Красавица VS Чудовище

Вечер в «Нокауте» был в разгаре, и отыскать хозяина не составило труда. Чонгук сидел в своём кабинете и смотрел матч по футболу, явно скучая. – Привет, малой, – Юнги зашёл к нему и остановился у двери. – Чем занят? –  Ничем, – младший альфа откинулся на спинку кресла и потянулся, – скучные дни и рутина. А ты наконец решил развеяться, хён? Сообразим сюда или пойдём к народу? – Я хотел бы поговорить с тобой о важном деле, – Юнги присел на соседнее кресло. – Помнится, ты как-то упоминал о частном детективе. – Ага! – Чонгук расплылся в довольной улыбке. – А я говорил, что тебе понравится моя идея. – Ты уже что-то узнал? Улыбка померкла на лице младшего, и глубокий вздох ответил за него. – Понимаешь, хён, – начал Чон. – Никто из частных детективов с хорошей репутацией не берется за это дело. Странно, да? Я хорошие деньги предлагал, но везде отговорки. А платить за некачественную работу я не хочу. – Вот как, – Юнги даже зауважал тех, кто не захотел вмешиваться в дела «зефирок». – Тогда я предлагаю тебе самому поучаствовать в расследовании и попытаться их найти. Глаза младшего сверкнули азартом: – А давай! – Но только уговор, – поднял указательный палец вверх Юнги. – Не привлекать ни полицию, ни кого-либо ещё. – Договорились! – согласился Чонгук. – С чего начнём? – С выбора жертв и анализа их преступлений. Я прошерстил последнюю неделю и отметил тех, кто мог бы заинтересовать наших дамочек. Чонгук придвинулся поближе и заглянул в телефон Юнги. Там всплыло несколько фото альф, одного из которых Чон знал лично. – Син Хёниль, – скривился он, – редкий отморозок. Если бы не его родители и их статус, я бы его на порог моего клуба не пустил, а так – приходится терпеть этого золотого мальчика. – Думаешь он их заинтересует? – Да я бы сам на него их натравил! – воскликнул Чонгук и тут же сник, понимая, что сейчас повёл себя совсем не по-альфьи. – Есть ещё двое, кто унизил публично омег, и кому наверняка может от них прилететь. – Я там читал сегодня статью одного журналюги о наших айдолах – мерзко написано. «Ангелочка» Пака с грязью смешал и «стесняшку» Ёнджуна последней блядью обозвал, а ему-то еще и семнадцати нет. – О нём тоже подумаем. Но скорее всего присмотримся к твоему знакомому и тем двоим. «Адские зефирки» мстят не сразу. Видимо, тоже присматриваются и изучают. Не зря же они подлавливают жертв в самых непредсказуемых местах. – Тогда я беру на себя Хёниля – он в последнее время часто у меня тусит и каждый день с новым омегой. Не понимаю я их – стоят ли деньги того, чтобы из-за них так унижаться? – Ты никогда не был в их положении – тебе не понять. Но это не повод вести себя с ними по-свински. Ким Тэхён позвонил Юнги и предупредил, что они с Паком уезжают на выступление в Италию и вернутся через неделю, а потом возьмут перерыв на дня три-четыре. Альфа пожелал им хорошего отдыха и попросил предупредить когда они смогут продолжить работу над песнями. Если неделю Чимина не будет в Корее, значит, переживать особо не о чём и можно заняться своими делами. Он посмотрел фанатские видео о прощании с омегой в аэропорту, отметил его красоту и сдержанность, и снова засел за работу в студии. И звонка от Чонгука он точно не ожидал: – Привет, хён, – быстро тараторил младший, – я тут с Хёнилем пересёкся и подозреваю, что сегодня ему может прилететь. Ну, ты понимаешь. – Не может быть, он же улетел, – брякнул не подумав Юнги и резко замолчал. – Кто улетел? – переспросил Чонгук. – Забудь, я сейчас приеду, а ты глаз с него не спускай. Через минут пятнадцать Мин пробирался сквозь нетрезвую толпу к барной стойке, где ждал его Чон: – Ну, что он? – без долгих разговоров спросил Юнги. – Рассказывал всем, что у него сегодня свидание с близняшками, но он никого с собой не возьмёт, иначе они не приедут. – А где назначена встреча? – Не говорит. Напускает тайну и всё на часы посматривает. – Ну, если он пока ещё здесь, то мы… – Смотри, подорвался куда-то, – дёрнул его за плечо Чонгук и кивнул в сторону молодого красивого альфы, скрывающегося в толпе. – Двинули, – подхватился Мин и направился за ним. На улице у входа в клуб они с Чонгуком успели только увидеть машину без номеров и Хёниля, садящегося в неё. Тёмный автомобиль тут же дал по газам и скрылся за поворотом. Альфы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к машине Чона. – Я не сильно расстроюсь, если окажусь прав и тем более если опоздаю – может, даже помогу «зефиркам» хорошо отпинать эту скотину. Меня уже наизнанку выворачивает от его хвастливых рассказов о похождениях и коллекции невинных омег, – ворчал Чонгук, внимательно наблюдая за одинокими автомобилями перед ними. – У тебя есть мысли куда его можно завезти в этом районе? – Да не особо. Тут мало мест.. хотя… Недавно закрыли больницу в паре кварталов отсюда – подойдёт? Юнги пожал плечами: – Не уверен. Возле больницы было тихо и пустынно: ни машин, ни прохожих, ни намёка на беспорядки. – Ещё идеи? – Не знаю, хён. Ну, не домой же они его повезли? – А далеко он живёт? – Вроде через два квартала по прямой. Дом искать им не пришлось – знакомая песня орала из открытого окна двухэтажного особняка, привлекая внимание соседей и прохожих. Юнги и Чонгук притормозили недалеко от этого дома и смотрели на то, как возле ворот постепенно собиралась толпа из особо рьяных поборников тишины, а спустя минут пять припарковалась полиция. – Ну, ловить нам тут уже нечего, – вздохнул Чонгук и завёл мотор, – как думаешь, они его успели наказать? – Стой, не спеши, – остановил его