Он — Чужой, Он — Плохой

Запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом только что испеченного хлеба. Шэнь Юань, стоя у плиты, с удовольствием помешивал яичницу. Лю Цингэ стоял у окна, наблюдая, как дождь хлещет по темным улицам. Его спина была напряжена, плечи — жесткая линия и от него веяло не усталостью, чем-то другим. Холодной, сконцентрированной яростью. – Он снова подходил к тебе вчера, — тихо произнес Лю Цингэ, не поворачиваясь. Его голос был низким и ровным, но Шэнь Юань, знавший каждую его ноту, услышал в нем сталь. Шэнь Юань обернулся, сжав в руке лопатку. – Опять? Цингэ, да он же всего пару месяцев как устроился! Он новичок, ему нужна помощь. – Он переходит границы, — четко сказал Лю Цингэ. — Уже три выходных подряд он находит повод зайти. То бумаги «забыл», то советуется по неотложному делу. Мне это, блять, надоело. Наш дом - не его холостяцкая квартира. Наконец, Лю Цингэ обернулся. Его глаза, обычно спокойные и уверенные, сейчас горели темным огнем. Шэнь Юань вздохнул. Этот разговор становился привычным, как утренний кофе, и таким же горьким. – У него нет семьи, ему некуда идти… – Есть куда идти, — холодно парировал Лю Цингэ. — Но он выбирает нашу гостиную. Одевается вызывающе, мускулы выпячивает. Говорит с этим своим подобострастным тоном. Весь его вид кричит, что он здесь не как ученик. – Цингэ, он просто неловкий молодой человек. Мой бывший ученик. Он ко мне хорошо относится. – Хорошо? – Лю Цингэ резко шагнул от окна, и его тень накрыла Шэнь Юаня. Он не повышал голос, но каждое его слово било точно в цель. – Ты не видишь, что он делает. Я - вижу. Он не «хорошо относится». Он стоит слишком близко. Смотрит слишком пристально. Ты не замечаешь? Он тебя в глотку мысленно трахает, а ты ему «спасибо» говоришь! Он ходит за тобой по пятам, как собака. Разве ты не чувствуешь этого? Шэнь Юань сжался. Это было грубо и жутко. – Он не собака, Цингэ. Он человек. Лю Цингэ выпрямился и начал медленно расхаживать по кухне, его молчаливое присутствие заполняло собой все пространство. Шэнь Юань хотел уже что-то добавить, но Лю Цингэ продолжил, не повышая голоса: – Его «помощь» — это пиздеж. Он создает проблемы, которые сам же и решает. Геройствует. А ты ведешься. – Ты просто его ревнуешь! – Ревную? – Глаза Лю Цингэ сузились. – Я копался в его прошлом. Там не просто драки. Там… скотство. Говорят, он довел одного парня до больницы, тот чуть не стал инвалидом. И знаешь, за что? Тот омега «слишком много внимания» ему уделял, а потом переметнулся к другому альфе.– Он резко обернулся к Шэнь Юаню. – Понимаешь? Он не терпит, когда то, что он считает своим, уходит. А он уже считает тебя своим. Лю Цингэ замолчал, давая словам впитаться. Он видел, как дрогнули ресницы Шэнь Юаня. Видел зерна сомнения. – Ты всегда все усложняешь! Он просто… – Просто? — Наконец, в голосе Лю Цингэ прорвалась едва сдерживаемая ярость. — А наши планы на щенка? Ты хочешь, чтобы этот мудак с его больной головой был рядом, когда ты будешь беременным? Ты хочешь, чтобы его взгляд, его запах, его грязь были рядом с ними? Чтобы он прикасался к твоему животу? Чтобы он держал на руках нашего ребенка? Лицо Лю Цингэ исказилось от глубочайшего отвращения и страха. – Я не переживу этого. Честно. Я сойду с ума. Я… я его прибью на хуй, если он посмотрит в вашу сторону, когда вы будете самые уязвимые. И мне будет начхать на последствия. Цингэ медленно осел на стул. – Я не требую. Я прошу. Его навязчивость, его интриги, его ебнутая жажда признания… Всё это должно остаться за дверью нашего дома. Навсегда. – Что я могу сделать? — тихо спросил Шэнь Юань, шумно вздохнув. – Я не могу просто уволиться. И нельзя же выгнать человека за взгляд. – Держись от него подальше. Сократи любое общение до абсолютного минимума. Ради меня. Ради нашего спокойствия. Я не могу больше это видеть. – Голос Лю Цингэ сорвался, выдав всю глубину его отчаяния. – Я вижу, как он смотрит на тебя, и я... я не справляюсь. Он отравляет мне жизнь. Нашу жизнь. Шэнь Юань посмотрел на лицо мужа — на сведенные брови, на плотно сжатые губы, на тень страдания в глазах. Этот сильный, несокрушимый альфа был на грани из-за какого-то стажера. Шэнь Юань замер. Он все еще считал Лю Цингэ несправедливым. Ло Бинхэ в его глазах был неловким, но старательным молодым человеком. Но сейчас он смотрел не на ревнивого альфу, а на испуганного мужчину, который видел угрозу там, где он, Юань, видел лишь неловкость. И этот страх, такая голая, искренняя эмоция, перевешивала все логические доводы. Он медленно подошел к столу и сел рядом, касаясь руки Лю Цингэ. – Хорошо, Цингэ, — тихо сказал Шэнь Юань, опуская голову. – Хорошо. Я… я буду держаться от него подальше. Лю Цингэ не ответил. Он лишь развернул ладонь и сжал пальцы Шэнь Юаня в ответ, крепко-крепко. Этого было достаточно.