Странно утешительно

      Кабинет Зельеварения напоминал алхимическую лабораторию, в которую вторгся дух Самайна. К привычным ароматам сушеных трав, эфирных масел и дыма добавился сладковатый запах тлеющей полыни, горьковатый — тыквенной гнили и пряный — гвоздики, которую Слагхорн, видимо, добавил в угли жаровен «для настроения». На каждом рабочем столе, рядом с медными весами и горелками, стояли маленькие резные тыквы, и внутри них горело холодное зеленоватое сияние блуждающего огонька со школьных болот. Склянки отбрасывали длинные тени, похожие на когтистые пальцы. Из темного угла, где сушились пучки мандрагоры, доносился негромкий, навязчивый шепот — не то шелест листьев, не то голоса самих растений, спорящих о чем-то на забытом языке.       — Добро пожаловать на урок, мои юные алхимики! — провозгласил Слагхорн. — Чувствуете? Сегодня вокруг нас особая магия! Идеальная для того, чтобы заглянуть за завесу обыденности и сотворить нечто исключительное!       Снейп мысленно закатил глаза, начиная раскладывать ингредиенты. Лучше было сосредоточиться на зельях: Лили сегодня даже не взглянула в его сторону в Большом Зале. Просто прошла мимо, держась рядом с этим чертовым Поттером и его свитой, словно Северуса не существовало.       В чем-то он был виноват, он назвал ее грязнокровкой, но он извинился миллион раз, а она… тот учебник, который попал к Мародерам, могла дать им только она.       А потом еще и смеялась.       Ну и пусть катится к своему оленю.       Северус поднял взгляд, намереваясь найти на полке нужную склянку с порошком из корня асфоделя — и тогда увидел Трелони. Он и раньше видел ее, конечно — сложно не заметить девушку, которая выглядела так, словно сошла со страниц старинной книги о прорицателях, но сейчас что-то заставило его присмотреться к ней.       Трелони будто не слушала, и смотрела не на профессора, а на пустое пространство над его левым плечом, медленно перебирая в пальцах бахрому своей идиотской шали. Зеленоватый свет от блуждающих огоньков падал на ее кудри цвета бледного меда, длинные и такие безумно кудрявые, что казалось, будто она только что встала с постели или побывала в эпицентре бури.       Какое ему дело…       У нее выразительные глаза, подумал Снейп, пока Слагхорн продолжал вещать что-то о тонкости миров и тыквах. Очень большие и какие-то всегда немного испуганные, голубые с поволокой. Она выглядела как призрак, забредший в чужую эпоху, до смешного хрупкая и постоянно витающая в облаках… а еще она была красивой. Непривычно, неуместно красивой для этого мрачного кабинета и праздника мертвых. Как существо из другого мира.       Она раздражала. Почему он вообще пялился на нее, а не слушал профессора?              — Сегодня мы будем работать в смешанных парах! — сообщил Слагхорн. — Мистер Снейп!       Снейп вздрогнул, подняв голову.       — Вашей напарницей будет мисс Трелони!              В животе у Северуса похолодело. Трелони, услышав свое имя, встрепенулась, словно ее выдернули из глубокого сна, и бросила на него быстрый взгляд.       Собрав свои вещи, Снейп направился к ней и поставил котел на столешницу с таким глухим стуком, что она вздрогнула, но тут же ее взгляд снова стал отсутствующим.       Он и не стремился вести с ней беседы. Разложив ингредиенты, Северус сказал, не глядя на Трелони:       — Разожги горелку на средний огонь.       Ответа не последовало.       Закончив отмерять порошок корня асфоделя, Снейп посмотрел на нее. Сибилл стояла неподвижно, держа в руках нераспечатанную коробку со спичками, и смотрела на пламя уже горящей горелки у соседнего стола.       За что ему это…       — Трелони, — окликнул ее Снейп. — Разожги горелку.       — А… да, конечно.       