Мин, – музыка стихла… В тот же момент ворота открылись, а из них резко выкатились сразу пятеро «зефирок» и пустились в рассыпную. Двое патрульных от неожиданности всего лишь развели руками, провожая девиц удивлёнными взглядами, и не спеша направились внутрь дома. – А теперь не упусти вот тех двоих, – Юнги указал на двух «зефирок», нырнувших в переулок недалеко от их машины. Одна из них повыше крепко держала за руку подругу пониже, прижимавшую к ноге розовую биту. – Наши, – широко улыбнулся Чон и, не включая фары, поехал за девицами. К их удаче переулок заканчивался тупиком, и у стены, обвитой плющом, они заметили копошение. – Леди, вас подвезти? – громко крикнул Чонгук, останавливаясь почти впритык и загораживая девицам путь. – Едь, куда ехал, – недружелюбно ответили из темноты. – Ну, зачем же так грубо? – спросил Чон и вышел из машины. – В прошлый раз мы не успели познакомиться, а тут такая удача. На него наставили розовый пистолет и предупредили: – В прошлый раз тебе повезло – не испытывай судьбу, альфа. Их недружелюбный разговор прервали полицейские сирены, и девицы определённо занервничали. Мин, не надеявшийся на встречу и абсолютно не готовый к ней, решил взять ситуацию в свои руки. Он вышел из машины и положил руку на плечо младшего альфы: – Я думаю, что вы, как и мы, не хотите сейчас встречаться с полицией и предпочтёте наш автомобиль казённой машине. – Кто нам сейчас мешает её у вас забрать? – снова спросили низким голосом. – Думаю, совесть и стремление к справедливости, которую вы всеми силами пытаетесь показать. Девицы затихли, а Чонгук прислушался к не замолкающим сиренам и поторопил: – Сейчас начнётся облава, и мы не успеем вовремя отсюда уехать. Ну же, чего вам бояться с таким оружием? – Так и езжайте, кто вас тут держит? – огрызнулся голос повыше. – Уехать и оставить такого ангелочка на растерзание полиции? – теперь Мин уже не сомневался, что слышит именно тот самый голос, который за несколько дней изучил до последнего обертона (дополнительный тон, составляющий тембр голоса). – Чимини, я не брошу вас с Тэхёном тут одних. Чонгук растерянно посмотрел на альфу, но спрашивать не стал, потому что к ним выкатились «зефирки» и уставились недовольными взглядами: – Как ты узнал? – спросила девица с битой. – Я потом всё вам расскажу, а пока нам действительно лучше отсюда убраться. Чонгук без возражений сел за руль, Юнги с ним рядом, а «зефирки» устроились на заднем сидении. – Там в моей спортивной сумке есть пара чистых футболок – можете накинуть, чтобы не светить розовыми шмотками, – произнёс Чон. – Будем выезжать на центральную – пригнитесь или спрячьтесь. – Не переживай, – ответил Тэхён, уже снявший парик и быстро вытирающий розовые губы, – нас не узнают, а за футболки спасибо. И… извини за тот раз. Чонгук посмотрел на него в зеркало заднего вида и улыбнулся: омега хоть и вытер большинство косметики, но выглядел весьма комично с заколками с Hello Kitty в кудрявых волосах. Рядом с ним уже натягивал футболку Чимин – без парика, без потёков туши, но всё еще с розовыми накрашенными губами. Юнги протянул ему влажные салфетки, и омега кивнул с благодарностью. За пару минут они уже выглядели вполне сносно, не считая розовых юбок и роликов на ногах. – Если нас задержат, вы скажете, что мы взяли вас в заложники, – сказал Чимин, пододвигая ближе к себе биту, когда они проезжали мимо полицейского патруля. Юнги на это закатил глаза, а Чонгук улыбнулся. – Куда вас отвезти, леди? – съязвил Чон, когда они проехали мимо патрульных, не заинтересовавшихся двумя приличными альфами, видимо, где-то снявших омег лёгкого поведения. Омеги переглянулись, не решаясь назвать адрес. – Давай ко мне – там сейчас соседей нет, и спрашивать точно никто не будет, – сказал Юнги. – Можем ко мне домой или в клуб… – Чонгук задумался где меньше глаз будет видеть омег. – Высадите нас у моста Донхо, – сказал Пак категорично. – Мы вам благодарны за помощь, но дальше мы сами. – Мы довезём вас куда скажете, – в голосе Чонгука слышалось беспокойство и немного заботы. – В таком виде вам опасно появляться в людных местах. – Не переживай, – улыбнулся ему Тэхён и похлопал по плечу, – с нами всё будет хорошо. Как только Чонгук припарковался, омеги тут же выскочили из автомобиля, махнули альфам и, взявшись за руки, покатились к тёмному фургону, мигнувшему им фарами. Боковая дверь открылась, омег втащили внутрь три пары рук, и фургон быстро набрал скорость, оставляя альф один на один и с долгим разговором. Всю неделю после этого происшествия Юнги неотрывно следил за новостями из Италии и выступлениями Пака. «Корейского ангелочка» любили фанаты не только на родине, но и в других странах: осыпали комплиментами и подарками, признавались в любви и предлагали выгодные браки. Но омега оставался, как всегда, предельно отстранённым и холодным, не давая поводов к грязным сплетням. Юнги даже почувствовал некую гордость за него, а потом словил себя на мысли, что ждёт скорейшего возвращения и даже скучает по его улыбке. Той самой, которая ему так понравилась в кофейне и которую ему подарил омега однажды в студии. «Зефирка», «ангелочек» или Чимин из кофейни – кто он настоящий? И почему столько масок у молодого омеги, едва ставшего взрослым? Вопросы, одни вопросы без ответов, не дающие Мину думать ни о чём другом. Телефонный звонок раздался совсем рано, и Юнги ворча ответил: – Да. – Здравствуй. Сон моментально слетел, и Юнги резко уселся в кровати, жадно ловя любой звук из телефона. – Чимин? – Я не разбудил?.. Хотя, наверное, всё