Когда время замирает

Время остановилось. Или, может, просто перестало иметь значение. Такемичи Ханагаки стоял посреди улицы Сибуи, где в воздухе застыло всё: люди, птицы, даже ветер, застывший в каплях дождя. Он видел отражение в витрине — тот же парень с усталыми глазами, с шрамами на руках и цепким взглядом человека, слишком часто возвращавшегося назад. И в этом отражении вдруг дрогнула тень — как будто кто-то другой смотрел на него изнутри. — Сколько раз ты ещё попытаешься, Ханагаки Такемичи ? — спросил голос за спиной. Он обернулся. На перилах стоял Майки — в чёрном плаще, ветер шевелил его белые волосы. Глаза… глаза были пустыми. Не безумными, не злыми — просто пустыми . — Пока не получится, — выдохнул Такамити. — Пока ты снова не улыбнёшься. Майки улыбнулся — еле-еле, как человек, который забыл, что это значит. И шагнул вперёд. Время снова пошло. И всё рухнуло в темноту. --- Когда Такемичи очнулся, он понял, что это новая линия. Не та, где Майки погиб, и не та, где всё кончилось миром. Эта была другой. Здания выглядели чужими, будто город построен заново после чего-то ужасного. На улицах — ни одной знакомой банды. Вместо них были чёрные флаги с белым драконом и каким-то цветком — символ, которого он никогда не видел. Он набрёл на старую станцию, где висело граффити: ( Не знаю какое название лучше подойдёт. Напишите в комментариях названия и я его могу сюда вставить) — Новая банда? — пробормотал Такемичи. Сзади раздался хриплый голос: — Для тебя, может, новая. А для нас — последняя. Перед ним стоял Кейске Баджи. Живой. — Баджи?.. — прошептал Такемичи, не веря. — Похоже, ты снова полез туда, куда не стоило. Он протянул руку: — Добро пожаловать в мир, где никто не выбрался живым. Через время Они шли по подземке, где стены были исписаны именами павших. «Мицуя Такаши». «Дракен». «Хина». — Это… — Такемичи остановился, — это же… все… Баджи кивнул. — Здесь никто не выиграл. После твоего последнего прыжка всё пошло наперекосяк. Майки стал слишком сильным. Он уничтожил всё. — Я должен его остановить, — выдохнул Такемичи. — Слышал я это уже раз сто, — мрачно усмехнулся Баджи. — И каждый раз кто-то умирал. Он подал Такамити крошечный серебряный жетон. На нём — выгравированный дракон, разделённый пополам. — Это ключ, — сказал Баджи. — К последней петле времени. Но предупреждаю: если прыгнешь ещё раз — ты забудешь всё. Даже Хину. Такемичи опустил голову. Он уже терял её тысячу раз. Каждый раз — как заново умирать. — Пусть забуду, — тихо сказал он. — Лишь бы они жили. Баджи смотрел долго, потом выдохнул: — Тогда пошли, герой. Майки ждёт тебя. __________ Они пробирались по заснеженным улицам Токио, который теперь напоминал руины. По радио слышался только один голос: > «Город под контролем Тёмных Драконов. Любое сопротивление — смерть.» Баджи шёл впереди, в руке металлическая труба, как в старые времена. Такемичи ощущал тяжесть каждой памяти, что когда-то дала ему силу. В переулке на них вышли бойцы в чёрных плащах. — Стоять! Вы кто такие?! Баджи улыбнулся: — тебя волновать не должно! Он рванул вперёд, и началась драка. Как будто снова 2005-й — кулаки, кровь, хрип. Баджи бил с той же дикой радостью, а Такемичи впервые за долгое время не дрожал. Он сражался. Не ради славы, не ради времени — ради людей, которых любил. Когда всё закончилось, Баджи уселся на бордюр и сказал: — Если мы не выберемся… спасибо, что не сдался. Такемичи улыбнулся сквозь кровь. — Это же я. Неудачник, который не умеет сдаваться. Через время они добрались до центра — огромной башни, чёрной, как сама ночь. На вершине, по словам Баджи, жил Майки, ставший тем, кого теперь называли Императором Драконов. Баджи остановился у входа. — Дальше ты сам. Моё время кончилось. — Что? Нет! — Такемичи схватил его за руку. — Мы вместе начали — вместе закончим! Баджи улыбнулся. — Нет, Ханагаки. Это твой путь. Я всего лишь тень того, кем был. Он шагнул назад — и растворился, словно пепел на ветру. Такемичи остался один. И поднялся по ступеням. Когда он поднялся, наверху, среди чёрных флагов и ворон, сидел Майки. Он выглядел так же молодо, но что-то в его ауре было нечеловеческим. — Ты пришёл, — спокойно сказал он. — Опять. — Майки… — Такемичи сделал шаг вперёд. — Всё можно изменить. Я видел, как ты смеялся, как сражался ради друзей… Майки поднял глаза — в них сверкнуло что-то похожее на боль. — Всё, что я делал, — ради того, чтобы не терять. Но каждый раз я терял. Всех. Даже тебя. Такемичи шагнул ближе. — Тогда перестань! Я здесь. Я не уйду. Майки встал, в руке вспыхнуло холодное лезвие. — Тогда докажи. Если сможешь победить меня — время обнулится. Он прыгнул первым. Бой был яростным — удары, кровь, слёзы. Такемичи понимал: перед ним не враг, а друг, затерянный во тьме. И в какой-то момент он просто обнял его. Майки замер. — Что ты… делаешь?.. — Я не хочу драться, — выдохнул Такемичи. — Я просто хочу вернуть тебя. Тишина. Снег попадал прямо в зал. Майки медленно опустил нож и… заплакал. — Ты дурак, Такемучи. — Знаю. И в тот миг город осветился. _______ Когда он очнулся, то понял, что снова в прошлом — но теперь всё иначе. Майки стоял рядом, живой и улыбающийся. Рядом смеялись Дракен, Мицуя, Чифую , Баджи, Хина… все. — Получилось? — спросил он. Майки хлопнул его по плечу: — Не знаю, что ты сделал, но теперь всё спокойно. Такемичи оглянулся на солнце, пробивающееся сквозь крыши домов. Он чувствовал лёгкость — и пустоту. Он не помнил ничего. Ни, как спасал их, ни, как страдал. Только ощущение, что где-то глубоко внутри живёт тепло — как будто кто-то когда-то пообещал не сдаваться. И он сдержал обещание. Позже, когда они собрались на празднике под вишнями, Майки вдруг сказал: — Знаешь, Такемучи, иногда мне кажется, что всё это уже было. Что мы все прошли через ад, а потом кто-то повернул время назад. Такемичи рассмеялся: — Странное чувство, да? Майки кивнул. — Но одно знаю точно. Если когда-нибудь всё рухнет снова — я пойду за тобой. Такемичи посмотрел на него — в глазах друга отражалось небо, светлое и чистое. — А я — за тобой. Вишнёвые лепестки кружились вокруг, и в каждом из них Такемичи слышал шёпот: > «Спасибо, что не сдался.» И где-то далеко, за границами времени, кто-то — может, прежний он сам — улыбался.