Désespoir malade

***

Старый ворон сидел на плече, вычищая взъерошенные чёрные перья крыльев. Маленькие глазки Кандзабуро следили за виляющей тропой, поднимающейся вверх-вниз от шагов его хозяина. Сосновые деревья покачивались от потоков взбушевавшегося ветра, колючие иглы попадали по коже лица, оставляя маленькие точки, затягивающиеся в прежнее положение со временем. Над головой висел сверкающий полумесяц, за компанию с множеством звёзд, кажущимися издалека практически ничтожными. И жизнь каждого человека была невыносимо ничтожной, хрупкой, но такой важной для самого её обладателя. Синие глаза внимательно высматривали каждое малозаметное движение, настораживаясь, когда что-то всё таки замечают. Спутанные волосы спадали на виски и мешали обзору, поэтому Гию приходилось постоянно их смахивать, что впрочем-то, не помогало. Сегодня столпу было выдано задание - патрулирование недалекой от корпуса местности, ведь Господину указывала интуиция, что-то нечистое бродит и может навредить. Около получаса назад Мизухашира обнаружил два мелких демонов, но наиболее опасных созданий на лезвие его клинка не нашлось. В животе начало нарастать нечто, к чему Гию был не готов. Резкий поток жара пробил мужчину, и он остановился, не ожидав того, что сейчас произойдёт. Пальцы в скором темпе полезли в карман униформы, прощупав всё внутреннее составляющее - кусок бумаги - и отсутствие подавляющих. Если у Томиоки началась течка, это значит, что нужно либо пропить подавляющие, которых у него нет, либо возвращаться в корпус, не медля. Лицо скривилось: губы поджались, брови нахмурились. Мизухашира с каждой прошедшей минутой мокнул внизу, что доставляло ужасный дискомфорт. Синие глаза метнулись к Кандзабуро. — Я обронил подавляющие... Старый ворон встрепенулся, взмахнув крыльями и совершая движение в обратную сторону, откуда Гию пришёл. Мужчина и вправду брал с собой таблетки, но из-за собственной отвлеченности по отношению к демонам, вероятно, потерял в процессе. С правой стороны послышалось глухое рычание, и ладонь Томиоки моментально легла на рукоять клинка, обнажая лезвие. Пришлось переключиться. Из кустов выскочило уродливое создание с парой ветвистых рогов, секундно уловившее слабость мечника и решив действовать. Сейчас, движения давались с трудом, но это не делало Гию полноценно беспомощным в плане сражений. Последовал взмах клинка и задействование первой каты - голова демона слетела с плеч, с характерной вязкой жидкостью, с запахом, едва напоминающим кровь. Противным запахом. Томиока осел наземь, отправив клинок обратно в чехол. Внизу стекалось возбуждение, треплющее весь организм. Тёплая белая слизь стекала по стенкам ануса, смачивая ткань фундоси. Мужчина смутно осознавал, что вокруг него витает интенсивный запах феромонов, а Кандзабуро всё не возвращался, видимо, занятый поиском несчастных таблеток. Нет, так нельзя. Мечник поднялся с колен, двигаясь в сторону корпуса, но шаги давались с трудом, и вскоре столп вновь оказался сидящим на земле. Гию старался хоть как-то подавить тянущее ощущение и желание почувствовать член в мягких стенах интимного места, или хотя бы пальцы. Но Гию - стоик, чему учил его Урокодаки, и не посмеет прикасаться к себе в такой ситуации. Он уже прошёл этап мальчишества, когда при переходном возрасте ему был интересен свой организм и его свойства, но на данный момент развращением тела заниматься не будет. Самой хорошей ему идеей показалось ожидание старого ворона, который по пути мог даже забыть, с какой целью он отправился в полёт. А если не дождëтся - дотянет как-нибудь ползком, не пропадать же. Тёмные, прожигающие языки чего-то могущественного въелись в бока Гию, и он дрогнул, окончательно застыв на месте и не двигаясь. На лбу выступила холодная капля пота, стëкшая на кончик носа. Внутри всё похолодело, но возбуждение не собиралось сдавать движки - усилилось, будто ощущая что-то родное и так знакомое организму любой омеги. — Твоё