жила по графику, расписанному до минуты, но именно в этом идеальном порядке и таился её личный хаос. Ей исполнилось тридцать два, и к этому возрасту она имела всё, о чём мечтала: солидную должность ведущего финансового аналитика в престижной сеульской консалтинговой компании «Sovereign Capital Solutions» и полное отсутствие личных обязательств. Кан Ханыль была трудоголиком до мозга костей. Её обширный опыт и умение видеть невидимые риски были легендарными. Фирмы и частные инвесторы, с которыми она работала, преуспевали на любых поприщах благодаря её стратегиям. Она не верила в мистику, не доверяла случайностям и оперировала исключительно фактами, которыми доказывала эффективность своих стратегий в миллиардных финансовых операциях. Но порой и такая жизнь давала свои сбои. Вечерами Ханыль могла часами сидеть в кресле своей квартиры, уставившись в одну точку и проматывая всю свою жизнь, думая: "а что было бы, если..." Хотя она и являлась асом в своей сфере, который живет своей работой, ей не были чужды мечты о семье. Во время прогулок по улицам Сеула она постоянно невольно наблюдала за парочками, мамочками с детьми, за счастливыми семейными парами. В груди то и дело возникала пустота. Ханыль росла без семьи, в приюте. Уже тогда она была как белая ворона среди стайки ребятишек её возраста: высокая, нескладная, не по годам умная и расчетливая. Десятилетней ей было странно наблюдать за яркими и бесполезными, с её точки зрения, эмоциями других детей. Но однажды, после очередного бессмысленного совещания, женщина поняла, что её жизнь, расписанная по секундам, — всего лишь красивая обёртка для неконтролируемого одиночества. В течение двух дней Ханыль без объяснений разорвала рабочий контракт, досрочно расторгла аренду элитной квартиры в престижном районе Чхондам в Сеуле и купила билет в один конец. Она выбрала побережье. Не роскошный курорт, а тихий, дикий участок земли на краю Восточного моря, где отвесные скалы терзали прибой. Женщина сняла небольшое, ветхое бунгало, затерянное среди пышных прибрежных сосен, откуда можно было видеть только океан. Когда она разгружала свои скудные вещи, её внутренний голос кричал: «А как же деньги? Работа? Карьера? Твоё безбедное будущее в конце то концов?» Женщина, привыкшая к точным расчетам, впервые в жизни просто отмахнулась от цифр. Каждый вечер после заката она стала выходить к скалам. Спустя неделю жизнь Ханыль полностью подчинилась ритму отливов и приливов. Ночью она начала замечать, что море издает не просто шум, а странную, едва уловимую мелодию. Эта песня в первые минуты опьянило её, но потом пришло осознание чего-то не естественного. Песня, как оказалось, не имела над ней власти, не мани́ла и не проникала в сознание, как это, видимо, происходило с другими. Один из таких вечеров выдался особенно темным. Женщина стояла на самом краю отвесной скалы, напряженно прислушиваясь к необычному звуковому феномену, к которому, по сути, можно было бы и привыкнуть. Но в звучащем эхе проглядывалась тревога и опасность. Внезапно мелодия оборвалась, и среди завывания ветра и шума прибоя послышался шёпот. — Иди ко мне, дитя приливов. Ханыль почувствовала, что этот зов обращён не к ней. Настороженно, с холодной трезвостью женщина обвела взглядом прилегающую территорию. И тут Кан Ханыль заметила мерное движение в сторону обрыва. На соседнем выступе скалы стояла юная девушка. Её простая явно ночная белая рубашка, делала её заметной в ночной темноте. Волосы девушки свободно рассыпались по плечам и развевались на ветру. И она стояла совершенно неподвижно, будто статуя, лишь с пустым взглядом смотрящая в морскую пучину. Волны начали сильнее биться о стены скалы. Брызги то и дело достигали до открытых участков кожи