же разбудил. Господин Ким говорил, что ты любитель поспать по утрам, – голос омеги был напряженным и сиплым. – Прости, я перезвоню позже… – Постой, – Юнги не хотел его прерывать, но побоялся, что Пак бросит трубку, – я уже не сплю и готов тебя выслушать, говори. – Да?.. – сомнение явно мучило Чимина, он колебался и не знал с чего начать. – Я тут подумал, что нам надо поговорить. Вернее… Я должен тебе объяснить и потому… Наступила пауза, в которой Юнги явно слышал дыхание омеги – неровное и взволнованное. – Где ты сейчас? – спросил Мин, заставляя Пака снова заговорить. – В аэропорту. Я только с самолёта. – Как в аэропорту? – вскинулся Юнги. – Вы же только завтра должны прилететь? – Ну, завтра это моя команда прилетает и Чивон – мой двоюродный брат. Он очень похож на меня, и в маске нас почти не различить. – Я сейчас приеду… – Нет-нет, я заказал такси, не нужно приезжать – только время потеряем. – Тогда приезжай ко мне, если у тебя нет сейчас срочных дел… Хотя…нет, я сглупил – ты же устал, наверное, – немного поник Юнги. – Я хотел бы приехать к тебе в студию, можно? – неуверенно спросил Чимин. – Конечно, я буду рад встретиться там. – Тогда увидимся. Чимин положил трубку, а Юнги так и не понял – он приедет прямо сейчас или позже? Через час такси привезло Чимина прямо из аэропорта в студию Мина. Альфа уже ждал его, немного сомневаясь правильно ли понял, и перебирал диски, в кои-то веки наводя порядок в их залежах. – Привет, – произнёс Пак, стоя на пороге и не решаясь зайти. – Привет, – улыбнулся ему Юнги, в глубине души выдыхая и радуясь, что не ошибся и приехал сюда быстро. – Проходи, прошу. Омега зашёл и мягко закрыл за собой дверь. В прошлый раз он был более уверен, а сейчас, видимо, чувствовал себя неловко. – Присаживайся, – альфа подкатил к нему своё кресло и сел на другой стул. – Я рад тебя снова видеть в этой студии. – А я рад снова быть здесь, – мягкая улыбка всё же расплылась на его губах. Они замолчали, и каждый ждал, что заговорит другой. Юнги понимал, что Чимину нужно время и немного уверенности, и потому начал первым: – Я закончил нашу вторую песню, и очень надеюсь, что она тебе понравится, – Пак взглянул на него заинтересованно, и Мин продолжил: – Намджун говорит, что это нечто на меня не похожее и потому вряд ли понравится моим фанатам. Но твои точно будут в восторге. – Твои фанаты не должны в ней разочароваться, – мотнул головой Пак, – я постараюсь её не испортить. – Дело не в тебе, а в самой песне – там мало того, к чему они привыкли. – Там много тебя – это их не разочарует, – ответил Чимин и провёл пальцами по краю пульта. «Как тогда», – вспомнилось Мину, и он улыбнулся. – Я хотел бы начать писать песню для тебя, как мы и договаривались, но мне надо хотя бы приблизительно знать – чего бы тебе хотелось в ней услышать? Чимин посмотрел на него удивлённо: – Это для тебя имеет значение? – Конечно. Она будет твоей песней, значит должна выражать твои эмоции, что-то, что ты хочешь дать своим слушателям. Она то, что они будут видеть в тебе. Чимин нахмурился и задумался, а потом прищурился и спросил: – А сам ты кем меня видишь? – Я?.. – Юнги не ожидал такого вопроса и не сразу смог ответить. – Я вижу красивого молодого и талантливого омегу, который носит слишком много масок и иногда боится их лишиться. Ты меня удивляешь, поражаешь, восхищаешь и пугаешь. – Пугаю? – на лице Пака отразилось недоумение, и он развернулся к Юнги, ожидая ответа. – Я боюсь, что ты каким-то образом исчезнешь из моей жизни, и я не смогу до конца понять какая из твоих масок настоящая. Чимин поджал губы и опустил голову, пряча взгляд: – Я везде настоящий. А маску мне придётся надеть совсем скоро и надолго. – Почему? Пак поднял голову и улыбнулся уже по-другому – с печалью в глазах: – Забудь. Давай поговорим о том, что ты давно хотел узнать. «Адские зефирки», да? – Я много о них читал и буквально по крупицам собирал информацию, чтобы найти вас. – Ну, это было несложно. Всё, что мы делали – снимали и выкладывали в сеть. Нашей целью было наказать хотя бы нескольких уродов, считающих себя выше других и унижающих тех, кто не может им ответить. Я понимаю, что это капля в море, но я хоть что-то мог сделать, а не стоять в стороне и закрывать глаза на всё, что творится вокруг нас. – У тебя есть помощники. – Друзья. Это мои друзья, кто, как и я, не терпит унижения слабых. Мы все знаем друг друга очень давно, и я уверен в них, как в себе самом. – Тэхён один из них. О нём бы я никогда не подумал. Такой высокомерный, лощёный красавец и вдруг безбашенная «зефирка» на роликах и с пистолетом в руках! – Ты видишь в нём то же, что и все альфы – оболочку. Во мне ты тоже видел «ангелочка», – Чимин сделал знак кавычек пальцами и ухмыльнулся, – и не говори, что это не так. – Признаюсь и каюсь, – опустил голову Юнги и хитро посмотрел исподлобья на улыбающегося Пака. – Ты хорошо играл и всех обвёл вокруг пальца. – Но не тебя, – улыбка Чимина стала не такой напряжённой, а взгляд потеплел. – Когда ты понял? Юнги задумался, глядя в потолок, и состроил серьёзную мину: – Когда ты оседлал меня и улыбнулся, – честно ответил альфа. Чимин поморщился, а Юнги показалось, что его щёк коснулся румянец. – Шутишь? – Нет. Я тогда словил ошеломительный флешбек и почти сошёл с ума, не понимая, как такое могло прийти мне в голову. Но потом начал присматриваться к тебе. – Врешь – ты меня облапал! – деланно возмутился Пак. – Ну, не без этого. Надо же было мне проверить свою догадку? Твой пресс до сих пор стоит у меня