Шахматный королёк

      Корчной на Карпова смотрит — одна кожа да кости, выступающие позвонки и пустые рыбьи глаза.       Национальный герой, выставленный ему в злодейскую пику, удивительно несимпатичен. В костюмах смотрится совсем смешно. Рыба — она и на Филиппинах рыба. Глупый, маленький, зарвавшийся карпик, пытающийся прыгнуть выше головы.       А с отказным фишерским чемпионством так и вообще шахматный королёк. Тонкий, пустой и держащийся исключительно на политических нитках. Марионетка, хрупкое личико.       За зеркальными очками — ты ведь понял, как следить за чужими мыслями через движения глаз, а, маленькая рыбка? — не видно направление взгляда, оглаживающего то поле боя, то фигуры, то пальцы шахматного королька, делающего очередной ход.       Настырный мальчишка, «вы зевнули, это было неспортивно». Готовый проиграть ради сомнительной чести раньше, теперь он почему-то упорно стоит на своём. Хочет подтвердить чемпионство. Пройти настоящие речные врата, чтобы стать настоящим драконом.       Зачем тебе шахматная корона, глупый королёк? Сахарная мелкая хурма, забавная жёлтая птичка, рыбка — всё это королёк.       Корчной делает свой ход — в глазах напротив снова мутнеет мысль. Щёлкают часы, шуршат карандашами зрители и судьи. Везде кипит размышление.       Маленький карпик, зачем ты заплыл сюда? Твоё место — украшать пионерский живой уголок, учить детей правилам игры-не-жизни. Но у тебя всё наоборот. Ты этой игрой живёшь, и всё вокруг тебя давным-давно — фигуры и доски.       Корчной иногда позволяет себе эти доски переворачивать, роняя чёрно-белые армии на паркет и ковролин, греметь скандалами и упрёками, уходить и быть изгнанным, а у королька всё не так. Ему надо по правилам, как и всегда, с самого детства. «Не спортивно» ему, видишь ли.       За зеркальными очками не видно глаз, и это у Корчного и сила, и слабость. Никто не прочитает по его взгляду, как трудно оторвать глаза от чужой тонкой шеи с выступающей жилкой.       Корчной жены своей давно не видел, даже глава его сопровождения за женщину не считается, а вокруг только дождь — и мокрые филиппинские проститутки не вызывают ничего, кроме жалости. Умные светло-рыбьи глазки мутны и погружены в размышления.       Валить и трахать тебя надо, шахматный королёк, чтобы вытрясти весь гонор из маленькой головы, чтобы и думать забыл про игру, снова погрузившись в реальный мир, чтобы стонал и цеплялся.       Маленькая шахматная королева. Сильная, но не всемогущая без своего короля. Без королевы сложно, но можно жить. Без короля — игра окончена.       Карпов делает ход. Умно, интересно, хитро. Щёлкает таймер. Кончики пальцев обжигаются азартом и злостью. Не на себя, нет, и не шахматную королеву перед собой. На всю ситуацию в целом.       Играть на раздевание было бы так же азартно, как и за чемпионский титул. Только играли бы они слишком долго. В карты было бы всё же быстрее. Но это тоже неспортивно.       Иногда Корчному кажется, что думает карпик вовсе не об игре. Уплывает мыслями в далёкие красные дали, где что-то личное зовёт и тянет вернуться, бежать назад без оглядки. Корчному хочется рявкнуть: смотри только на меня, на нашу игру! Корчной молчит, но делает такой ход, чтобы мыслей на всех других просто не осталось.       Пока король на поле, королева от него никуда не денется.       Корчному хочется обхватить чужую тонкую шею так же, как и фигуру, огладить выступы и позвонки, зарыться пальцами в волосы — управлять ходом чужих мыслей. Перехватить контроль так же, как и на клетчатом поле брани. Завладеть инициативой, чтобы противнику не оставалось ничего, кроме как раз из раза попадаться во все ловушки.       В игре на раздевание можно бы было снимать по предмету одежды за каждую съеденную фигуру, хватило б одежды.       Карпик забирает его ладью, и это равносильно снятому пиджаку. Интересно, что у него под рубашкой? Корчной видел газеты — красный королёк потерял почти пять килограмм из-за его бесчестных выходок.       Кожа да кости, хрупкая рыбка. Такую одним движением можно перекусить. Завести тонкие руки наверх и кусать тонкую шею, чтобы навсегда уяснила своё место на доске. Не король, нет. Королева. Своего цвета, с одним только контрастным навершием. Послушная королева, полная мыслей о том, как бы его, её короля, побыстрее умертвить.       О, это было бы забавно. И чертовски горячо. Блёклые глазки, пускающие жалящие взгляды из-под ресниц. Прекрасная королева.       Или советоваться с ним, маленьким карпиком, вечерами за бутылкой вина, обсуждать чужие и свои победы и поражения. Спорить. Браниться, драться, бить посуду — и примирительно трахаться под крики соседей за тонкими стенами. Смотреть утром на учинённый беспорядок и чужие истерзанные шею и плечи. Варить кофе на двоих и собирать осколки, перемешанные с фигурами.       Это уже не королева. Это — ферзь. Верный и преданный, острый на язык и нежный одновременно. Самая сильная фигура на доске. Чтобы никто не догадался, где же лежит единственная королевская слабость.       За зеркальными очками загорается в глазах удовлетворение. Это меняет дело. Карпик перед ним выглядит теперь по-другому.       Они делают ход за ходом, прощупывают друг друга, производят тычки и подколы — но всё без толку, инициатива так и растянута между ними, не перетянуть.       Судья объявляет ничью. Карпов улыбается и протягивает руку. Корчной пожимает её — кожа да кости, хрупкая рыбка.       Игра только началась, шахматный королёк. Посмотрим, как запоёшь ты, когда будешь вынужден сдать корону и стать в один ряд со своим победителем.       А там и посмотрим, кто ты, королева или ферзь, милая жёлтая птичка.