Тони Старк в теле Питера Паркера

Тони Старк открывает глаза и сразу понимает три вещи: Во-первых, это не его кровать; во-вторых, комната подозрительно… уютная (а значит, точно не его); и в-третьих — кто-то на него пялится. Он моргнул. Мальчишка лет четырёх, с тёмными кудрями и лицом, на котором читалось святое недоверие к миру, стоял у кровати и смотрел на него так, будто решал — это папа или инопланетянин. — Э-э… — Тони попытался включить обаяние. — Доброе утро, шкет! Ребёнок не ответил. Просто прищурился сильнее. — Мам! — крикнул он вдруг. — С папой что-то не так! Он странный! Где-то в другой комнате раздалось уставшее: — Саймон, он всегда странный. Тони моргнул снова. Окей. Голос женский, знакомый, но не совсем — с лёгкой хрипотцой и… нежностью? Он опустил взгляд на свои руки — не его руки. Моложе. Без шрамов. По крайней мере Тони видел только часть рук. Полностью он не оглядывал их. Не посчитал нужным. Затем на отражение в зеркале напротив — не его лицо. Питер Паркер. Тридцатилетний Питер Паркер. Тони замер у зеркала. И в этот момент где-то из соседней комнаты раздалось крошечное недовольное «у-у-а!» — очевидно, издаваемое очевидно младенцем. — Окей, Старк, — пробормотал он, сползая с кровати. — Новый мир, новое тело, два ребёнка, одна жена. Неплохой апгрейд. Может всё не так уж и плохо? Саймон всё ещё не отводил взгляда, оценивая “папу” с подозрением, достойным агента ЩИТ. Тони, всё ещё пытаясь не выдать тот факт, что понятия не имеет, где находится, приподнял бровь: — У тебя взгляд, парень, как будто ты вычисляешь уравнение с переменными, которых не существует. Саймон, к его удивлению, кивнул серьёзно и ответил: — Мама говорит, что ты тоже так делал. Только потом вещи взрывались. Да, это точно ребёнок Питера, — с некоторым ужасом подумал Тони. — Та же искра в глазах, то же подозрительное сочетание гениальности и полного отсутствия инстинкта самосохранения. Только внешне — копия матери. Он потянулся, пытаясь размять спину… и застыл. Что-то было не так. Не просто странно — отсутствующе. Нет, для Тони возможно и нормально, как для человека. Но он знал Питера. Он сделал шаг, потом другой, сосредоточился, ожидая ощутить что-то новое… какое-нибудь щекотание на границе сознания, сраное паучье чутьё, что должно предупреждать об опасности. Улучшенные зрение и слух. Липкость к поверхностям. Суперсилу в конце концов! Ничего. Пустота. — Так… — пробормотал он тихо. — Ни паучьего чутья, ни сверхсилы, ни хреново шестого чувства. Какого черта? Он посмотрел на ладони — без свежих мозолей от полётов, без ожогов от сварки. Не похоже на руки супергероя. И это заставило его мозг, вопреки инстинкту, метнуться к нежелательному выводу: Либо этот Питер никогда не был Человеком-пауком… Либо что-то случилось, и он потерял силы. Тони провёл ладонью по лицу, пытаясь вытолкнуть из головы вторую мысль. Потому что если Питер их потерял — то что или кого ещё он мог потерять? И где, к чёрту, тот самый Питер сейчас? Саймон в этот момент уже залез на кровать и сунул ему в руки плюшевую игрушку. — На, держи. Тебе надо, когда ты грустный. Тони посмотрел на игрушку, потом на ребёнка — и едва не усмехнулся. — Спасибо, приятель. Психотерапевт из тебя получится. Или механик. Посмотрим, что вырастет первым. Тони всегда считал себя человеком, который умеет адаптироваться. Очнулся в пещере — собрал доспех. Потерял компанию — построил новую. Умер — ну… теперь, кажется, ожил в теле другого человека. Нормальное утро, Старк. Абсолютно штатное. Он уже почти выработал стратегию “притвориться, пока не поймёшь, что происходит”, когда из кухни донёсся запах кофе и негромкое мурлыканье женского голоса. Мишель. Или как там звал её Пит? ЭмДжей? Тёплый голос, спокойное лицо, лёгкая улыбка — всё было бы идеально, если бы не одно “но”: она глядела на него так, будто видела каждый его нерв. А ещё немного настороженно. Тони не понравилось это. А ещё Тони хотелось хоть немного информации для введения в курс дел. Поэтому Тони подошёл к дверному косяку, облокотился и выдал в своей манере: — Слушай, а что ты думаешь о Тони Старке? Мишель замерла. На долю секунды — но достаточно, чтобы в комнате стало холоднее. Песня оборвалась, бутылка едва не выпала из рук. — Что? — её голос стал тише, настороженнее. — Ну, — он пожал плечами, будто бы небрежно, — просто… как о нём сейчас говорят. Герой, не герой, псих в железном скафандре… Она уставилась прямо на него. И вот тут в её взгляде появилось нечто, что Старк видел сотни раз — не презрение, не страх, а жалость и опять эта настороженность. — Питер, — тихо сказала она, — ты снова забыл выпить таблетки, да? Тони моргнул. — Какие ещё, к чёрту, таблетки? Мишель устало выдохнула, положила бутылочку на стол и повернулась к нему. — Те, что прописал доктор Банч. Она подошла ближе, мягко коснулась его руки — так, как трогают человека, которого боятся ранить правдой. — Ты ведь сам говорил, что больше не хочешь видеть этого человека. Питер... Садись завтракать. Попробуй хотя бы... Тони почувствовал, как у него похолодело внутри. Не хочет видеть Старка? Значит… здесь, в этой вселенной, Тони Старк существует. И, судя по всему, у этого Питера Паркера с ним связана какая-то очень тёмная история.