Он принялся измельчать змеиные клыки, но видел боковым зрением, как она наконец-то чиркает спичкой. Это заняло у нее ровно втрое больше времени, чем требовалось.       — Теперь добавь это, когда жидкость станет прозрачной, и сыпь тонкой струйкой, — Северус протянул ей ступку с порошком. Мало на что надеялся, думал, она насыпет порошок, как сахарную пудру на пончики, мысленно готовясь к провалу, но Трелони неожиданно ловко принялась добавлять порошок, следя за изменением консистенции и цвета.       Так значит, она умела быть нормальной? Снейп отвернулся, чтобы измельчить мандрагору. Трелони сосредоточенно работала рядом — и вдруг замерла с мерной ложкой в руке, глядя между их столом и соседним, туда, где о чем-то шепотом спорили двое слизеринцев.       — Снейп, — сказала она. — Отодвинь флакон с настойкой папоротника.       Флакон стоял в полной безопасности. Снейп нахмурился.       — Трелони, не отвлекайся, — буркнул он, поворачиваясь к котлу.       В тот же миг один из спорящих резко взмахнул палочкой, чтобы подчеркнуть свою мысль, длинное перо с его мантии сорвалось, подхваченное завихрением воздуха от кипящих зелий, плавно понеслось по воздуху и приземлилось прямо в их флакон с настойкой папоротника. Раздалось тихое шипение, прозрачная жидкость мгновенно почернела, и от флакона потянулась струйка едкого дыма. Если бы Северус стоял на прежнем месте, ядовитые брызги попали бы ему на руку.       Трелони снова принялась помешивать зелье. Снейп изумленно уставился на нее — она что… она поняла, что сейчас будет?       О ней говорили, что она праправнучка провидицы Кассандры, и чаще всего это говорила она сама, но Снейп никогда не считал, что это означает присутствие пророческого дара у самой Трелони, но… если бы она предсказала нечто масштабное вроде эпидемии драконьей оспы или очередной маггловской войны, он бы не поверил, а она сказала убрать флакон. Именно тот самый, в который попало чужое перо…       Может, она заметила траекторию пера краем глаза? Или услышала тон голоса того парня, угадав, что последует резкий жест? Нет, она же предупредила его до того, как перо вообще полетело в их сторону…       Снейп не мог сосредоточиться на зелье, и действовал на автопилоте, потянувшись к порошку из рога единорога. Вместо того чтобы отмерить щепотку, он машинально взял полную ложку и, не глядя, высыпал в котел.       — Стой! — вырвалось у Трелони.       Жидкость в котле, которая должна была медленно менять цвет с синего на серебристый, вдруг вспенилась и забулькала.       — Отойди! — вскрикнула Трелони, отскакивая от стола.              Снейп инстинктивно отпрянул.       В следующее мгновение их котел взорвался, выплеснув массу липкой, шипящей фиолетовой слизи, залившей их обоих, стол и соседние парты.       Немыслимо, он был всегда безупречен в Зельеварении, и совершил детскую ошибку… потому что думал не о зелье, а о девчонке? Это был еще больший абсурд, чем то, что он в принципе ошибся. Даже присутствие рядом Лили никогда не отвлекало Северуса от готовки зелья.       Чертова Трелони умудрялась быть красивой даже в фиолетовой слизи и со слипшимися волосами.       — Мистер Снейп! Мисс Трелони! — взмах палочки Слагхорна развеял дым. — Что произошло?       — Я отвлекся, — быстро сказал Северус. — Неправильно рассчитал пропорции.       — Вы? — недоверчиво вскинул бровь профессор. — О, нет, не только вы. Я прекрасно видел, что мисс Трелони была… где угодно, только не здесь. Сегодня вечером вы оба будете убирать кладовую. Без магии. Возможно, монотонный физический труд поможет вашим мыслям и видениям вернуться в надлежащее русло.       Потрясающе, подумал Снейп, именно так он хотел провести вечер Хэллоуина.       Трелони выглядела так, будто и о наказании догадалась заранее.