перед глазами, а твоя пластика и та короткая юбка – не дают заснуть одинокими ночами. Чимин закрыл ладонями лицо и замотал головой: – Нет-нет-нет, не говори мне, не надо. – Да не смущайся ты так, – уже смеялся альфа, – мы с тобой целовались на глазах у толпы людей и почти спали в одной кровати. После такого только под венец! Чимин отнял руки и опустил их на колени, а взгляд его стал совершенно серьёзным: – Я рад, что мой первый поцелуй был именно с тобой. – Первый? – смеяться Мину тут же перехотелось. – Да. – Как же… но… – Юнги хмурился не до конца веря в сказанное, – тебе почти девятнадцать и ты ни разу?.. Чимин покачал головой: – Ни разу. Ты первый альфа, который меня поцеловал. Юнги посерьёзнел и сказал: – Мне жаль, – омега приподнял брови в удивлении, – жаль, что я не поцеловал тебя по-настоящему. Не так, как на съёмках. – А как? – Чимин тоже был абсолютно серьёзен и смотрел прямо на Юнги. – Наверное, вот так… – он подался вперёд и закрыл глаза, касаясь губ омеги. На этот раз податливых и мягких, словно та зефирка, которую они подкидывали своим жертвам, как свой фирменный знак. Чимин был совсем неумелым, но Юнги это даже нравилось. Без напора и грубости, он смаковал их поцелуй, постепенно чувствуя желание омеги продолжать, желание делать это именно с ним. И ещё никогда раньше обычный поцелуй ему не хотелось продолжать бесконечно долго. Но всё когда-нибудь кончается. Чимин отстранился на пару сантиметров и улыбнулся, облизнувшись: – Я запомню. – Мы можем повторить, когда захочешь, – прошептал в его губы Юнги и снова подался вперёд, но Пак замотал головой и сел глубже в кресло: – Больше не сможем. – Почему? – Потому что через четыре месяца мне исполнится девятнадцать, мой контракт с Дримами закончится, и на следующий день Пак Чимин станет замужним омегой Мун Чимином. Посвятит свою жизнь исключительно своему мужу и детям, которых от него ждут уже в первый год семейной жизни. – Если это шутка, – нахмурился Юнги, – то она не смешная. – Да какие уж тут шутки, – вздохнул Чимин. – Это расписание моей жизни на ближайшие… – он прищурился, словно что-то подсчитывая, – пятьдесят лет. Если, конечно, я не удавлюсь от такой жизни раньше. Но у меня останутся все те воспоминания, что я успею получить, пока меня не вручат моему мужу. И потому «зефирки» смогут творить свои благие дела ещё несколько месяцев. Юнги смотрел на Пака и молчал, не зная что сказать. Омега покачал головой и попытался пошутить, прикладывая ладонь к его щеке: – Ладно-ладно, мы сможем ещё раз поцеловаться, если только… Юнги сжал его запястье и поцеловал ладонь: – Ты ведь не хочешь этого брака, я прав? – спросил он, заглядывая в синее спокойствие его глаз. Чимин покачал головой. – Тогда откажись! Никто не может заставить тебя. – Я подписал брачный контракт ещё три года назад. И теперь обязан выйти за младшего наследника корпорации Мун Джону. – Чимин, это безумие! – Юнги никак не мог понять происходящего и не верил, что Пак действительно не шутит. – В шестнадцать лет ты был ещё ребёнком и не мог юридически отвечать за свои поступки. Ты просто не имел права подписывать такие документы! Их можно опровергнуть в суде. Чимин покачал головой и улыбнулся: – Всё уже вступило в силу, когда мою семью спасли от долговой ямы. Отец тогда проиграл нас одному мафиози: маму, меня и моих младших сестёр. Он поставил на кон свою жизнь, но её не приняли – никакой выгоды с такого альфы, кроме как пустить на органы. А вот красивая вполне ещё способная родить омега и её маленькие дети были вполне выгодным товаром. Юнги поражённо слушал историю Пака и не мог поверить, что такое могло происходить в их цивилизованном мире. – Не переживай, – омега грустно улыбнулся, – эта сказка со счастливым концом. Единственное, что сделал мой отец правильно – это попросил помощи у друга своего покойного папы – господина Муна, главы корпорации Moonlight. И тот не отказал по старой памяти. Но… не просто так. Я помню, как глава Мун вспоминал моего дедушку и с грустью говорил, что так и не добился его любви и сожалеет об этом до сих пор. А ещё, что я похож на него. И он предложил моему отцу взять меня в свою семью по достижению совершеннолетия. Я не был наивным и глупым – понимал уже тогда, что на мне висит ответственность за всю семью, и я не имею права отказаться. Контракт составлен вполне лояльно к моим желаниям, и мне было позволено заниматься всем, чем я хотел до конкретной даты. И единственным условием была абсолютно незапятнанная репутация. Как видишь, я выполняю его и не собираюсь меняться. – Я не могу понять… вернее, я не могу поверить, что всего через пару месяцев ты просто уйдёшь и полностью изменишь свою жизнь. А как же твои друзья? Как твои фанаты? Как ты сам без всего этого? – Юнги не озвучил ещё один вопрос, который был для него самым важным: «Как я без тебя? Ведь мы только-только встретились и ещё не успели толком узнать друг друга?» – Ну, всегда приходится чем-то жертвовать, – пожал плечами Чимин. – Я по крайней мере знаю, что моя мама и девочки живут счастливо и могут выбрать в своей жизни любой путь. У них нет ограничений, они не торгуют наркотой или своим телом, об них не вытирают ноги и не ставят на колени, чтобы просто унизить. Друзья мои сами решат чем займутся дальше – не мне указывать им и не мне осуждать. Фанаты быстро найдут себе нового идола для поклонения, и я буду рад, если они выберут Ёнджуна. А я… У меня будут мои песни и моя память – кто знает, может Джону тоже когда-нибудь станет тем, кто подарит мне новые счастливые