Ладони

Я стою в пустой белой алее, в молочном бескрайнем тумане, пока мои плечи укрывает мягкое покрывало снега, и кажется, что мир сжался до ширины этой заснеженной дорожки. Черные силуэты, обнаженные до невозможности скелеты, стоявшие вдоль дороги, протягивают свои ветви к небу, тянутся, утопая под тяжестью снега. Вечер стремительно пожирал свет, а в воздухе висела такая плотная тишина, что мне казалось я смогу зачерпнуть ее руками. Я не помнил как пришел сюда. Или, мне просто не хотелось помнить. Мои мысли, капали, замерзая и разбиваясь в черепной коробке, так и не давая разобрать, какой смысл в них был вложен. Но я знал, знал что они были мерзкими, неясными, спрессоваными, как ком в горле, заставляющий задыхаться, пытаться вдохнуть болезненный, ледяной воздух. Я невольно положил ладони себе на шею, сжимая ее обледеневшими пальцами и пытаясь нащупать пульс сонной артерии, что бы привести себя в чувство, что бы вновь не погрязнуть в этом дерьме, но понял, что просто душу себя. Я отпустил свою плоть, посмотрев на синеватого оттенка кончики пальцев. Мои руки, предназначенные лечить, сегодня были лишь инструментами бессмыслицы. Стоит ли мне спасать кого то, если я сам тону в этом покое, напоминающем смерть? И это начинало меня пугать. Я стал зацикливаться над этим, отбрасывая дела, и пытаясь вспомнить когда это началось, но мои мысли терялись, так и не доходя до развязки. Ветер неприятно бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Заледеневшие конечности отказывались нормально двигаться. — Scheiße.. Единственное, что я смог из себя выдавить. Или же, это были мои мысли? Что то капашилось под ребрами, давило на лёгкие, отчаянно заставляя двигаться, но я не мог сдвинуться с места. Наконец я стал чувствовать свой пульс, но он бил в голову, отдавая тупой болью. Почему было так страшно слышать собственное сердце?.. Снежинки прилипали к лицу, отдавая себя теплу тела, и сразу же таяли, превращаясь в бессмысленные капли жидкости, что я даже и.. даже и не заметил как мягкая тяжесть на моем плече, стала куда реальней. Это не было тем давлением, или принуждением. Это было что то теплое, расползающиеся по телу в приятной дрожи. Я дернулся, но это не было пугающим, скорее, отрезвляющим. Я заставил себя повернуться в пол оборота, чувствуя скрип замёрзших суставов. Его взгляд, мягко скользнул по моему лицу, оценивая, насколько сильно я погряз в меланхолии. Он аккуратно накинул шарф на мою шею, где остались следы от прошлых мыслей, завязывая аккуратный узел. Растер мои пальцы, на которых уже прослеживались признаки обморожения, после чего натянул теплые перчатки. Я почувствовал, как меня слегка притягивают к себе, надевая ушанку, пока чужие губы не коснулись моего лба в мягком, целомудренном поцелуе, пока его пальцы скользили по моей талии, отдавая такое нужное мне тепло. И вот тогда я действительно пришел в себя.