***

      Самайн вступал в свои права везде, в том числе в Большом Зале. Под зачарованным потолком, где клубились серые предгрозовые облака, парили сотни резных тыкв со свечами внутри. Длинные столы ломились от жареных яблок в меду, пирогов с тыквой и корицей, копченого мяса и орехового хлеба. По углам зала стояли снопы пшеницы, перевязанные черными лентами, а между ними бродили полупрозрачные фигуры — то ли древние призраки, то ли чары, изображающие духов предков.       Северус пришел сюда просто потому, что нужно было что-то съесть перед отработкой: порезал мясо на куски, взял ломоть хлеба, налил тыквенного сока, и, хотя не собирался смотреть в сторону гриффиндорского стола, все равно посмотрел.       Рыжие волосы Лили были распущены и в отблесках света от парящих тыкв казались похожими на языки пламени. Поттер сидел рядом с ней, что-то говорил, наклонившись к ее уху, и она слушала, прикрыв рот ладонью. Затем он что-то показал ей — Северус не видел что именно, но Лили фыркнула и легко толкнула его в плечо. Поттер ухмыльнулся и нарочито театрально отшатнулся, изображая смертельную рану, а потом наклонился еще ближе, и Лили покраснела. Не от смущения — от удовольствия. Северус знал эту разницу. Он очень хорошо ее знал… или думал, что знал.       Все. Хватит. Они поссорились. Они не разговаривают. Если ее это не волнует, почему должно волновать его?

***

      В кладовой пахло пылью и сушеными грибами. Трелони стояла спиной к двери и медленно водила руками по воздуху, вычерчивая пальцами какие-то сложные узоры.       Замерший на пороге Снейп кашлянул. Трелони медленно обернулась с таким видом, будто он оторвал ее от чего-то крайне важного.       — Снейп?       Он намеренно громко поставил на пол ведро с водой, первым окунул тряпку в воду и выжал.       — Начинай убирать, Трелони.       Сибилл молча взяла вторую тряпку, окунула в ведро и принялась протирать ближайшую полку. Северус сосредоточился на своей работе, методично стирая пыль с нижних ярусов стеллажей.       Вдруг Трелони сказала:       — Ты думаешь о Лили Эванс.       — А ты у нас читаешь мысли, — огрызнулся Снейп.       Будто надо быть провидицей, чтобы понять, что он думает о Лили Эванс. Особенно после того скандала у Черного озера. Дурак бы не понял.       — Лилия и змея, — мелодично проговорила Трелони. — Красное и зеленое… нити переплетенные так туго, что не разорвать… но кто-то все равно рвет. Кто-то третий, с золотой гривой и рогами.       Северус резко обернулся.       — Ты про Поттера? Если это попытка быть загадочной…       — Олень, — продолжала Трелони, словно не слыша его. — Между вами встал олень… и другая змея… но закончит все крыса.       У Снейпа дернулся глаз.       — Крыса.              — Крыса, которая притворялась другом.       Он резко швырнул тряпку в ведро. Вода хлюпнула и брызнула на пол.       — Хватит! Говори прямо, если уж лезешь в чужие головы! Если ты что-то знаешь… если это какая-то угроза…       — Если я скажу, что все знаю, ты мне не поверишь, — это был не вопрос.       — А ты что, все знаешь? — фыркнул Снейп. — Ты просто хочешь казаться особенной. Великая провидица Трелони.       Сибилл повернулась к стеллажу и провела пальцем по пыльной крышке банки с каким-то сморщенным корнем.       — Я знаю, что ты на всякий случай положил запасной корень мандрагоры в левый карман, прежде чем мы начали варить зелье, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты собираешься стать Пожирателем Смерти, потому что думаешь, что это даст тебе силу. И я знаю… что ты умрешь, глядя в зеленые глаза.       Снейп поперхнулся воздухом. Это было уже немного слишком.       — Ты не можешь этого знать, — наконец прошипел он. — Это домыслы. Умозаключения, — и, хотя не собирался, хотя понимал, насколько это глупо, попросил, — Докажи.       Трелони не стала смеяться или торжествующе хмыкать — молча вынула из рукава мантии небольшой холщовый мешочек, и, развязав шнурок, высыпала его содержимое на крышку ящика с змеиными клыками.       Кости. Мелкие, птичьи, тщательно очищенные и отполированные до матового блеска. Трелони провела над ними ладонью.       — Спроси о чем-то, что знаешь только ты, и они покажут.       