Сапфировая роза

Некоторое время спустя… Лука — Значит, Пожиратель — это Мистьер, — уже третий раз произнесла Фели, укладывая все по полочкам в разуме. Она думала на заезжих полуночников, или отщепенцев, изгоев клана, но не на Миста, у которого все было: и уважение совета, ведь к его словам прислушивались, и перспектива лет через пятьсот, шестьсот занять место Эсмеральды, и сила, власть. — Но как, Лука, он стал Пожирателем? А на этот вопрос у меня нет ответа. Только промежуток времени, между более-менее адекватным мастером и поехавшим рассудком, испившим полуночной крови. Да и перед смертью Мист не откровенничал, а осыпал проклятиями. Мне же было не до того. Жизнь Регины утекала как вода сквозь пальцы, хлестала кровью из разорванного горла. — Доброе, учитель Лука, — раздался за спиной сонный голос ученицы, полностью преобразившейся и пробудившейся, как полуночница: глаза залиты драгоценным сапфировым сиянием, локоны потемнели и отливают синевой океана, лицо потеряло человеческие краски, стало по-аристократически бледным. Потягиваясь, потирая шею, на которой и следа от когтей Миста не осталось, опустилась на стул рядом. И под удивленный взгляд Фели, придвинувшись ближе, легла на мое плечо. Обняв за руку, рассыпав волосы по моему плечу и спине, снова закрыла глаза. И в дреме: — Я посплю еще немного. — Спи, — сказала девочке, гладя по волосам, чмокая сонное счастье в макушку. Довольная улыбка и счастливый взгляд, направленный только на нее одну, тепло на душе и умиротворение на сердце — это стало частью меня, когда Регина сказала, что не собирается кончать с жизнью и сгорать в пепел. Да, быть полуночницей не ее мечта, но лучше жить так, чем не жить вовсе. К тому же, как сказала девочка, раскрыть шторы в полдень она всегда успеет, а вот мир посмотреть, увидеть своими глазами как сменяется эпоха за эпохой. — Лука, это ведь дочь… — произнесла шепотом Фели, чтобы не разбудить сладко спящую девочку. Но подруга не договорила, я кивнула, подтверждая. — Его тела мы так и не нашли, — сказала Фели. — Только Лев Устинов и святое оружие в его руке. А Михаил… Пока Регина приходила в себя, полностью перестраивалась под сущность, по просьбе Фели я на какое-то время вернулась в кафетерий, осмотрела местность. Но ничего, даже капель крови Фролва я не нашла. Словно его тут и не было. Будто выжженная часть временного отрезка. Стертая из истории личность. — И почему голубоглазые блондинки? Не жгучие шатенки, — намек на меня и одержимость Миста мной, моей кровью, — или на край рыжие, русые. Именно блондинки, — я тоже хотела бы получить ответ на этот вопрос, но располагаю только догадками, вероятностями. Ничем более. — Возможно, в прошлом Миста была неразделенная любовь, та, по кому он грезил, о ком мечтал, еще будучи человеком, — Фели не отрицала такой вероятности, ведь причуды разума могут томиться под крышкой осознания долгие годы, а потом, как конденсат — вырваться на свободу. Взорваться и залить все вокруг. — Но есть другое предположение, — и оно мне крайне не нравится, но от него никуда не деться. — Блондинка с голубыми глазами — это создатель Миста, как Пожирателя. — На этих словах Фели нахмурилась, прикусила нижнюю губу и ругнулась. — Если это так, и имеет место быть второй вариант, то… И замолчала, погрузилась в мрачные мысли, так как представила, что будет, явись данная «леди» к нам в город. А если не одна?! С подручными! Очередные несчастные жертвы, растерзанные когтями и порванные клыками ненасытных тварей, утопающих в крови и безумии. Мрази, не знающие жалости и не слышащие слов мольбы. Животные в человеческом обличье. Вдобавок к этому их властная и эгоцентричная глава, дергающая за ниточки, слово кукольник. Самой страшно. И не за себя, а за Регину, только ступившую на путь ночи. — Я тебя защищу, — пообещала девочке, спящей на моем плече. Фели давно ушла, ей еще отчеты писать, перед вышестоящими начальниками выступать с докладами о проделанной работе, а мы с Региной так и сидели за кухонным столом. Она спала, а я думала о том, что же произошло с телом ее отца. Куда оно пропало, кому понадобилось, и почему мои тени не нашли ни единого следа его пребывания в том месте. — Паладины, — задумалась я, перебирая локоны девочки, успокаиваясь и рассуждая, — скорее всего, здесь не обошлось без Высших, — ведь только они способны выжечь своей святой силой даже малейший всполох энергии, словно ее там и не было. Но зачем им тело Михаила, и почему не забрали Устинова? — эти думы не давали покоя, терзали мысли, не отпускали. Хотелось разобраться, а еще придать отца девочки земле. Так будет правильно.