имя? Басистый голос, отдающийся эхом, раздался по квадратам леса, спугивая сидящую на ветке сороку. Шесть глаз с жёлтой радужкой и красными склерами глядели на Томиоку, оглядывая его сжавшуюся под гнëтом ауры фигуру. Чёрные локоны с красными кончиками проходили по спине, делая вид демона ещё более могущественным. В глазах располагались кандзи: «Высшая» и «Один». Если и ретироваться, то как можно молниеноснее, но даже это Гию не спасёт, столп осознавал это каждой клеткой своего мозга. Кто он, ослабленный желанием размножения, выданным организмом, против Первой Высшей Луны, стоящей перед ним в полном рассвете сил? Мужчина пришёл в движение, осуществив попытку встать на дрожащих, затëкших ногах. Пальцы схватили рукоятку клинка, но мгновенно выпустили, и с низким грохотом оружие упало на твёрдую землю. Он ненавидел состояние, когда тело становилось слабым. Немым взглядом Гию отыскал лицо Кокушибо. Едкая аура заставляла всё живое шарахаться, словно кислота. — ... Пришло осознание своей беспомощности, и мужчина проигнорировал вопрос Первой Высшей Луны - в чём смысл? В ноздри ударил запах. Феромоны. Терпкие струи горького шоколада пробирались в самое нутро тела Мизухашира: они успокаивали, делая возбуждение менее ощутимым и беспокойным для омеги. Синие глаза широко раскрылись, Гию никогда не видел, чтобы демоны обладали вторичным полом. Обычно, у демонов отсутствует пол вовсе, нет половых органов для размножения, и впрочем-то, подобные твари размножаются почкованием. Но этот отличался от других. Кокушибо отличился своей особенностью, наличием вторичного пола, ибо из-за не угасающих воспоминаний о своей прошлой жизни, он помнил и мог ощутить то, что испытывают люди. Есть в этой особенности и минус. Когда наступает гон, точка возбуждения достигает пика, и шестиглазому приходится искать партнёра для размножения, благодаря чему попавшиеся под горячую руку омеги оказываются оплодотворëнными, а затем - и беременными. Хотя, скорее всего, Высшего это и не волнует. Его мало волнует жизнь людей, и омеги для него низшие создания, но до сих пор Кокушибо испытывает чувство чести и справедливости, к примеру, в сражениях. В то время, как Кокушибо вошёл на территорию леса, он учуял феромоны: приятный запах старых, пожелтевших страниц книги. Внезапно наткнувшись на человека, он изначально купался в мыслях о том, что это обычный идиот, вышедший во время течки в такое опасное место, где бродят низшие демоны. И частично не ошибся. Только это прямиком человек из рядов Хашира, сильнейших в своём роде членов корпуса. Столп попал в неприятную ситуацию. Сейчас бы легче было убить - просто избавиться от столпа, пока он находится в уязвимом состоянии, но это могли бы сделать другие демоны, а не Кокушибо. Высшего из-за его вторичного пола пронзило желание защиты и оплодотворения течной омеги, чему противиться было сложно. Господину прародителю это будет не выгодно, но Кокушибо не волнует, какой исход будет после. Столп не хотел называть своë имя, либо же не мог из-за ослабленности, и демон подошёл ближе, присев на корточки, при этом всё равно возвышаясь над Гию, подобно коршуну над добычей. Томиока в страхе хотел отползти назад, но Кокушибо перехватил его за голень правой ноги и притянул к себе. — Девственник?... Глаза Высшего сосредоточились на лице мужчины, выглядящем, как белое полотнище. Зрачки омеги метались из стороны в сторону, словно пытаясь сбежать с синих радужек. Губы приоткрылись. — Да... Нет, Гию вовсе не хотел вступать в контакт с этим демоном, даже будь он человеком, проходящим мимо. И тело безысходно требовало, дрожало под прикосновением альфы к голени, изнемогая от отсутствия внимания к нему. Томиока ненавидел свой вторичный пол с самой первой мучительной течки, когда по наступлению четырнадцати лет он метался по комнате в поместье отшельника Урокодаки и не мог найти себе места, издыхая от невыносимых ощущений, пронзающих каждый уголок тела до тех