Умирать запрещено

      Трасса, на которой Эндрю спасает его, находится совсем недалеко от болот — буквально по другую сторону от заброшенного особняка Миньярдов. Если бы они направлялись к тупиковой части дороги пешком, дорога через болота заняла бы не более часа, но в этот раз их машин там не стояло, так что Нил чётко осознавал, что до мягкой кровати ему придётся ещё дожить.              Ночью в лесу ещё темнее, и карманный фонарик в этот раз снова кажется спасением. Нил старается светить не только перед собой, но и перед Эндрю, а после вспоминает, как тот отогнал теневых воинов практически одним взглядом, и понимает, что свет Миньярду, вероятно, не нужен.              — Кто это был?              Ночной лес не такой, каким должен быть — вместо уханья филинов и звуков жизни прочих ночных обитателей тут не слышно ровным счётом ничего. Ни шума ветра, ни скрипа деревьев — они будто идут по краю бездны, в которой есть лишь глухая пустота. Нил почти радуется, когда луч света выхватывает вдалеке заднюю часть уже знакомого особняка, потому что это хоть какой-то островок узнавания в этом мрачном лесу. В прошлый раз они заходили с лицевой стороны, которая смотрелась так, словно тут не меньше века никого не бывало, но со стороны черного хода поместье выглядит и вовсе разрушенным. Нил прикидывает, какие во́йны могли выпасть на это место, но путается в датах.              — Шавки Рико, — коротко отзывается Эндрю. Он ни разу не оглядывается на него с того момента, когда они ступают в лес, но Нил не сомневается в том, что он слышит каждый удар его сердца и следит за каждым шагом, чтобы удержать от опасного падения в зыбкие топи.              — Как они нашли меня?              Со спины видно, как Эндрю пожимает плечами, не сбавляя уверенного шага. Он знает здесь не одну тропу от тупиковой дороги к поместью, а будто бы каждый холм этого леса.              Как быстро он убьёт Нила, если тот назовёт его лесной феей?              — Рико знал, что ты шагнул в портал, и отследил, куда он ведёт. Он не мог знать точное место, но мог натравить на тебя стражей заблудших душ.              Нил морщится, вышагивая по следам Эндрю последний десяток футов до сломанной железной изгороди, через которую легко пролезть на территорию поместья. Многие из прутьев погнуты вековыми деревьями, которым нипочём жалкий металл.              — Не такая уж я и заблудшая душа.              Эндрю всё же оборачивается на него, кидая многозначительный взгляд.              — Скажи это своему паническому взгляду, когда ты чуть не сбил меня с ног.              Нил фыркает. Конечно, попробуй его сбей — каменную стену и то снести легче.              Они проходят через зияющий провал в тёмный особняк. Когда-то здесь наверняка была деревянная дверь, но годы подле болотной влажности не оставили от неё даже гнилых огрызков. Нил должен чувствовать хотя бы какое-то спокойствие, когда заходит в уже знакомое место, но ощущает только ещё более гнетущую тяжесть от воспоминаний о том, что случилось здесь в прошлый раз.              — Для чего мы сюда пришли? — задаёт он вопрос. Нил знает, что Эндрю не может рассказать ему всего, но если он и сам будет молчать — не получит и малейшей части той информации, которую мог бы получить. — Разве тут не опасно?              — Опасно, — нейтрально произносит Эндрю и на скептический взгляд, который буквально чувствует затылком, поясняет: — Это та опасность, от которой я могу нас оградить. Он не сунется сюда, а нам нужно переждать ночь где-то, чтобы набраться сил и окрепнуть.              Нил ненавидит то чувство, когда каждый ответ вызывает только больше вопросов, но с Эндрю всегда так — он уже почти успевает смириться с этим за прошедшие дни.              Они поднимаются по лестнице наверх, и Нил уже привычно ступает по ступеням там же, где ступает Эндрю. Будто бы в болотах даже поместье Миньярдов — тоже часть трясины, в которую нельзя шагнуть без шанса уйти на дно.              — Почему тебе нужно окрепнуть?.. — негромко спрашивает Нил и переводит луч света в одну из комнат, пока они идут по коридору. Там, в открытом арочном проходе — голый пол без следов запекшейся крови или хотя бы чего-то, что могло напомнить о лежащем там недавно чужом теле. Сет Гордон был стёрт так же бесследно, как и его возлюбленная — и даже посмертие не сумело спасти его от этой участи.              — Потому что я потерял много сил, — почти терпеливо произносит Эндрю. Он наверняка замечает взгляд Нила, но никак не комментирует это. Не хочет обострять и без того напряжённую ночь.              — Из-за того фокуса со стражами?              Эндрю заглядывает в одну из дверей и приоткрывает её, приглашая Нила пройти первым. Тот делает шаг, не притормаживая ни на мгновение, потому что его недоверие к Эндрю Миньярду будто бы атрофируется после всего прожитого. Если бы тот хотел его убить, то точно не стал бы это делать с помощью по-детски глупого заточения в пустой комнате без еды и воды.              — Они — мелкие мошки, — равнодушно отзывается Эндрю. — Назойливые, раздражающие, но безобидные.              Нил бывал в северных штатах летом и с безобидностью роя кусачих насекомых искренне поспорил бы, будь на это подходящий момент. Касательно безобидности стражей, которые своими мечами, созданными из плотного тумана, разодрали ему предплечье, тупо саднящее и по сей час, у него тоже таились некоторые сомнения.              