воспоминания. Юнги слушал Чимина, но мысленно прокручивал только то, что хотелось изменить – брачный контракт с сильнейшей энергетической корпорацией Кореи. – А есть что-то, из-за чего ваш брак будет невозможен? – Ну, наверное, если Джону сам от меня откажется. Тогда я не потеряю уже полученные средства и мои договорённости с главой останутся в силе. – А ты сам – чего ты хочешь, Чимин? – Я? – он на мгновение задумался. – Хочу быть счастливым, как любой человек в этом мире. И… свободным. Юнги не переставал хмуриться, обдумывая всё, что только что узнал, и сосредоточенно искал выход из этой ситуации. Чимин вздохнул и вырвал его из круговерти мыслей одним вопросом: – Я так проголодался – давай пообедаем вместе? Обстановка вокруг них начала меняться со следующего утра, когда в таблоидах появились их совместные фото за тем самым обедом. Некачественные и сбоку через панорамное окно, но и этого хватило, чтобы мнение общественности разделилось: одни утверждали, что это действительно скандально известный репер Шуга со своим омегой, который слишком похож на «корейского ангелочка», а другие трясли фото и видео доказательствами того, что Чимина в Корее в эти дни не было в помине. Не успев успокоиться, общественность снова взорвалась новыми слухами, стоило выйти новому клипу Шуги, где партнером его был не кто иной, как всё тот же «ангелочек». Правда, на этот раз язык не поворачивался назвать его именно так, потому что порочного в том видео было намного больше, чем ангельского. Их имена не сходили в первых страниц таблоидов и с уст всех именитых репортёров и ведущих. Во всех уважающих себя изданиях строили версии и ставили на даты, когда эта парочка подтвердит свои отношения. А они никак не комментировали эти слухи и отказывались от вопросов о личной жизни в любых интервью, продолжали общаться по телефону, записывать песни в компании «Эра» и иногда обедать или ужинать у всех на виду в лучших ресторанах города. После подобных встреч папарацци сопровождали их до самых домов и ночевали под подъездами в надежде, что кто-то из них проколется и выдаст свой тайный ночной визит. Последней каплей терпения для всех неравнодушных к ним стали песни, которые они записали вместе и которые тут же взлетели на первые строчки хит-парадов. К обоюдной радости «самой горячей парочки» современного шоубиза, как их называли, песни были однозначно приняты как фанатами Шуги, так и поклонниками Чимина. На волне всеобщей эйфории и домыслов потерялись слухи о омеганенависничестве Юнги и бездушности Чимина. Их репутации сами собой скинули налёт снобизма и высокомерия и, казалось, уже ничего не сможет выбить их из колеи. – У Пака через месяц день рождения, – сказал как-то между прочим Намджун, чем вогнал друга в полный ступор. – Как через месяц? – переспросил Юнги, потерявший за всей этой суетой счёт времени. – Ты разве не знал? – удивился Ким. – Мы тут с ребятами подумали, что надо бы сделать ему подарок. Вы неплохо сошлись с ним – может, что-то подскажешь? Что бы ему хотелось получить в такой день? – Свободу, – ответил Юнги сам себе и хлопнул друга по плечу: – Извини, Джун, мне надо срочно кое с кем встретиться. В его столе уже несколько недель лежал отчёт частного детектива обо всех возможных встречах и местах появления Мун Джону по дням недели и даже по часам. Этот альфа был настолько пунктуален и точен, что Юнги мог бы им восхититься, не будь он будущим мужем Чимина. Сегодня вечером господин Мун должен был посетить закрытый альфий клуб и сыграть несколько партий в покер. После этого выпить бокал виски и уделить внимание друзьям на террасе. Именно здесь его и нашёл Юнги. – Господин Мин, какая неожиданность, – улыбнулся представительный и по-своему красивый альфа чуть старше самого Мина и качнул бокалом в знак приветствия. – Полагаю вы ищете меня? – Господин Мун, вы меня знаете? – удивился Мин, поклонившись и присаживаясь рядом. – Трудно не знать альфу, которому приписывают роман с моим женихом, – улыбка Муна была мягкой и совершенно доброй – этого нельзя не заметить и нельзя не отметить сразу. – Между нами ничего нет, – посерьёзнел Юнги. – Но вам бы хотелось, чтобы было, – улыбка альфы нырнула в бокал. – Я не позволяю себе отношения с занятым омегой. И Чимин никогда не давал мне повода думать о нём иначе. – Я знаю, – кивнул ему Джону, – и не сомневаюсь в Чимине – он умный и понимающий омега. – И невероятно талантливый, – кивнул Юнги. – Вы пришли сюда поговорить о его таланте? – спросил Мун. – Почему-то мне кажется, что нет. – Я… – Юнги чувствовал себя неловко рядом с этим человеком, который, казалось, читал его словно открытую книгу, и боялся неправильно донести свои мысли и чувства, но раз уж он начал, то придётся этот разговор продолжить. – Я хотел поговорить с вами о нём, как о человеке и моём друге. – И как о моём будущем муже, я полагаю? Так вот, не вижу причин обсуждать Чимина с вами в его отсутствие. Это непорядочно ни с моей, ни с вашей стороны. – Да, вы правы. Я позволил себе надеяться на разговор с вами, но не учёл многих обстоятельств – и сам Чимин главное из них. – Я могу облегчить всем нам задачу, раз уж вы всё же решились на разговор со мной. Правда, я ожидал, что вы придёте на нашу свадьбу и там предъявите права на моего омегу, – он снова улыбнулся, выбирая контакт в своём телефоне. Ответили ему сразу, и потому Юнги не успел отреагировать на явный сарказм, с которым Джону говорил о срыве свадьбы. – Здравствуй, малыш, – голос альфы ничем не отличался от разговора с Юнги – ровный