Ханыль. Ей почудилось , что она услышала звучание Тэго. Его удары отбивали ритм сердца, стараясь подчинить себе. Поднялся шквалистый ветер, гул барабанов усиливался, разгоняя тучи на небосводе. И тут в свете луны , Ханыль увидела его — не на скале, а в самой пучине, среди брызг. Подойдя к самому краю, женщина постаралась разглядеть что было в воде. Это был молодой человек неземной, пугающей красоты, словно высеченный из лунного света и морской пены. Его лицо казалось белым как мрамор подсвеченное самой луной. Влажные, спутанные волосы имели цвет темной морской глубины, а на лбу покоилась тонкая, серебристая диадема. Самым поразительным были его глаза. Они были совершенно бесцветными, словно агаты или ночное небо, лишенное звезд. Эти глаза не смотрели — они проникали насквозь, отражая только холодную, безразличную вечность. Он пристально посмотрел на юную девушку, загадочно улыбнулся и поманил её к себе. Юная девушка сделала последний шаг и сиганула с обрыва. Безмолвно наблюдая за всем этим, нервно хватая ртом воздух, Кан Ханыль не побоялась единственно мысли что посетила её в тот же момент как черная макушка девочки скрылась в черных водах моря: «Я не могу просто стоять и смотреть». Она прыгнула вслед за девушкой. Ледяная толща сомкнулась над её головой, отрезая женщину от внешнего мира. Под водой Кан Ханыль увидела, как молодой человек плавно кружит вокруг своей жертвы, словно хищник, а та, не сопротивляясь силе притяжения, шла ко дну, зачарованная его неземной красотой, и чем-то, что опоясывало её щиколотки и тащило на дно морское. Но когда он, убедившись что жертва никуда не денется от него, поднял глаза и увидел, как Кан Ханыль плывет к ним, в отчаянной попытке спасти девочку. Его образ начал дрожать, расплываться как чернила на бумаге. Прекрасные черты парня внезапно поплыли, но не исчезли. Его кожа покрылась мерцающей, серебристой чешуей, а на кончиках пальцев проклюнулись тонкие, острые когти. Глаза, до этого бесцветные, резко изменились: их зрачок, ранее скрытый, превратился в столп кровавого пламени, вертикально рассекающий бесцветную радужку, а его совершенные губы слегка приоткрылись, обнажая заострившиеся клыки. На секунду чудовище потеряло контроль, и Ханыль увидела ужасающую гибридную форму, в которой человеческая красота смешалась с хищной, древней сущностью. Шок от осознания этого был сильнее холода. И Ханыль захлебнулась воздухом. Молодой человек, раздраженный и удивленный неожиданным вторжением, мгновенно вернул себе свой безупречный человеческий облик, но в его глазах всё ещё плясало пламя. Он резко подплыл на небывалой доселе скорости и схватил Ханыль за запястье. Он притянул её к себе, и их лица оказались на расстоянии вытянутой руки. Он не смотрел, а вглядывался в её зрачки, пытаясь разгадать тайну её сознания. Он искал ту самую нить внушения, которая сработала на жертве, но натолкнулся лишь на холодную стену и пустоту. Не сумев подчинить разум женщины, "парень" нахмурился. Тогда он воспользовался другой силой: он приник к ее губам поцелуем. Кан Ханыль пронзила нестерпимая боль — сквозь этот влажный, ледяной контакт хлынул поток нестерпимой неконтролируемой мощи. Шок от этого прикосновения был сильнее холода. И женщина потеряла сознание. Кан Ханыль резко распахнула глаза, лежа в своей постели. Резко сев, она почувствовала как ее Тело ныло, но вокруг была только её ветхая, тихая комната в бунгало. Ночь была пропитана липким ужасом, а она вся покрылась холодным потом. Женщина была уверена: это был всего лишь кошмар, вызванный стрессом и одиночеством. Но ощущение чужих, ледяных пальцев на её запястье и колючий, словно ожог, прикосновение на губах оставалось пугающе реальным. ___________ Пишу не часто. Много работаю