Ему хотелось бы увидеть в комнате кровать, но он понимает, что даже существование порталов вряд ли помогло бы переместить сюда современный матрас, а всё, что тут было раньше, уже давно отсырело бы от болотной затхлости. У противоположной от открытого окна стены стоит перекошенный стол и не менее кривой стул, и Нил без спроса проверяет его на надёжность, прокачивая рукой. Тот выдерживает.              Ноги начинают ныть по нарастающей силе, словно только сейчас вспоминая о том, с каким отчаянием им приходилось бежать совсем недавно.              — Как ты думаешь, насколько он...              — Садись, — произносит Эндрю, прерывая размышления о степени гниения, и Нила не нужно долго уговаривать. Усталость накатывает волнами с каждым мгновением только сильнее, и, стоит Нилу подумать о том, что уж теперь-то больше некуда, тошнотворные ощущения сковывают его всё сильнее. Комната плывёт перед глазами от удушающего головокружения. — Восстанавливать силы придётся не только мне, но и тебе. Соприкосновение с чистой энергией из мира теней всегда влияет так на людей.              Голос звучит, словно сквозь слой плотной ваты. Нил даже не замечает, в какой момент Эндрю мягко касается его плеча, словно удерживая его на месте — или, возможно, удерживая в действительности.              — Почему на тебя не влияет? — почти беззвучно шепчет Нил. Он доходит сюда или благодаря чистому адреналину, или благодаря присутствию Эндрю, который не отдалялся всё это время от него дальше, чем на несколько шагов. Словно держал его в сознании до последнего момента одним только своим присутствием.              — Ты знаешь ответ.              Потому что ты не человек.              Нил сквозь расфокусированную пелену перед глазами замечает, как Эндрю опускается перед ним на колени и тянет к себе руку — не ту, что с рунами, а вторую, разодранную мечом. Слышится треск ткани, когда он разрывает рукав, обнажая окровавленную кожу, которую саднит от открытой раны. Во время ранения Нил был уверен, что это только царапина, и у него не было времени проверять свои предположения, но сейчас он замечает залитый кровью рукав, ослабевшие пальцы, которыми он даже не может пошевелить, и онемение, которое заставляет фаланги закаменеть.              — Ты расскажешь?              Нил не уверен, что произносит это вслух, потому что не слышит своего голоса. Он не помнит даже, что именно хотел узнать от Эндрю, но тайн вокруг того так много, что Нил был бы рад услышать что угодно.              Эндрю касается его раны ладонью и прикрывает глаза. Нил чувствует холод, но не отдёргивает руку с криками об антисанитарии. Прикосновение Эндрю чувствуется успокаивающе, оно приносит облегчение, даже как будто бы становится немного легче дышать.              Что бы он ни делал сейчас, он делает это профессионально.              — Когда ты исчез, я понял, что ты провалился в иллюзорный лабиринт, который выставил Рико в качестве ловушки, — произносит Эндрю. Его голос кажется далёким, словно он находится в другой комнате, но Нил не отводит взгляда от его лица. — Я пытался прорваться к тебе почти двое суток, пока не появилась Бетси и не подсказала мне, как ты можешь выбраться.              Нил встревоженно хмурится, но его сил едва-едва хватает на глухой выдох.              — Мэтт?..              — Всё в порядке, я прикрыл тебя, — не даёт ему Эндрю потратить силы на вопрос. Он вжимает свою ладонь чуть сильнее, и холод начинает почти обжигать. Эндрю уже не смотрит на его ранение — направляет взгляд на самого Нила, замыкая зрительный контакт. — Бетси не знала, куда выведет тебя портал — для каждого существа они индивидуальны. Жан сумел пройти с тобой только из-за того, что связан. — Эндрю не отводит от него взгляда, и Нил чуть дёргает рукой, когда кожу начинает жечь почти нестерпимо.              — Эндрю, — рвано выдыхает он, пытаясь дать понять, что ему больно, но взгляд Миньярда не отрывается от его глаз.              — У меня не было выбора. Мне нужно было найти тебя.              Нилу кажется, что он снова в каком-то сюрреалистичном сне, потому что комната размывается вокруг него. Ему кажется, что тени, которых он видел только на фотографии, сгущаются вокруг них всё плотнее, но не приближаются настолько близко, чтобы прикоснуться. Они боятся Эндрю — боятся той энергии, которую тот вливает в него, запечатывая рану леденящим прикосновением. Тени путаются с белёсыми призраками этого места — почти развоплощёнными временем духами, которые жили тут веками и не имели достаточно энергии для того, чтобы их увидел человек.              Нил тяжело дышит то ли от боли, то ли от крепнущего понимания, что происходит что-то, что определённо точно не должно его устроить.              — Что ты сделал? — хрипло спрашивает Нил, борясь с меркнущим сознанием.              Ему кажется, что в безэмоциональных ореховых глазах Эндрю мелькает болезненная вина.              — Установил связь.              Нил не знает, что это значит, но, судя по лицу Эндрю, это не может значить ничего хорошего. Он собирается с силами, чтобы эхом произнести лишь одно слово:              — Связь?..              Эндрю молча кивает и, на секунду прикрыв глаза, словно пытаясь бороться с собственной беспечностью, бесцветно произносит:              — Её можно разорвать только смертью одного из нас. И, — добавляет он прежде, чем Нил успевает даже мысленно пошутить насчёт того, что умирать он пока что не собирается, — так уж вышло, что я не смогу умереть дважды.