спокойный, мягкий. – Надеюсь, ты ещё не в кровати? Хорошо. Тогда не мог бы ты ко мне присоединиться? В клубе. Да, тебя пропустят. Джону отложил в сторону телефон и снова обратился к Юнги: – Ну, так вот, о свадьбе. – Я никогда не сделал бы ничего подобного, – Юнги недовольно нахмурился, а потом добавил: – Если бы, конечно, меня об этом не попросил сам Чимин. – Думаю, – Джону отхлебнул виски, сделал паузу и довольно закрыл глаза на пару мгновений, – такую просьбу от него вы не услышите. Юнги кивнул, и сам понимая, что альфа прав – омега слишком зависим от этой семьи. К ним подошёл официант и предложил обновить бокалы. Мун кивнул на свой и на бокал Юнги – их разговор не закончен, и альфа дал это понять. – Расскажите о себе, господин Мин, – с неподдельным интересом сказал Джону, – чем собираетесь заниматься кроме музыки? Ваши выступления довольно специфичные и по-альфьи напряжённые – столько энергии, столько тестостерона. – Думаю, вы прекрасно осведомлены обо всём, что касается меня и моего творчества, раз узнали меня и разрешили присесть. – Да, вся ваша биография не секрет ни для кого – слишком много о вас пишут и говорят. И, само собой, я знаю немного больше, чем общественность. Но даже для меня остаются загадкой некоторые вопросы, которые касаются вас и ваших намерений. – Если я могу удовлетворить ваше любопытство – я готов вам ответить, – Юнги приподнял свой бокал, словно говоря тост. Но его взгляд привлёк официант, который пригласил кого-то пройти к ним, указывая в их сторону рукой. А в следующий миг появился Чимин: в расстёгнутом светло-бежевом пальто, белом брючном костюме и с белыми перчатками в руках – светлый ангел, вокруг которого Юнги видел сияние и который действительно оправдывал то, как называли его фанаты. Омега шёл к ним, с каждым шагом все более настораживаясь и напрягаясь, нервно теребя в руках перчатки. Его брови нахмурились, глаза потемнели, губы поджались, и он чуть не спросил у Юнги: «Что ты здесь делаешь?», но вовремя сдержался. – Добрый вечер, – поздоровался он с альфами, беря себя в руки и подходя ближе к Муну. – Здравствуй, Чимин, – привстал Джону и поцеловал омегу в щеку дежурным поцелуем. – Ты быстро приехал. – Да, я был у Тэхёна, пару кварталов отсюда, – попытался улыбнуться омега. – Думаю, господина Мина тебе представлять не нужно? – улыбнулся в ответ Мун, замечая напряжение, возникшее между Юнги и Чимином. – Нет, ты же знаешь, – Чимин отдал пальто официанту и присел в кресло между альфами. – Немного странно видеть вас вдвоём в этом клубе. – Я тоже немного удивился, – Джону снова отпил виски. – Ну, что же, приступим? Чимин удивлённо приподнял брови и посмотрел на жениха. Джону похлопал его по руке, лежащей на подлокотнике, и ободряюще кивнул: – Господин Мин решился со мной поговорить о тебе, мой друг, и я посчитал нужным, чтобы и ты присутствовал на этом разговоре. Речь ведь будет идти о тебе? – альфа вопрошающе глянул на Мина. Юнги поджал губы, чувствуя себя сейчас учеником на сдаче экзамена, когда на тебя смотрят две внимательные пары глаз, а у тебя сохнет во рту от желания сказать многое, но слова при этом не находятся. – Кхм, – прочистил он горло, – я… действительно хотел поговорить с вами… Он замолчал, нахмурился и опустил голову. Правильные слова не находились, а внутри нарастал страх, что он, возможно, в какой-то мере этим своим появлением мог навредить Чимину. Его порыв изменить судьбу омеги был таким непродуманным и глупым… Что если Пак на эмоциях поделился своей жизнью, но об этом никому нельзя говорить? И теперь Мун точно знает, что Юнги в курсе контракта и его причин? Столько мыслей хаотично меняли друг друга, что остановиться и сказать что-то было просто невозможно! Джону улыбнулся Чимину, подмигнул и сказал: – Господин Мин, не нужно так переживать, расслабьтесь. Вы в моём клубе, и мне бы хотелось, чтобы друг моего омеги чувствовал себя хорошо. Если для этого вам нужно выпить, то мы можем продолжить в баре, а если сыграть, то пройдём в зал для покера или в бильярдную. Чимини, кстати, предпочитает именно его, когда мы устраиваем семейные посиделки с моими родственниками, и частенько партии остаются за ним. – У меня был лучший учитель, – Пак хитро зыркнул на Джону, а тот довольно улыбнулся и продолжил. – Компанию омег я вам предложить не могу: «Виконт» – сугубо альфий клуб, и омегам вход запрещен, – он проследил короткий взгляд репера на Пака, – а Чимин – особое и единственное исключение в этом пункте. Ну-ну, не будьте таким напряжённым. Мун кивнул официанту, услужливо ожидающему у двери, и тот вкатил на террасу столик с шампанским и фруктами: ловко открыл бутылку, налил высокий бокал для Чимина и снова обновил виски в бокалах альф. – Итак, не будем тратить время впустую. Вы хотите, чтобы я уступил Чимини вам, я правильно понимаю? – вопрос был задан настолько неожиданно и прямо, что Юнги растерянно посмотрел на расширившиеся глаза омеги и сглотнул. Джону сдержал смех и добавил: – И как деловой человек, спрошу: что я получу взамен? Поворот в такую сторону Юнги не понравился – с этим альфой расслабляться точно не стоило. Тягаться с империей Мун, конечно же, не в его силах, но и отступать он не привык. – Я не могу оценивать Чимина как вещь и тем более определять его стоимость. – Да-да-да, благородство и прочее, я понимаю, – кивнул Мун. – Но мне сейчас стало интересно – как далеко вы зайдёте в достижении своей цели, и потому даю вам шанс испытать удачу.   – Что вы имеете в виду? – Вы ведь своё вдохновение и свой талант вполне можете оценить в денежном эквиваленте? Так попробуйте предположить чему в вашей жизни эквивалентен Чимин, и от чего ради него вы можете отказаться. Это вполне решаемая задача. Юнги задумался над этими словами. Задача может и не сложная, но ответ сформулировать вот так сразу не получалось. – Я не собираюсь присваивать Чимина себе и торговаться им не хочу. Единственное моё желание – это дать ему свободу. От всех, кто считает вправе им распоряжаться и диктовать как жить. Ради этого я могу отказаться от всего, что вам будет угодно, господин Мун. – А если я скажу, что цена его свободы – это ваша музыка? – спросил Джону уже серьёзно. – Сможете ли вы отказаться от творчества и больше её не писать? – Музыка?.. Над таким предложением Мину стоило подумать не одну ночь. Музыка – это то, чем он живёт и дышит. Это сама его жизнь. Сможет ли он отказаться от неё? Сможет ли найти себя в чём-то кроме неё? И готов ли на это ради Чимина? – Я не согласен, – неожиданно сказал Пак. Мун перевёл на него удивлённый взгляд, требующий пояснения. – Если ценой моей свободы будет ущемление свободы Юнги или кого-то ещё, неважно, то это уже не свобода для меня, и такой ценой она мне не нужна. – Это вполне резонно, – согласился Джону, – но ты забываешь, что в нашей жизни свободы нет ни у кого, даже у самых свободных людей. Всегда есть то, что нас держит: наши цели и стремления, наша самореализация, не говоря о наших любимых людях. О семье мы с тобой даже спорить не будем. Чимин нахмурился, поджал губы и кивнул – он лучше других знал цену свободы своих близких. – Но я всё равно не приму свободу такой ценой. Я хочу сам быть ответственен за себя, только я сам! – голос омеги стал надрывно громким и немного дрожащим. Он сжал кулаки и смотрел на Джону с неприкрытой злостью, а Юнги в этот момент вспомнил «зефирку» с битой, которая громила автомобиль его друга – с таким же взглядом и напряжением. – Хорошо, – Мун приподнял бокал и кивнул Паку, – попробуй сам, я не против. – Что попробовать? – тут же растерялся Чимин. – Получить свободу, которую так хочешь. – Ты сейчас шутишь? – Нет, малыш, такими вещами не шутят. – Но… как же… – Чимин хлопал широко распахнутыми глазами, – что я должен сделать? – Сыграть со мной партию. – Партию? – на этот раз удивился он уже живее. – Одну? – Одну. Выиграешь, и я откажусь от нашего контракта. – А если проиграю? – Тогда контракт остаётся в силе, а ты отказываешься от ваших развлечений на роликах. Чимин не только хлопал глазами, но и беззвучно открывал рот почти минуту, а когда шок прошёл, только и смог спросить: – Ты знаешь? Мун рассмеялся и потянул его за локоть: – Пойдём добывать твою свободу, мой маленький «Робин Гуд», или как вы там себя называете? «Розовые конфетки»? – «Адские зефирки», – Пак всё никак не мог прийти в себя от таких новостей и шёл за Джону, размышляя, как такое могло случиться, что о его тайных вылазках знали, но молчали и даже ни слова не говорили. – Вы с нами, господин Мин? Будете свидетелем и нашим секундантом – не хочу, чтобы меня потом обвинили во лжи собственные родственники, – позвал Мина альфа и кивнул на боковую дверь. Юнги новостями и затеянным спором был удивлён не меньше омеги и безропотно пошёл за ним в бильярдный зал. Чимину хватило пары минут собраться и откинуть ненужные мысли. В пустом уже зале он выбрал стол, к которому привык, и быстро собрал в треугольник пятнадцать разноцветных шаров с цифрами на каждом. Потом деловито осмотрев на стойке три кия, выбрал один и смазал наклейку мелом. – Играем одну партию в восьмёрку, – сказал Пак и, прищурившись, посмотрел на Джону, ожидая его решения. Мун неторопливо осматривал стойку и старался подавить улыбку: омега выбрал самый простой вариант игры и наверняка надеялся очень быстро её закончить. С одной стороны это было понятно, а с другой – Чимин рисковал. Если он промахнётся, и ход перейдёт к альфе – победа будет не на его стороне. Выбрав кий и смазав наклейку мелом, Джону произнёс: – Ну, начали? – А ты не сходишь за своим кием? – спросил Чимин, подходя к столу. – Ради десяти минут удовольствия идти за ним на третий этаж? – хмыкнул альфа. Чимин пожал плечами и сделал первый удар, разбивая пирамиду. Юнги никогда не интересовался этой игрой и правил не знал. Он встал недалеко от стола и следил за предельно сосредоточенным Чимином, который ходил вокруг него и смотрел на шары с разных сторон. Мун встал рядом с Юнги и шёпотом пояснил: – Нужно забить в лузы восемь шаров. Кто первым это сделает – тот и выиграл. – Всего лишь восемь? – спросил Мин. – Всего лишь первым, – ответил Джону. – Последним восьмым шаром должен стать вон тот чёрный с цифрой восемь, но если его забить в лузу раньше, то это проигрыш. После этих простых правил Юнги стал более внимательно следить за Паком и его действиями. Чимин забил подряд три шара, а на четвёртом ударе биток отрикошетил от борта и попал по шару косо. Тот закрутился у лузы, но в неё не упал. Пак скривился и цыкнул. – Почти дуплет, – прокомментировал альфа и добил шар в лузу. Он не присматривался и не суетился вокруг стола, как делал это Чимин, но был серьёзным и вдумчивым. Мун забил подряд ещё четыре шара, и с каждым его попаданием на лице Чимина отражались досада и горечь. Он, не отрывая глаз, следил за движениями альфы и покусывал губы от волнения. На Юнги глянул только раз, когда Джону всё же не забил шар, и в его глазах отразилась надежда и нетерпение. Следующий его шар влетел в лузу сразу, а потом Чимин долго скакал вокруг стола, пока не улёгся животом и не