пор, пока его не познакомили с подавляющими. Кокушибо оценивающе рассмотрел состояние Томиоки, выпуская больше феромонов, чтобы пригубить сумасшедшее возбуждение и уменьшить потоки ауры, исходящие от него. — Тогда... Это твой первый раз... Услышав эти вдумчивые слова, Гию замотал головой, интенсивно дыша и характерно поднимая грудь в такт беспокойству, подозрительно сокращающего с каждыми выпущенными феромонами, источающими терпкий запах тёмного шоколада. — Будь послушным. Иначе хуже будет. Демон был до жути прямолинейным, а его угрозы звучали особенно зловеще. Глаза Кокушибо отыскали золотистые пуговицы мужчины, предназначенные только для людей из рядов Хашира. Движениями кончиков пальцев шестиглазый расстегивал верхнюю часть униформы, наблюдая, как столп часто дышит, когда прохладный воздух попадает на оголëнные участки кожи, вызывая мурашки. Каждое сексуальное проявление течной омеги передавало в тело Кокушибо активность, заставляя заводиться и жаждать сцепки со столь удачно выпавшим человеком. Столп горько понимал, что это предательство, совершение столь безнравственного поступка в сторону корпуса истребителей демонов - и ещё ни один из людей, прибывающих там по различным причинам не уединялся с демоном даже в период течки. Дрожащие пальцы с ровными ногтями вцепились в запястье Кокушибо, тем самым обращая всё внимание шестиглазого на себя. — Лучше разорви моё т-тело на куски, но не делай этого. Синева радужек наполовину уверенно взирала на лицо альфы, прекратившего свои действия на некоторое время. Другая половина - инстинкты, которым яростно сопротивлялся разум Томиоки. — Это естественно... Твоё тело хочет размножаться. Подчинись. Выдав отказ, Кокушибо увидел лишь в очередной раз сопротивляющееся выражение лица Гию, не желавшего всего происходящего. Но кто он ему? Омега. Слабый пол, предназначенный для произведения потомства. Так заложено природой. Стянув с тела столпа униформу, Первая Высшая Луна занялся тем, что осталось: разомкнул ремень и откинул в сторону нижнюю часть, заострив своё внимание на вымоченных выделениями фундоси, которые были выброшены вслед за другой одеждой. Демон избавился и от своего одеяния, обнажив накаченное, наделенное столетним могуществом телом. Его половой орган увеличился в несколько раз, слезиво истекая предэкулятом. Освободившись от путов ткани, гладкая головка ожидающе дернулась, словно ощущая вблизи присутствие омеги. Ствол налился пульсирующими венами, демонстрируя свой размер. Гию затравленно посмотрел на половой орган демона, сглотнув: его влагалище истекало интенсивнее, чем ранее, а пульс перешёл в живот, доставляя приятные чувства, наделëнные губящим стыдом. Его член дрогнул, но функции, кроме испражнения, никакой не имел. Омеге вовсе не был нужен сия половой орган, ведь вторичный пол воспроизводил потомство будучи оплодотворенным, а не при помощи оплодотворения им другого человека. Кокушибо, отчасти наслаждающийся подтянутым телом столпа, с которого струился пот, прильнул к шее, несколько шершавым языком облизывая солоноватую кожу. Гию заскулил от стимуляций языком, стараясь отстраниться от демона, но шестиглазый не позволил, опустив пальцы правой руки на затылок омеги и не давая шанса увильнуть. Чёрные локоны мечника прилипли ко лбу, закрывая обзор. Клыки Высшего сомкнулись на шее, но не сильно, чтобы не поставить метку, которая ограничит столпа от взаимодействий с другими альфами во время течки. В таком случае Томиоку не смогут оплодотворить, успокоить феромонами, и его, вероятно, будет тошнить, когда с ним кто-то контактирует в таком плане. Всё таки, не смотря на безжалостную точку зрения насчёт омег, Кокушибо всё ещё сохранял дело чести и милосердности, не желая забирать омегу себе полностью. Перебравшись на грудь, демон вылизывал твёрдые соски, водя по ним круговыми движениями, но слыша, как Гию ожидающе всхлипывает, не зная куда себя деть, прекратил оральные ласки, переместившись на