Успей простить

Церемония подошла к концу, оставалось только ждать следущего дня и новых идей Кайна. Джекс не был увлечен мероприятием, и, на самом деле, даже не увидел кто имено выиграл главную номинацию. Да и кому вообще есть дело до этого — вопрос реторический. Даже Зубл просто наелась соуса, что делает из тебя идиота на время, что бы время было не на столько мучительным. Хотя Пом-Пом возможно было интересно — думал Джекс.  Зайдя в ствою комнату, заяц спиной облакотился на только что закрытую за собой дверь. Он ни как не мог отделаться от гнятущего чувства сожаления, что смешалось со страхом, злостью, обидой и ощущением потери контроля над ситуацией. Все это комом застряло где-то между легкими, то расширяясь, перекрывая дыхание, то резко сжимаясь, заставляя дышать так часто, что кружится голова. Этот ком, эволюционировал в маленького монстра, что своими ядовитыми когтями царапал Джекса изнутри, стремясь вырваться и уничтожить все то, когда то важное, что удерживало его состояние стабильным. После срыва на церимонии, парень сумел совладать с собой на время, но вопрос времени когда его снова накроет паника. А пока он еще мог назвать себя человеком, нужно было идти спать. Время лечит верно? Тогда нужно жить дальше. Весь измотанный своим эмоциональным состоянием он моментально погрузился в сон, только вот проблемы это не решало. Общее настроение проецировало на сновидения все мирские все мирские тревоги. В том ужасном хаусе, что больше походил на бредни сумасшедшего было невозможно уловить ни сюжета, ни какой-то общей картины. Образы рассеянных друзей крутились вокруг него, издавая страшные звуки, показывая плохие воспоминания, и все это было так быстро, что Джекс проснулся от головокружения. ОТ холодного пота бросало в дрожь, хотелось убежать из своей комнаты куда-то, где не будет так одиноко и страшно, но кто здесь его поймет? Он двинулся к двери, в надежде, что небольшая прогулка развеет все дурные мысли, что эхом звучали где-то в глубинах разума. 

«Почему не дал отпор?!»

«Во мне нет хорошей стороны. Поэтому, пожалуйста, перестань ее искать.»

«А у тебя есть настоящие друзья?»

«Что ты будешь делать если я завтра рассеюсь?»

«Если я выстрелю, мы останемся друзьями?»

«Мы и не были друзьями.»

«А что будут делать если рассеюсь я? Хоть один придет на мои похороны?»

Джекс потянулся к дверной ручке, как вдруг заметил, сто вся его правая рука поглощена черной массой несовершенства этого цифрового мира. Он уже не в первый раз видел то, как это выглядит, но узреть рассеивание на себе это совершенно другое. Вызывает неподдельный ужас. К этому никогда не будешь готов. Дрожащей от нервов рукой, он агрессивно и крайне небрежно царапал свою, потерявшую прежний вид, кожу. Буд-то содрав к черту плоть получится получится избавиться от недуга. Ему снова стало трудно дышать, от чего он несколько упал, уронив за собой тумбу со множеством нажитых здесь вещей и лампой, что теперь маленькими осколками валяется по всей комнате. Ничего из этого уже не имело значения. Все было бестолку. Процесс запущен — его уже не остановить. Своими действиями Джекс сделал только хуже. Если изначально поражена была только его правая рука, то сейчас зараза распространилась на левую тоже. Так же торс и бедра начали превращаться в черную как смоль массу, с кучей маленьких глаз. И только сейчас он осознал всю серьезность ситуации.  Вся жизнь проносилась перед глазами. «Серьезные дела» из прошлой жизни, что уже не имеют значения; Родители, что, наверное, уже давно похоронили его, пока он в цирке проходил испытания Кайна. Все его поступки по отношению к своим соседям с которыми он по неволе заперт; Но ярче всего были воспоминания об ошибке с милой Помни. Если он не поторопится, то не успеет исправить даже это. Осознав ограниченность времени, он со всех ног рванул к двери, боясь не успеть. Не прошло и пары секунд, как Джекс уже стоял у комнаты напротив, где сейчас сладко спала, ничего не подозревая шут. Как жаль что все происходит ночью. Заяц яростно стучал в дверь девушки девушки, в надежде, что та проснется. Краем уха он услышал как кто-то вышел из комнаты на шум, но, увидев его, испугался и вернулся к себе с громким хлопком двери. — Пожалуйста, проснись, Помни! — хрипло повторял он. Через некоторое время послышались шаги по ту сторону двери.  — Джекс, ты там с ума сошел или что?! — недовольно, сонным голосом спросила девушка, открывая дверь. Ее лицо, полное недоумения, что приступало за сонным видом, мигом сменилось на гримасу ужаса. Но ужас этот был не от страха получить боль от соприкосновения с черной массой, не от жуткого вида зайца, которого поглощают последствия всех его решений, а от того, что она прямо сейчас теряет одного из новых друзей. Джекс так хотел до нее дотронуться, но, понимая как больно это будет для нее, из-за всех сил держал себя в руках. Сейчас самое время говорить! Но как жаль, что рассеивание распространилось так сильно, что полностью поглотило его голосовые связки. Он не сможет сказать ничего. Остается только постараться максимально и выразительно и четко, одними губами произнести то, что хотел. Лишь бы она поняла его.  «Прости меня, Пом-Пом». — Джекс… — шут взяла его за голову и прислонила его лоб к своему. Это была последняя уцелевшая часть тела зайца, — Я не держу на тебя зла, и никогда не держала. Я только волновалась за тебя, идиот, — эти слова были ее прощанием, и даже если в них не все было правдой, для Джекса было важно это услышать.       Голос Помни дрожал, было видно как она старается быть сильной ради друга, что бы тот не переживал еще сильнее. Как жаль, что времени мало, нужно было еще о стольком поговорить.       В последний раз касаясь девушки парень поддался своим чувствам, позволил им проявить себя. Наконец он заметил глубоко в сердце еще слабое, но такое теплое чувство зарождающейся влюбленности. Из-за него он здесь, из-за него вчера он сорвался.       Время вышло. Джекс без тени сомнения толкнул Помни в глубь комнаты последней «чистой» частью тела, что бы не подвергать ее опасности нахождения рядом с ним, и захлопнул дверь. Он остался один в коридоре, его тело ломало и крутило, поглощаясь новым обликом, но парень до последнего цеплялся за остатки своего сознания, растягивая последние секунды существования, как утопающий, что жадно глотает воздух, пока в какой-то момент не заполнит легкие водой, выбившись из сил.       Говорят, что перед смертью наступает умиротворение, но это был не тот случай. В голове шквал сожаления. Если Помни простила его, то он себя нет. Будь он тогда человечнее, мягче, он бы оставил куда больше хороших воспоминаний о себе. К тому же он не смог дать ей услышать его извинения, не смог сказать все что думал самым искренним голосом, который никто здесь не слышал. А еще он сожалел о том, что не успел понять свои чувства. Может быть в другой вселенной у них бы что-то получилось? Или во всех мирах он, как сейчас, не успевает? Все уже потеряло свой смысл. От его самосознания ничего не осталось. По рассвету он отправится к остальным рассеянным, которым не повезло сойти с ума.

Он ушел с сожалением.