Нет ничего невозможного

– Привет. Это Кайя Сонмез. Я не могу или не хочу сейчас говорить, но вы можете оставить сообщение после звукого сигнала. Обещаю однажды его прослушать. – Чертов автоответчик. Хотя понимаю тебя, я бы тоже не стала отвечать на мой звонок. Если ты удалил номер, то это Суна. Даже не знаю, правильно ли сказать Суна Корхан, или в очередной раз Суна Шанлы. Глупо было звонить тебе, но мне действительно больше некому. Я в Лондоне, одна, на улице, у меня с собой только телефон и мне действительно больше не к кому пойти. Ты можешь приехать? Он пропускает звонок, такая уж привычка – выключать звук на телефоне вечером пятницы, но замечает сообщение на голосовой почте. Это точно кто-то, кто не звонил ему очень давно. Все его друзья и коллеги знают, что бессмысленно звонить ему в это время, эти голосовые сообщения в почте он обычно игнорирует. Он допивает виски, прежде чем решается включить это сообщение в голосовой почте от контакта, который по-прежнему подписан «Суна». Сердце разбивается от того, как звучит её голос. Он слышит, что Суна плачет, и хотя думал, что за эти годы ему давно стало плевать на нее, стоит услышать её голос и становится понятно, что не плевать. Он понятия не имеет, как и когда она оказалась в Лондоне, и уж тем более, почему она оказалась в ситуации, когда вынуждена набирать его номер. Но это всё он может узнать и потом, сейчас важнее найти её, пока это не сделал какой-нибудь придурок, который решит развлечься с одинокой девушкой на улице. Сбрось геолокацию. Выезжаю. Пока он ждёт такси, проклинает решение выпить сегодня, особенно когда машина не слишком спешит, давая ему время утонуть в своих мыслях. Он снова это делает, снова бежит спасать девушку по первому звонку. Когда был готов отдать всё, чтобы спасти Суну от отца, даже женился, вопреки матери. Потом больно обжёгся, когда спасал Пелин. Доверился и потерял контроль, пожалел об этом следующим же утром. С Пелин было комфортно, но сердце не екало так, как рядом с Суной. Сколько потом было ещё таких девушек, которым нужно было спасение, объятия, тепло мужского тела. Он не вёл образцовый образ жизни, когда вернулся в Лондон, но больше не было жены, которая сказала, что это испортит её репутацию, так что ему стало снова плевать, что подумают люди. И вот эта жена снова звонит ему. Он даже усмехается, когда понимает, что в конечном итоге он всё ещё лучший вариант для неё. Иначе бы она позвонила Фериту, сестре, кому угодно, даже если они не в Лондоне. Но она почему-то позвонила ему. Он не уверен, что чувствовать по этому поводу. За годы сердце уже будто так окаменело, что и вовсе не важно, что эта морская фея снова врывается в его жизнь. Хотя возможно приглушить чувства помогает выпитый чуть ранее алкоголь. Он замечает Суну раньше, чем водитель такси останавливает машину. Аллах, она выглядит так, что какой-нибудь пьяный придурок действительно мог принять ее за девушку лёгкого поведения. Он почти молится, чтобы причиной её звонка не была именно такая ситуация. – Подождите пару минут, мы сейчас поедем обратно, – бросает он, выходя из машины. – Суна, ты что здесь в таком виде делаешь? На улице ноябрь, а ты в одних шортах. Совсем с ума сошла? – его длинное тяжёлое пальто тут же опускается на ее плечи. – Ты как в Лондоне оказалась? – Мы живём тут уже несколько месяцев с мужем. Но сегодня он пришел очень пьяным домой, наговорил мне столько всего ужасного, ты даже когда комнату нашу разрушил, так не оскорблял меня. А потом просто выгнал, не нужна ему больше жена, которая готовит отвратительно, секс с ней ужасный, да ещё и не забеременела до сих пор. Хорошо, хоть куртку и обувь успела взять, – она всхлипывает, с трудом сдерживая поступающую истерику. – Прости, пожалуйста, что я тебе позвонила. Просто больше действительно не кому. И денег нет с собой, а домой вернуться я сейчас не могу. – Ты правильно сделала, что позвонила мне, – он почему-то улыбается, а ей так неловко от происходящего. – Хотя я думал, ты давно удалила мой номер. – Мама удалила, когда видела, как плохо мне было после развода. Но я так часто смотрела на него в желании позвонить тебе, что выучила наизусть раньше, чем мама стёрла его из памяти телефона с верой, что это сотрёт и тебя из моей памяти. – Пойдём в такси, дома мне всё расскажешь. – Ты уверен? Я себя сейчас так глупо чувствую. Врываюсь в твою жизнь вот так, без предупреждения. – Я тебе давно говорил, что, какие бы не были отношения между нами, я всегда готов помочь тебе. И я не отказывался от своих слов. Давай, надень пальто поудобнее и пойдем в машину. Они так и едут в такси, она в его пальто, он в костюме, который не успел снять после работы. Она со слезами на глазах, а он с улыбкой. Она думает о том, что они оба очень изменились за это время. Стирая слёзы, Суна замечает эту игривую улыбку на губах Кайи, но объяснить её не может. Тот Кайя, которого она знала, наверняка сейчас бы радовался, что она наконец поняла, он её единственный вариант. Но этому Кайе ведь должно быть совершенно наплевать на то, что в конечном итоге счастливее всего она была в те несколько дней, когда она ещё верила, что у них может что-то получиться. Она чувствует, как его мизинец аккуратно касается её. Что это? Поддержка? Или он решил мириться на мизинцах, как делают маленькие дети. Ах, нет, у мистера Сонмеза просто игривое настроение, и вот их пальцы уже почти переплетены, а у него на лице слишком самодовольная улыбка. Она не осмеливается посмотреть ему в лицо, только краем глаза наблюдает за тем, какое удовольствие он испытывает. – Прошу, – он открывает ей дверь, всё ещё слишком довольный для того, чей спокойный вечер нарушили. – Скажи честно, ты пьян? – хмурится Суна, когда такси отъезжает. – Успел выпить немного виски до того, как ты позвонила. Это проблема? Можешь вернуться к мужу, я оплачу такси. – Это не проблема, просто пытаюсь понять твоё настроение. И мне некуда возвращаться. – Не переживай, я не настолько пьян, как твой муж. Оскорблять тебя и выставлять раздетой на улицу не собираюсь. Пойдём уже. – Твоя девушка не будет против, что ты привел в дом бывшую жену. – У меня... – он обрывает себя. Ей совсем не обязательно знать, что он так и не смог больше полюбить. – Не будет. Расскажешь, что у тебя произошло? Как давно ты в Лондоне, чем занимаешься? – Мы приехали несколько месяцев назад. Здесь достаточно большая турецкая община, ты, наверное, знаешь. Абидин быстро нашел работу, устроился охранником в супермаркете. Визы у нас туристические, так работает нелегально. Он был против, чтобы я работала, так что оставалась дома, готовила и убирала. Все было неплохо, но потом он начал всё чаще пить после работы, когда перебирал, обязательно ругался на меня, что от меня здесь нет совсем никакого смысла. Он всё ждал ребенка, у нас уже однажды был положительный тест, но это оказалось ошибка. Но о каком ребенке может идти речь, если из-за стресса и его постоянной агрессии у меня начались проблемы со здоровьем. Сегодня он выпил больше обычно, может там даже был не только алкоголь , не знаю. Когда вернулся домой, начал кричать, что я жалкая и совершенно бесполезная. Всё спрашивал, чем же я таким занимаюсь, раз до сих пор не могу найти работу. Потом сам сделал вывод, что наверное подрабатываю шлюхой, раз у меня ни на что не остаётся времени. Потом, правда, сам опроверг своё предложение. Ведь я настолько грязная и ужасная, что ни один мужчина просто напросто не может меня хотеть. Потом вдруг заговорил про ребенка, стал спрашивать, почему я до сих пор не беременна, если он так старательно трахает меня каждую ночь. Ему, оказывается, нужен наследник и побыстрее, чем он появится у Ферита с Сейран. А потом он вдруг понял, что от меня ему совершенно нет никакой пользы, выкинул мою обувь и куртку за дверь и буквально выставил меня, совершенно не дав взять с собой хоть что-то. Вот так я оказалась в таком виде на улице. Нравится история? Можешь смеяться с меня и дальше, мне уже все равно. – Я не с тебя смеялся, просто даже через столько лет мне льстит мысль, что я всё ещё самый лучший вариант для тебя. Хотя ты ведь могла позвонить кому угодно, но выбрала меня. – Ты многого не знаешь, Кайя. Из всех, кому я могла бы позвонить, больше всего шансов было, что ответишь именно ты. – Прими горячий душ, чистые полотенца есть в ванной. Я пока закончу с ужином, он должен быть ещё горячим, и сделаю чай для тебя. – А что будет потом? – Потом будет новый день и мы обязательно найдем решение вместе.

