Умирать запрещено

      Они договариваются встретиться следующим днём, чтобы соотнести ту информацию, которая есть у Эндрю, с информацией из дневника Сета Гордона. Окровавленный блокнот Нил ему, разумеется, не отдаёт, потому что с каждым днём доверия к новому знакомому становится всё меньше и меньше.              Эндрю явно знает что-то о Рико, кем бы тот ни был, но говорить об этом отказывается и сразу же предлагает ехать в город под предлогом темноты. Если ещё кто-то не понял, человек, который полез дважды в дом с окровавленными трупами, не очень похож на убеждённого никтофоба, но Нил правила игры принимает, и они расходятся по своим автомобилям, не забыв договориться о следующей встрече.              — Возьми тыквы и загружай в машину, не стой столбом, — командует Дэн таким тоном, что варианта отказаться от предложения даже в голове не возникает. Они с Мэттом предлагают сами подбросить его в центр, когда узнают, что у Нила там очередное свидание — Бойд называет так встречу с Миньярдом за утро раз шесть, как минимум, так что Нил просто устаёт спорить, — но он никак не ожидает, что они собрались туда не по каким-то рядовым делам.              — Вроде Хэллоуин ещё не скоро, — бормочет Нил, поднимая одну из выставленных на порог дома тыкв, чтобы загрузить её на заднее сидение, а после переходит к следующей.              — Чуть больше десяти дней, в самый раз, — непринуждённо отзывается Дэн. Сама она без дела тоже не стоит и закидывает более мелкие тыковки к её товарищам в салон автомобиля. Нил, который планировал сидеть именно там, тоскливо понимает, что ему придётся ехать в окружении хэллоуинских атрибутов. — В честь приближения праздника в Стоунбридже каждый год проводится фестиваль тыкв, так что Мэтт точно планирует победить в этот раз и, — её голос звучит чуть тише и куда с меньшим энтузиазмом, — надеюсь, сбагрить на ярмарке всё это. Я не собираюсь есть тыквенные пироги до следующего сезона.              — Дэн! — слышится возмущённый голос от порога дома, и Нил оглядывается назад. — Нил — наш гость. Почему он таскает тяжести?              Сам Мэтт тяжестей явно не боится — тащит в руках огроменную тыкву, за которой его практически не видно.              Нил искренне думал, что все эти приколы с соревнованиями на самый большой овощ — глупости, придуманные для фильмов и книг, но осознаёт, что маленькие городки действительно настолько стереотипны, что наверняка считают это своим главным развлечением.              Судя по радостной улыбке Бойда, он ждал этого дня весь год.              — Он сам вызвался, — с непроницаемым лицом произносит Дэн, и Нил кисло кивает. — И ещё сказал, что будет круто, если мы поторопимся, потому что он просто безумно торопится на свид… деловую встречу, — поспешно поправляется Дэн, чтобы звучало хотя бы немного убедительно.              Убедительно не звучит.              — Конечно, он торопится, — тут же фыркает Мэтт, и Нил не может на него злиться, невольно хмыкая. Синдром старшего брата со стороны Мэтта забавен до одури, но Нил не особо уверен, что ему так уж сильно нравится чувствовать себя любимой папиной принцессой, которая собирается на первый школьный бал в паре с самым крутым парнем школы. — Смешно тебе, да? Я думал, что ты будешь голосовать за победителя в номинации на самый большой о…              — Ты победишь, я не сомневаюсь, — перебивает его Нил, и Дэн тихо смеется.              В первый день после приезда Стоунбридж казался Нилу совершенно мёртвым, а люди будто бы исполняли роль пустой массовки, сонно бродя по улицам, но сегодня атмосфера действительно ощущается. Везде бегают дети, которые до этого момента будто бы отсиживались по своим домам, над улицами протянуты цветные флажки, где-то играет музыка. Вчера Нил весь день шатался по болотам, а в дом Бойда вернулся уже после наступления темноты, так что теперь ему кажется, что город едва ли не за одну ночь украсился в яркие цвета, будто на чёрно-белую раскраску кто-то случайно уронил свежую палитру с красками.              — Урожай в этом году совсем никакой, — привычно треплется Мэтт, выруливая в сторону единственной в городе ярмарки. Нил проезжал мимо неё всего один раз, когда возвращался после допроса в полиции, и не обратил особого внимания, но сейчас не заметить её было сложно — здесь точно собрался весь город. — Надеюсь, у Хэммика в этот раз дела обстоят похуже, чем в прошлом. Не хочу снова ему проиграть.              — Вы вроде дружили? — напоминает Дэн, и до Нила к задним сиденьям доносится громкое фырканье.              — Да, но потом он предал нашу дружбу и вырастил кабачка-монстра, который занял первое место.              Нил отключается от мелких сплетен и листает дневник, пока Мэтт выбирает нужный ряд для участников конкурса. На чтение было потрачено несколько часов с самого утра, пока Эндрю не позвонил ему и не назначил точное время встречи, поэтому заканчивать чтение приходится прямо в машине. Интересных моментов находится несколько.              Самые первые страницы раскрывают, каким образом Сет Гордон нащупал Стоунбридж. Он не знал, что здесь находятся Врата — по крайней мере, поначалу, — но об исчезновениях, которые произошли несколько лет назад, было известно его напарнице, которую он называл в записях Элисон. Строчки про неё сухие и сдержанные: «Элисон приехала…», «Элисон предполагала…», «Элисон пропала…», — но Нил чувствует, что за этими безличными буквами скрывается нечто большее.              За чужими людьми не бросаются в город, забытый всем миром.              Ради чужих людей не погибают.              Нил задумчиво смотрит на её имя, пытаясь предположить, стала ли она одной из жертв для прошлого открытия Врат или же всё-таки была стёрта, но информации пока что слишком мало — и он бросает это дело, переворачивая страницу на очередную любопытную запись.              Рико оказывается демоном.              Новость, конечно, интересная, но ужас вызывает такой, что хочется рвануть из Стоунбриджа прямо сейчас, наплевав на всю свою любовь к жутким расследованиями. От величины Врат, необходимых для появления демона, зависела могущественность выходящего с той стороны монстра, и Нил однажды чуть не погиб, когда пентаграмма на полу оказалась не шуткой местного клуба уфологии, а вполне себе реальным порталом, который впустил в мир первого демона, с которым Нилу пришлось столкнуться.              Демонесса, представившаяся Лолой, не оставила тогда на нём живого места, и многие из шрамов после той битвы всё ещё напоминали ему о прошлом и противно ныли на погоду. В напоминаниях ничего дурного нет — это то, о чём помнить стоило.              Вот за тянущее покалывание в старых ранениях перед сном, конечно, обидно.              Нил помогает разобрать всё из машины на длинный деревянный стол, который Дэн быстро накрывает скатертью и умело выставляет все тыквы так, что даже если кто-то терпеть их не может — всё равно подойдёт посмотреть. Мэтт здоровается с каждым вторым жителем и с каждым третьим затягивает долгий разговор, поэтому Нил считает свой долг исполненным и тихо ускальзывает в сторону, пока его не припрягли ещё к чему-нибудь.              Встретиться они с Эндрю договариваются в небольшой закусочной на углу ярмарочной площади. Обогнув толпу и отказавшись от каких-то печенек, предлагаемых улыбающейся девочкой в фартуке, Нил заходит в помещение и взглядом находит среди битком занятых столов самый удалённый от всех. Не ошибается — Эндрю сидит именно там.              — Не знал, что ты любитель таких мест, — произносит Нил, подходя к нему, и Эндрю едва заметно ведёт плечом, будто сам не знает, почему выбрал именно ярмарку, когда весь остальной город оставался в благословенной тишине без присутствия горожан.              — Перед открытием Врат лучше затеряться в толпе, — отвечает Эндрю всё же, и Нил, попросив подскочившего официанта принести что-нибудь не слишком острое на свой вкус, рассеянно хмурится.              — Подожди, я думал, что Врата уже открыты, — произносит он.              — А в первую нашу встречу ты думал, что их не существует, — криво улыбается Эндрю, и Нил легко пинает его ногой под столом, получая в ответ лишь пренебрежительный смешок.              — Этот парень был пятым, — тише произносит Нил, склоняясь чуть ближе. Они не садятся друг напротив друга, чтобы не кричать в забитом кафетерии, а занимают соседние места на диванчике, из-за чего со стороны их взаимодействия действительно напоминают свидание.              Нил почти ненавидит Мэтта за то, что он вообще вселяет ему в голову эту мысль, сбивающую с привычной линии поведения.              — Пятиконечная звезда — это лишь пять замков в двери, — спокойно поясняет Эндрю. — Но после поворотов ключей тебе всё ещё нужно дёрнуть ручку, чтобы открыть проход.              Звучит настолько логично, что Нилу даже жалко, что он не догадывается об этом самостоятельно.              — И ручка эта находится… — Нил чуть прищуривается. — В центре?              — Возможно, — задумчиво произносит Эндрю, не разрывая взгляда, и кажется, будто бы он знает и расположение ручки для финального ритуала, и нечто побольше подобных мелочей.              Нил смотрит на него подозрительно, но комментарии сдерживает. Ореховые глаза с золотистыми искорками так и провоцируют — спроси, давай, ты же хочешь знать, тебе нужно лишь задать вопрос, — но Нил рос на страшных сказках, поэтому чётко знает, что своё настоящее имя никому называть нельзя, верить незнакомцам не рекомендуется, а открывать рот в большинстве случаев вообще не стоит.              С последним правилом чаще всего почему-то бывают какие-то проблемы.              — Ты принёс карту?              Карту Эндрю приносит — под косыми взглядами любопытствующих местных жителей они разворачивают её на половину стола и, дождавшись, когда интерес к ним приутихнет, расставляют обрывки салфетки по нужным точкам. Рисовать пентаграмму в публичном месте Нил не решается, но мысленно линии всё же проводит и смотрит в центр.              И почти не удивляется, когда понимает, что в центре расположена ярмарка.              Эндрю смотрит на Нила изучающе, с лёгким исследовательским интересом. Он будто бы — да что там, наверняка! — уже знал, где находится место, в котором должен пройти финальный ритуал, а теперь просто ждёт, каким будет следующий шаг.              — И что ты собираешься сделать? — произносит он вкрадчиво. Они находятся среди шумных людей, но Нилу кажется, будто бы никого, кроме них, здесь нет. Будто бы даже чужие взгляды пропадают, оставляя единственное сфокусированное ощущение от сидящего рядом Эндрю Миньярда.              — Эвакуировать людей? — предполагает Нил и сам слышит, как бредово звучат его слова.              — Ты чужак. Тебя посчитают за безумца и не послушают.              — Устроить засаду?..              Бред. Всё, о чём он думает — бред.              — Мы не можем знать, где именно будет активирован портал, — подтверждает его мысли Эндрю. — Скорее всего, мы даже не поймём, когда это произойдёт. Возможно, это уже произошло.              Нил чувствует неприятный холод по коже, но почти уверен в том, что это лишь пустое самоубеждение. Он оглядывается на людей, которые веселятся в этот яркий, непривычно солнечный для октября день, и не может поверить в то, что со временем все они будут стёрты с лица земли и из истории мира. Будет ли стёрт он сам, если не привязан к Стоунбриджу так, как все его жители, или демон расправится с ним по старинке — физическим способом?              — Его здесь ещё нет, — едва слышно произносит Нил, смотря в окно на ярмарку, на которой толпа собирается вокруг сцены — с неё доносится активный голос кого-то из организаторов мероприятия.              — Ты прав, — неожиданно мягко произносит Эндрю. — Сейчас нам остаётся только ждать, потому что мы не можем сражаться с тем, кого здесь даже нет. Если он появится, я… — он едва заметно морщится, — почувствую. Чуть больше, чем остальные.              — Что это значит? — хмурится Нил, чувствуя недоговорённость. Он помнит то гнетущее чувство, которое ощущал рядом с демонессой — нарастающую пустоту и полное отсутствие желания жить. Это было похоже на описания тех самых дементоров из книжек о мальчике-волшебнике, так что он совсем не удивился бы, если бы узнал, что та писательница как-то имела дело с настоящими демонами.              — Мне уже приходилось сталкиваться с Рико, — сухо отвечает Эндрю так, словно это ничего не значит. — Можно сказать, что у меня индивидуальная непереносимость.                     К вечеру выясняется, что Мэтт в конкурсе тыкв всё-таки побеждает, и Нил прячет тень улыбки, когда видит, с каким счастливым видом тот выходит на сцену. Эндрю стоит рядом и взгляд его кажется задумчивым, пока он смотрит на процедуру награждения.              — Что-то не так? — спрашивает Нил, потому что ловит себя на том, что постоянно проверяет выражение лица Эндрю, чтобы понять, не появилась ли поблизости угроза. Он сам не знает, почему верит в его слова, но почему-то с момента разговора в кафетерии бессознательно и сам начинает считать его каким-то изысканным демоническим детектором. Нил — не самый доверчивый человек, но вот здесь откуда-то понимает, что Эндрю ему не врёт.              Недоговаривает? Да.              Водит за нос? Возможно.              Держит в тайне какие-то знания, которые помогли бы им продвинуться в расследовании намного дальше того места, где они находятся сейчас? Определённо.              Но не врёт.              — Это мероприятие должна была вести Рене Уокер, — произносит Эндрю. — Она занималась этим каждый год, а теперь всё проходит без неё так, словно её никогда не было.              Нил чувствует дрожь от понимания того, что ещё секунду назад не помнил ни о какой Рене. Она пропала всего несколько дней назад, но воспоминания о ней меркли каждый раз так стремительно, что любые упоминания со стороны Эндрю о пропавшей девушке тут же исчезали из памяти.              — Думаешь, она стала одной из жертв?              Эндрю медленно качает головой, не отрывая взгляда от сцены.              — Я думаю, что она слишком много знала. Она нередко появлялась в библиотеке Стоунбриджа и заходила несколько раз в мой магазин за редкими книгами. Тогда я решил, что мне показалось, но теперь я почти уверен — теневые сущности выбрали её не случайно, — взгляд Эндрю становится чуть жёстче. — Они были натравлены на неё намеренно.              Нил тяжёлым взглядом смотрит на толпу людей, которые могут быть стёрты следом за пропавшей девушкой.              Как её, чёрт возьми, звали? Это имя звучало всего минуту назад.              Кто-то смеётся, кто-то радуется за победителя фестиваля, кто-то шепчется друг с другом, распространяя сплетни, кто-то…              Нил фокусируется на мрачном взгляде. Он думает в первую секунду, что это кто-то из проигравших номинантов, но нет — этого человека он не видел. И ещё один. И ещё…              Нил с тяжелеющим сознанием смотрит на выделяющиеся из толпы лица, радостные эмоции на лицах которых будто бы сдираются вместе с фантомной кожей. Их эмоции грязные, холодные — неподходящие этому празднику. Их будто бы вырезали откуда-то с похоронного шествия и вставили на картинку этого праздника — неподходящие, комически несуразные, нелепые.              — Эндрю, — напряжённо окликает Миньярда Нил и поворачивается к нему, но видит чужое побледневшее лицо. Глаза Эндрю почти пустым взглядом смотрят через толпу, руки мелко подрагивают. Нил почти рефлекторно подаётся чуть ближе, закрывая его от толпы — им незачем привлекать внимание ещё больше, чем они привлекают сейчас. — Не говори мне того, что я не хочу слышать.              Эндрю переводит на него тёмный взгляд. Его глаза кажутся почти чёрными от засевших внутри них эмоций — боли, злости и затаившегося ужаса.              Он не слышит просьбу Нила.              — Врата открыты, — шевелятся его губы почти беззвучно.