главное. Томиока в полусидячем и стыдливом расположении прибывал со сжатыми ногами, мелко дрожащими от перевозбуждения. Кокушибо положил ладони на ляжки, раздвинув их. Из анального отверстия мужчины интенсивно текла вагинальная смазка, полупрозрачная, но всё ещё белого оттенка. В то время, как демон раскрыл тщательно сокрытое место, столп совершил попытку прикрыть снова, но уже пальцами. При прикосновении собственных пальцев к покрасневшему анусу Гию издал нечленоразделëнный звук, походящий на стон. Он не хотел такого эффекта. Первая Высшая Луна рассчитал это, как желание продолжить, и убрав руку мечника от анального отверстия, прикоснулся подушечками пальцев ко входу, слегка надавив. Томиока замычал, опустив голову вниз и закрыв волосами своё лицо. Кокушибо надавил сильнее, войдя во влажные стенки принимающего анала, вызвав у омеги протяжный стон. Гию выгнулся в спине, только увеличивая приятное растягивание. Кокушибо принял тот факт, что столп достаточно растянут, ведь у него период течки, который и вызвал расширение внутренних стен, и растягивать его больше не стоит. Демону пришлось потревожить мечника, неожиданно для столпа заговорив. — Встань на четвереньках. Томиока вздрогнул, очухавшись от резкого голоса, и посмотрел на шестиглазого мутными, синими глазами. Сначала он и не понял, о чём ему сказали из-за малосоображающего состояния, но затем вяло перевернулся, подперев тело локтями и кистями рук. Зад был слабо приподнят, уязвимость и возбуждение исполняли своё дело. Нижняя губа отвисла, щëки были пунцовыми, а брови приняли расслабленное положение. — Мм... Кокушибо пристроился сзади, взяв в ладонь увеличившийся в размерах половой орган и поднеся слезящуюся головку к ноющему заднему проходу. Внутренние стены расширились и увяли до той степени, чтобы было возможно принять даже самый невыносимый размер альфы. Треть ствола вошла в анал, от чего столп задвигал бëдрами, выполняя движения, чтобы половой член протиснулся глубже. Шестиглазый положил ладонь на правую ягодицу, сжимая и доводя кожу до покрасневшего состояния. Войдя полностью, Кокушибо ощутил долю эйфории от легко принимающих его внутренностей омеги. Гию лёг разгорячëнной грудью на траву, не вынося положения на четвереньках, и в итоге его зад поддерживали только голени. Демон воспроизвëл первый толчок, слыша бесстыдный стон смирившегося с судьбой мечника, находившегося где-то в своём мирке. Томиока спустя мучения сдался, поддавшись неизбежному уединению. Стимуляции ускорились, приводя тело Гию в самопроизвольное движение, подталкиваемое лишь альфой позади. Шлепки кожу об кожу наверняка отталкивались эхом от каждого игольчатого ствола дерева, что мало волновало каждого из находившихся здесь. Кокушибо пронзила волна разряда, предвещающая о скором выталкивании спермы, и он сделал несколько заключающих толчков, прежде чем произошла эякуляция и демон кончил внутрь омеги. Стенки анала Гию сжались, и оба тела сцепились - узел члена Высшего набух внутри анального прохода, осуществляя полное склеивание. Томиока сдавленно застонал, ëрзаясь, и предчувствуя конец свершившегося из оставшихся сил рванулся вперёд, но освободиться от сцепки не удалось. Невнятно замычав, столп повернул голову в сторону Кокушибо, который спокойно взирал на происходящее. Гию не понимал, что происходит ни что другое, как оплодотворение. Спустя мучительный час непонятных ощущений и множества спермы в матке от того, что демон излился во внутрь четыре раза, узел постепенно спал и сдулся, а стенки омеги ослабили хватку. Кокушибо отстранился, оглядывая содеянное. — Проверишься на беременность в корпусе. Монотонно произнёс Высший, встав с затëкшего положения и ища взглядом своё одеяние. Синие глаза Гию широко раскрылись, когда его уши уловили «беременность». — Как это... Кокушибо, обнаружив одежду, стал натягивать её на себя, глядя на столпа косым взглядом. Он до сих пор ничего не понял? — Сцепка... Оплодотворение... Понятно?