закинул на него левую ногу, долго примеряясь. – Чимини, – позвал его Джону, с трудом подавив рвущийся смех, и протянул ему рест. Омега оглянулся, недовольно поморщив нос, и тут же слез со стола. Манерно отряхнув задравшуюся рубашку, он взял из рук альфы палку с подставкой под кий и кивнул: – Спасибо. Этот шар тоже оказался в лузе. А вот следующий отрикошетил от борта, так и не попав в неё. На этот раз Юнги увидел, как Чимин опустил руки и зажмурился, а на его лице появилось нескрываемое отчаяние. Мин понял, что на выигрыш омега уже не надеется. Он подошёл к Паку со спины, положил руки на его плечи и притянул к себе, шепча на ухо: – Не отчаивайся, я обязательно что-нибудь придумаю. Ответа не последовало: Чимин нервно выдохнул и развернулся к Мину лицом. Осталось три удара, которые альфа обязательно сделает с лёгкостью и в цель, и потому он не хотел их видеть, чтобы не помнить этот момент и не бередить им душу. Чимин закрыл глаза, упёрся лбом в плечо Юнги и лишь немного вздрогнул, когда услышал удар по шару, а потом спокойное «Упс» голосом Джону. Резко развернувшись, он недоверчиво глянул на альфу, который пожал плечами и улыбнулся: – Что-то я увлёкся… Чимин быстро осмотрел стол и не увидел чёрный шар. «Джону забил восьмёрку раньше положенного?..» Не до конца веря своим глазам, он быстро обошёл стол и нашёл пропажу в лузе. Медленно вытянул шар из неё и показал Мину. Тот непонимающе пялился на омегу и видел, как постепенно расплывается улыбка на его губах, а в глазах появляется счастливый блеск. – Ну, на сегодня мы закончили, – подытожил Джону и поставил кий в стойку. – Поздравляю, малыш, сегодня твой день! Пак бросил чёрный шар и кий на стол и с разбегу налетел на Муна, обнимая его и не переставая шепча: – Спасибо, спасибо, спасибо… Альфа похлопал его по спине ладонью и чмокнул в макушку: – Иди к моей машине: я отвезу тебя домой и заодно договоримся о встрече с дедом. – Председатель будет очень недоволен, – Чимин отстранился, и всю его весёлость с лица как ветром сдуло. – Ну, не первый же раз я его разочаровываю, – хмыкнул Джону, – и не последний уж точно. Иди. Едва омега скрылся за дверью, Юнги подошёл к Муну: – Вы это специально сделали, – сказал он уверенно. – Почему? Альфа убрал со стола кий, брошенный Паком, и медленно собирал шары в центр стола. Не оборачиваясь к Мину, он ответил: – Я знаю Чимина почти пять лет, и всё это время он ни разу не разочаровал ни меня, ни тем более мою семью – он заслужил этот подарок. К тому же, он действительно талантливый мальчик, и мне жаль отдавать его на съедение моим клыкастым родственникам. Со временем я найду им свежую кровь – более стойкую и беспринципную, чтобы они ею подавились. – А как же вы сами – неужели вам нравится во всём этом тонуть? – Обо мне не волнуйтесь, дорогой господин Мин. Вашим беспокойством теперь будет этот ребёнок. Поэтому постарайтесь контролировать его благородные порывы и не дайте встрять этой «зефирке» в какой-нибудь скандал. После этого вечера Чимин не звонил ему несколько дней. Мин переживал, не зная как прошёл их разговор с главой корпорации и согласился ли тот отпустить омегу. Но первым не беспокоил, давая время решить всё самостоятельно и не давить своими эмоциями. Зато у него появилась возможность выполнить последний пункт их музыкального контракта и закончить песню, которую он начал писать для Чимина неделю назад. Пак появился в его студии без предупреждения – просто зашёл и спросил: – Привет, я зайду, ты не против? Юнги сидел за пультом в наушниках и прослушивал ту самую песню, дорабатывая какие-то мелочи. Чимина он заметил лишь краем глаза и не сразу понял, что не один. Омега был… брюнетом! В обычных джинсах и синем худи с надписью "I'm not short, I'm concentrated awesome." на груди, а в руках держал снятый чёрный бомбер. Он притянул к столу стул и уселся рядом, как они делали это в прошлые разы. – Как дела? – буднично спросил Чимин, смотря на экран. – Чем занят? – Привет, – ответил Юнги, сдерживая себя от желания крепко обнять и не выпускать из объятий эту несносную «зефирку». Он откинулся на спинку кресла и внимательно осмотрел омегу: – Хорошо выглядишь. Чимин расплылся в довольной улыбке: – Я немного устал от белого цвета – пока похожу в таком. – Хорошее решение, – кивнул Юнги. – У меня тут песня есть для тебя. Согласно контракту. Чимин заинтересованно посмотрел на альфу: – Вот как. И ты мне её сейчас покажешь? – Покажу, но с условием, – Юнги вытянул из стопки, лежащей на столе, несколько листов, но в протянутую руку Пака не отдал, приподняв их над головой. Омега недовольно поджал губы и сложил руки на груди. – Ты снимешься с этой песней в клипе. Когда на первом листе Чимин прочитал название Set Me Free Pt 2., он закатил глаза и застонал: – Ну, только не снова… – но потом начал читать текст и становился всё серьёзней, хмуря брови. А в конце сказал только одно: – Пора попрощаться с ангелочком, ты так не считаешь?..

Jimin – Set Me Free Pt.2

Юнги прощаться не хотел. Ни с ангелочком, ни с «зефиркой», ни тем более с Чимином. А потому после премьеры песни, в которой Пак показал себя с совершенно другой совсем не ангельской стороны, он пригласил его на первое свидание. А потом ещё на несколько, с каждым разом открывая в омеге новые неизведанные грани характера и влюбляясь в него всё сильнее. А Чимин снял маску примерного ослепительно сияющего айдола и с помощью своего продюсера и любимого альфы Мин Юнги показал все свои возможности певца и танцора без ограничения и без оглядки на чужое мнение.