***

– Кайя, извини, на найдется чистой футболки? Кажется, моя одежда успела промокнуть под дождём. – Что? – Ты мог бы дать мне футболку? – Это я услышал. Хотел попросить повторить, что там твой муж сказал о том, что тебя невозможно хотеть? Почему ты такая, Суна? – Какая? – Такая, что ни одна девушка не вызывает во мне таких чувств, как ты. Не говори ничего, знаю, ты никогда не любила меня. Я сам себе всё придумал и сам виноват, что потом было больно. – Знаешь, когда был последний день, когда я чувствовала себя счастливой и даже влюбленной, с теми самыми бабочками в животе? – На твоей свадьбе с Абидином? А что потом пошло не так, узнала, что он Корхан? – Я узнала это ещё до свадьбы. Но нет, ты не угадал. Тогда, когда ты сказал, что действительно хочешь жениться, когда надел мне то кольцо из листиков и целовал под окошком твоей спальни, будто в этом мире существовали только мы вдвоём. И потом, когда всё-таки остался со мной в нашу первую брачную ночь. Я переживала и боялась, слишком хорошо помнила ночь с Саффетом, но ты был так нежен, нашел такие правильные слова. Ты сказал, что хочешь меня, а я ведь и вправду думала, что раз даже мой любимый Абидин считает меня грязной после всей этой истории, то так думают все парни. Спасибо, что оказался не таким. Я очень благодарна тебе за это. – Ты уверена, что..? Черт возьми , это так неправильно, ты только что пережила ссору с мужем. Но ты такая красивая, что я не могу думать ни о чём кроме того, как просто снять с тебя это полотенце. И в моих мыслях футболка тебе сейчас совершенно не нужна. Извини, это, наверное ужасно пошло и невоспитанно с моей стороны. Подожди немного, я принесу тебе футболку. – Не надо. Ты прав, полотенце здесь лишнее.