Уэнсдей Аддамс никогда не опаздывает.

Уэнсдей Аддамс никогда не опаздывала. Она всегда приходила вовремя везде. С точностью до секунды. Уэнсдей и Мортиша быстро поднимаются по лестнице. Где – то там, наверху, слышно жуткие крики Пагсли. От очередного крика содрогается Мортиша: — МАМА! — кричит Пагсли. Он не знает, что Мортиша идёт за ним, просто в момент опасности он кричит это. В голове Уэнсдей только мысли о том, зачем с Пагсли сняли кляп. Или сам слетел? Наверное, братишка ударил током через рот, и верёвка вылетела. Поток мыслей девушки прерывается теперь уже её дрожью, когда она слышит очередной, полный боли крик Пагсли: — УЭНСДЕЙ! ААААААААААА! Она не плачет, но сердце сжимается. Главное — успеть. Где — то внизу топчатся Юджин и Гомес. Крики Пагсли слышно даже оттуда. Гомес судорожно выдыхает, когда слышит расплывачатое: — ПАПА! Юджину страшно услышать своё имя. Уэнсдей свешивается с перил и зовёт Оттингера: его помощь всё – таки пригодится. Пчеловоду очень интересно, почему они действуют так медленно, он срывается с места тут же, как только слышит очередной выкрик Аддамса – младшего: — Ю–Ю–Ю–ДЖИН! ААААААА! Похоже, он решил собрать всех. Сейчас ещё Агнес позовёт.. Юджин быстро нагоняет Уэнсдей и Мортишу. Осталось два лестничных пролёта. Но тут.. Всё затихает. Их компания тоже останавливается в предверии чего – то. Слышно звон стекла. После этого звона все трое срываются с места. По щекам Мортиши текут слёзы, Уэнсдей в шаге от того, чтобы чёрная жидкость вылилась из её глаз, а Юджин начинает, не скрывая, шмыгать носом и плакать в голос. У всех троих ещё не отняли надежду. На то, что Пагсли сильный мальчик. Все грёзы разбиваются вдребезги, когда они видят в окне одного монстра и двух людей. Похоже, излечили Тайлера? Он не превратился. А на кресле сидит Пагсли. Он пока ещё дышит, но выглядит так, будто с минуты на минуту умрёт. Мортиша подбегает первой. — Пагсли! Ох, сынок! Она подбирает кинжал с кафеля и отстёгивает Аддамса от кресла. — Уж..кха. Уже поздно, мам. Юджин подходит вторым, убирая с головы Пагсли дуршлаг. — Не мели ерунду! – на эмоциях выпаливает Оттингер. — Ты не посмеешь уме.. — Хлюп сказал, что мне немножечко осталось. Уэнсдей смотрит на него холодно. — Хлюп? Как ты можешь называть его этим именем после всего, что произошло? Пагсли смотрит на сестру. — Он был моим другом! От высокой интонации он кашляет снова. — Прости, мам. Прости, Уэнсдей. Прости, Юджин. Кажется, я только всем мешал. И замолкает. Глаза Пагсли закрываются, а тело обмякает. Мортиша замирает. Затем щупает пульс. — Не притворяйся, Пагсли! Уэнсдей истерично хихикает. Да уж, довели девочку. Оттингер и Уэнсдей встряхивают Пагсли. Но пульса уже нету. Извинения не успели вылететь изо рта. И последнее, что усоышал Пагсли, это упрёки. Все трое уже пыдают навзрыд.

***

На похоронах было всего пять человек: Энид, Мортиша, Гомес, Уэнсдей и Юджин. Мамы Оттингера тоже стояли в сторонке, шепчась о чём – то. Первым к гробу подошел Гомес. — Прости, сынок. Кажется, мы не успели. Эти несколько слов оказались всем, что смог он выдавить из себя. Затем подошла Мортиша. Она ничего не сказала. Только поцеловала холодное тело в лоб и положила в гроб платочек чёрного цвета. — Не успела отдать. – прошептала она. — Форменный. Твоего отца. Он пользовался им в годы обучения. По щекам женщины потекли слёзы. Она поспешно отошла. Затем подошла Уэнсдей. Она не плакала, но сердце сжималось. Она ничего не сделала. Просто постояла пять минут, глядя на хладное тело, а потом отошла далеко – далеко. Затем подошла Энид. Она рыдала навзрыд: слишком уж эмоциональна. — Пагсли! Я знала тебя немного, но смерти ты не заслуживаешь, и вообще, надо было с тобой подружится, ох, ах.. Она сказала длинную речь с глубочайшими извинениями по нелепым причинам и прерываниями на рыдания. Последним подошёл Юджин. Он положил несколько неживых пчёл в гроб. — Прости, Пагсли. Оттингер всхлипнул и положил розовую смазливую валентинку в карман кофты Пагсли. Затем все смотрели, как тело Пагсли закапывают около особняка Аддамсов. У него была скромная могилка. Ничего примечательного. Позже на ней появится аккуратная надпись "Спасибо". Почерк подозрительно смахивает на стиль писания Тайлера. Уэнсдей Аддамс никогда не опаздывает. Но на самое важное событие она опоздала. Порой мы не ценим то, что у нас есть, а потерявши плачем и скребемся в окна.