Снейп смотрел то на кости, то на ее лицо. Это было безумие, но… что если правда… она же узнала про флакон… и он правда положил корень мандрагоры в левый карман, когда она смотрела в другую сторону…       — Хорошо. Покажи. Покажи мне… — он замолчал, ища в памяти что-то, что невозможно было бы просто угадать. — Покажи мне, что случилось с амулетом, который я спрятал в дупле старого вяза у Черного озера в прошлом году. Его украли. Кто?       Это была его тайна и Снейп был уверен, что ни одна душа об этом не знает.       Трелони медленно кивнула, закрыла глаза, собрала кости в кулак и снова бросила на крышку ящика. Они зазвенели, подпрыгнули и разлетелись, выстраиваясь в причудливый узор. Одна кость, длинная и острая, легла поверх двух других, пересекая их. Другая, круглая, с отверстием, покатилась и остановилась у самого края, указывая на Снейпа.       Осмотрев узор, Сибилл проговорила:       — Твой амулет утащила в свое логово лисья семья. Ты положил его в дупло, когда земля была мерзлой, но забыл, что весной талые воды подмывают берег. Дупло стало глубже, и амулет провалился внутрь, в пустоту, где жили лисы, и они утащили его, потому что он блестел. Сейчас он лежит под корнями старой ивы, в двух метрах восточнее от того дупла.       Она подняла на него взгляд.       — И ты знаешь, что он там, но не забрал его, чтобы не тревожить лисят.       Да неужели… про местонахождение амулета она еще могла узнать, как-то его заметить, найти, хотя делать ей больше нечего, кроме как рыться в листьях в поисках потерянных вещей… но она знала, почему Снейп его не забрал.       — Как… — его голос сорвался. — Как ты это делаешь?       — Ты же видишь, — Трелони указала пальцем на кости. — Я гадаю.       — Хорошо. Ладно. Гадаешь, — Снейп провел ладонью по лицу. — Тогда скажи мне еще одно. Что будет с Лили?       Трелони посмотрела на него с какой-то печалью и медленно, нехотя, снова собрала кости в ладонь.       — Ты уверен, что хочешь это видеть?       — Гадай, — то ли потребовал, то ли взмолился Северус.       Сибилл закрыла глаза и замерла на несколько секунд, будто прислушиваясь к тишине между мирами. Кости высыпались на крышку с сухим стуком. Три легли в прямую линию, как дорога, четвертая — поперек них, пятая, маленькая и тонкая, упала в сторону, указывая на Снейпа, а последняя, с едва заметной трещиной, лежала поверх поперечной кости.       В ее глазах отразилось что-то, от чего у Северуса по спине поползли мурашки. Он видел просто мусор, но она… черт ее знает, что она видела.       — Что там? — нервно спросил Снейп.       Трелони покачала головой.       — Смерть.       — Чья? — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко. — Чья смерть?       — Ты просил гадать на Лили Эванс.       Северус побледнел.       — К-когда… она…       Трелони склонила голову набок.       — В Самайн. Ей будет двадцать один. Она сама выберет такой конец, и ее жизнь станет защитой для того, что было ей дороже всего на свете. Для того, кто был дороже всего.       — Поттера? — вырвалось у Северуса прежде, чем он успел подумать. — Она… она умрет, защищая этого идиота?       — Поттера, но не того, о ком ты говоришь, — Трелони закусила губу. — Ребенка.       — Ребенка?..       У нее будет ребенок от Поттера? Северус почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она умрет через четыре года и он ничего не может с этим сделать.       Или?..       — Я могу этому помешать?       — Нет, — тихо сказала Трелони. — Но ты изменишь все. Именно ты, Северус. Ты станешь тем, благодаря кому закончатся две магические войны.       — Я?.. — опешил Снейп. — Я даже школу еще не закончил.       — Но ты закончишь, — спокойно ответила Трелони, собирая кости обратно в мешочек. — И станешь учителем. Здесь же, в Хогвартсе. Будешь учить зельям тех, кого сейчас даже не знаешь, и защищать их, даже когда они будут тебя ненавидеть.       Северус встряхнул головой. Все это звучало крайне абсурдно, и… и этому невозможно было не верить.       — Зачем ты говоришь мне это? — беспомощно спросил он. — Если я буду знать… и если все равно, как ты говоришь, ничего не смогу изменить… зачем тогда мне знать?       — Чтобы быть готовым, — Трелони вернула мешочек обратно в рукав. — Хотя от этого теряется прелесть новизны, но вряд ли это тот случай.       Снейп медленно моргнул. У него было примерно миллион вопросов, но из всех возможных он задал самый неподходящий:       — Ты правда знаешь все?       Трелони отвернулась.       — Иногда это скучно, — проговорила она. — Или страшно. Но чаще… все чаще просто скучно. Нет ничего нового. Все, что будет — для меня уже было. После Хогвартса я выйду замуж. Он будет забавным человеком со смешной фамилией. Он захочет, чтобы я тоже взяла эту фамилию, но я не захочу, и мы поссоримся. Я разведусь с ним. Чтобы не возвращаться к родителям, поеду жить в «Кабанью голову», но долго там не пробуду. Дамблдор пригласит меня на работу профессора Прорицаний, так что мы будем коллегами.       Северус уставился на нее, пытаясь переварить услышанное. Она говорила об этом так обыденно, словно рассказывала не о собственной жизни, а пересказывала скучный отрывок из учебника по истории магии.       — И это… не пугает тебя? Знать все заранее? Каждый день, каждый разговор, каждую мелочь?       — Не каждую, — возразила Трелони. — Иногда мелочи ускользают. Вот сейчас, например, я не знаю точно, что ты скажешь дальше. Могу предположить, но не более того. Это как… как смотреть на картину издалека: ты видишь общие очертания, основные цвета, но не различаешь мазков кисти, но когда подходишь ближе — замечаешь детали, о которых не подозревал.       — Значит, ты не совсем всезнающая, — с облегчением произнес Северус.       — Нет. Просто… вижу больше, чем следовало бы.       Трелони замолчала, сосредоточившись на особенно грязном участке полки. Снейп смотрел на ее спину, на то, как шаль соскользнула с одного плеча, обнажив тонкую шею. Она будет его коллегой. Они будут работать в одном замке, проходить мимо друг друга в коридорах, сидеть за одним столом в учительской… Через много лет, когда все это — кладовая, наказание, разговор о Лили — станет далеким воспоминанием.       Если она права.       Если она действительно видит будущее, а не просто умеет убедительно врать.       Но… черт возьми, она знала про амулет. Знала даже то, почему он его не забрал.       — Трелони, — начал он, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Если ты… если ты правда все это видишь… почему ты здесь? Зачем учиться, если уже знаешь, чем все закончится?       Она обернулась, и в ее глазах было что-то такое грустное, что Северус невольно отвел взгляд.       — Потому что иначе я сойду с ума.       Вдруг ему стало жаль Трелони так сильно, что захотелось обнять. Это же не дар, это проклятие — знать все наперед, видеть свою жизнь, как карты на столе, не иметь надежды на сюрпризы, на чудо, на то, что что-то может пойти иначе…       — Значит, мы будем коллегами, — медленно повторил Северус, возвращаясь к уборке. — И ты будешь гадать студентам на чайных листьях.       — На чем придется, — усмехнулась она. — Дамблдор захочет, чтобы я учила их традиционным методам. Чай, хрустальные шары, астрология… хотя настоящие предсказания приходят совсем не так.       — А как?       — Как гром среди ясного неба. Их невозможно контролировать — они сами выбирают, когда прийти. Я… сделаю одно такое предсказание. Настоящее. И оно запустит цепь событий, которые изменят все.       Северус застыл.       — Какое предсказание?       — Этого я не скажу. Потому что если скажу — ты попытаешься помешать, а этого делать нельзя.       — Почему?       — Потому что тогда все станет еще хуже.       Ее голос звучал так убежденно, что Северус не стал настаивать, и они продолжили убирать в тишине, нарушаемой только шорохом тряпок и отдаленными звуками праздника где-то наверху.       Коллеги. Они будут коллегами.       Северус покосился на Трелони — на ее профиль, на упрямо сжатые губы, на золотистые кудри. Странно было думать о ней не как о витающей в облаках семикурснице, а как о будущей коллеге. О женщине, которая будет жить в этом замке, учить студентов, сидеть рядом за завтраком и знать о нем то, чего не знает никто другой.       Мысль была пугающей, но в то же время… странно утешительной.