Сапфировая роза

Фелисити Сознание возвращало ясность и чувство реальности с неохотой. Голова была тяжелой, тело не слушалось. В ушах шумело, в висках стучало, стягивая их, словно стальным обручем. Вот оно — последствие близости с полуночником. Отдавая кровь, отдаешь и часть жизненной энергии, немного, но ощутимо. У нас, оборотней, она восстанавливается быстро, тогда как люди отходят сутками. — Фели, кофе? — спрашивает Лука, стоя в дверном проеме. На ее губах улыбка, в глазах привычные индиговые искры мнимой жизни. — Завтрак? Не отказалась, так как последний раз ела вчера днем. Не до этого было. Душитель, новая жертва, допрос, просмотр внутренних и наружных камер наблюдения. Поэтому, услышав про еду и кофе, взяла себя в руки и соскребла тело с кровати. Немного пошатываясь, ловя статичность картинки, пошла в ванную. Там, рядом с щеткой Луки, стоит моя. Я редкий гость, но щетка своя в ее доме у меня есть. Приятно. — Пришла в себя? — спрашивает подруга своим низким тягучим голосом, пробирающим до мурашек и воспоминаний, что было между нами вчера. Несмотря на мою стопроцентную гетеросексуальность, я каждый раз готова ей отдаться. Полностью и без остатка раствориться в объятиях. Растаять от нежных, трепетных поцелуев и проникновенного, порабощающего взгляда. А от малейших касаний к возбужденной плоти — выгибаться и молить, чтобы эта нега, растекающаяся по телу, капающая вязкими каплями на простынь, не прекращалась. — Д-д-да, — запнувшись, ответила, погружая оставшийся кусок тост в рот, запивая кофе, — и мне уже пора, — встрепенулась, как только посмотрела на время. Видя, что остался час до работы, тут же отринула вчерашние воспоминания, затолкала чувства к подруге подальше и, спешно собравшись, побежала на работу. Но меня перехватили, притянули к себе. Лука, откинув мои волосы назад, отогнув ворот водолазки, скрывающей точки клыков, несколько секунд смотрела на изгиб шеи, ловила каждый удар сердца, отдающийся в жилке. Снова я снова горела от ее взгляда, близости. Чувства и желания, выпущенные вчера и спрятанные несколько минут назад, снова просыпались. Брали верх. Горели огнем щеки, требовали поцелуев губы. — В следующий раз, Фели, — сказала Лука, понимая, что снова возбудила и распалила. — До встречи, — попрощалась подруга, прикоснувшись к оставленной ей метке прохладными губами. Вечер. Отделение полиции… — Товарищ майор, разрешите? — стучит в дверь кабинета капитан Давыдов. Хмурый, сутки точно не спавший. Об этом говорил ворот мятой рубашки двухдневной давности, щетина и запах отделения, въевшийся в ткань, кожу, даже дыхание. Получив разрешение, капитан заходит и протягивает результаты вскрытия от патологоанатомов и протоколы допроса свидетелей и родных убитой девушки. Читаю быстро, бегло и ничего, за что могла бы зацепиться и продолжить расследование, не вижу. И слова Луки не пришьешь. Никто в компании убитой высокого черноволосого мужчину ранее не видел. Значит, они и правда впервые встретились в клубе. — В ее крови много алкоголя, слишком много, — сказал капитан, — а еще перед смертью она имела половой контакт. Но спермы не обнаружено, — так как ее не было. Убийца довел девушку рукой, пальцами. Так Лука в припадке сказала. — Но она словно в оргазме захлебнулась! — передал слова патологов. — Ясно, — процедила сквозь зубы. — Что по другим делам? Жуков и Соловьев? — Два бывших товарища, оба служили в Афганистане, на голову контуженные. Встретились, выпили и что-то не поделили. Итог — поножовщина. — Причина? — оба выжили, но один в реанимации с тяжелыми проникающими травмами, другой за решеткой ждет суда. — Кроме паленого пойла. — Без понятия, — разводит руками капитан, — Соловьев не говорит, а шлет меня и ребят в ад. А Жуков не пришел в себя. Под наблюдением врачей. — Еще дела? — но вместо ответа протягивает папку с раскрытыми и закрытыми делами. Просит разрешения на несколько часов вернуться домой. Помыться, переодеться, поесть по-человечески. — Разрешаю. До вечера, Давыдов, чтобы я тебя не видела. А потом за дело «Душителя». Давыдов ушел, а я смотрела на фото девушки, уже третьей подобным образом убитой. Все как одна — белокурые блондинки с пронзительными серыми глазами. Возраст — от 17 до 19. Но при этом ничего общего. Только способ убийства и оргазм перед смертью. Зашкаливающий, как сказал патолог. Захватывающий и лишающий чувства самосохранения — это уже слова Луки, прочувствовавшей все на своей шкуре. — …внушительный рост, широкий разворот плеч, сила в руках, и… — крутила я слова подруги в воспоминаниях уже который раз. Видела, она точно что-то увидела за долю мгновения до смерти девушки. Но скрыла. Что? Почему? Знает убийцу и молчит? Не в ее духе. Она за законы и их соблюдения. Преступник должен сидеть в тюрьме! — так она говорит, цитируя персонажа кинофильма. Но сейчас своими действиями, молчанием, сокрытием улик идет против принципов. — Почему, Лука? — задаюсь вопросом, гоняя в мыслях в очередной раз слова подруги, сказанные под действием крови жертвы. — Что же я упускаю? — рассуждала вслух, вспоминая до мелочей нашу встречу и сеанс погружения в воспоминания. — Ты явно что-то увидела! — загоняю себя, насилуя разум, выкуривая уже третью сигарету подряд. Зная ее два десятка лет, осознаю, просто так скрывать улики Лука не будет, как и покрывать убийцу. Даже будь он важным человеком, эхом из прошлого, объектом настоящего или надеждой будущего. Виновен — ответь. Предстань перед судом и понеси ответственность за поступки. Только в этот раз по какой-то причине, она отошла от своих же принципов. Скрыла. — Принципы не важны, только если… — и в мыслях щелкнул разговор десятилетней давности. Причина, по которой она может поступиться принципами, которыми живёт. Пойти на компромисс с самим собой, своим разумом. — … убийца — полуночник! Скорее всего, в последние мгновения перед смертью, девушка увидела блеск в глазах убийцы. Искру нечеловеческой сущности. Это увидела и подруга. Вот почему скрыла. Это дело полуночников, а не человеческих полицейских. И неважно, что его ведёт оборотень. В данном случае я представитель закона от лица смертных. — Пх-х-ха, — откидываясь на спинку кресла, выдохнула я с облегчением, так как мысли о поступке подруги можно отпустить, перестать насиловать воспоминания и уставший разум. Пять минут отдыха с закрытыми глазами, дыхательные упражнения и за дело. Сущность убийцы установлена, да, но не мотив и личность. Поэтому: — жди, Лука. Скоро я к тебе приду…