лучше не бывает (never better)

— У вас есть свои дети? Аарон поморщился, мгновенно порадовавшись тому, что на нём была маска. В этом вопросе не было ничего необычного, родители постоянно спрашивали его, есть ли у него дети. Обычно, они пытались понять, может ли он осознать тот кошмар, в котором они живут, или завязать разговор, но из-за эмоционального потрясения, вызванного тем, что их ребёнок находится в больнице, их реакция на новость о том, что у него нет детей, была непредсказуемой. — У нас здесь столько детей, сколько нам нужно! — весело ответила Иса. — Мы вкладываем всю свою любовь в этих ребят, у нас нет времени ни на что другое. Аарон благодарно посмотрел на неё и вернулся к осмотру дренажной трубки в грудной клетке маленькой девочки, лежавшей на кровати. У неё была тяжёлая форма пневмонии, и они потратили немало времени на то, чтобы вывести жидкость и открыть её лёгкие и дыхательные пути. Он отметил, что уровень кислорода и частота сердечных сокращений вернулись к более комфортным показателям. Исе лучше удавалось отвечать на детские вопросы. На самом деле он не хотел детей, и некоторые родители просто не могли понять, что он любит детей, любит работать с ними, любит помогать им, а ещё любит возвращаться домой, где его ждёт только его красавчик-бойфренд. Дети — это прекрасно, но они невероятно выматывают; он предпочитал оставлять работу на работе. Особенно в трудные дни, когда ему приходилось сообщать ужасные новости. Иногда он жалел, что не стал учителем или кем-то в этом роде. Тогда бы его окружала группа в основном счастливых и здоровых детей. Он объяснил родителям девочки план лечения, плавно переведя разговор на тему положительного прогноза и перспектив. Это была относительно стандартная процедура, и, учитывая, что было уже почти 17:30 вечера пятницы, он был рад, что всё закончилось так просто, и он может отправиться домой. Иса похлопала его по плечу и взяла с него обещание написать ей о девичнике — каким-то образом ему удалось получить приглашение, несмотря на то, что он был а) врачом и б) мужчиной. Стоял ясный, свежий осенний день, и он вприпрыжку возвращался в квартиру, которую делил с Кевином. Ему до сих пор не верилось, что они живут вместе в уютном, но безумно гламурном здании всего в тридцати минутах от больницы. Аарон рассеянно планировал ужин для себя и Кевина, размышляя о том, что бы попросить Кевина купить в продуктовом магазине, когда зазвонил его телефон. Он машинально потянулся к нему, чтобы ответить, но тут заметил, что звонит не Кевин, а Эндрю. Он сделал паузу. Эндрю редко ему звонил. Обычно хватало сообщения, если только не было критической ситуации. Боже, пожалуйста, только не снова эта мафия, — подумал он, отвечая. — Алло? — Нил беременный. Во время ординатуры Аарон несколько раз проходил практику по гендерно-подтверждающей терапии для детей и подростков, стремясь быть максимально инклюзивным и зная, с каким негативным отношением столкнулась его собственная семья из-за своей квир-идентичности. Он считал, что достаточно хорошо разбирается в возможностях для трансгендерной молодёжи, и активно поддерживал инициативы, направленные на то, чтобы сделать больницу более инклюзивной для пациентов, не являющихся цисгендерными. Несмотря на всё это, его блестящий ответ был таким: — Нил может забеременеть? Эндрю тут же повесил трубку. Проклиная себя, Аарон перезвонил, как только звонок сбросили. Эндрю взял трубку. — Я был удивлён, прости. — Он сказал это, как только звонок был соединён. — Я понимаю, почему он ничего не сказал, я не осуждаю. Эндрю хмыкнул. — Без разницы. Он всё ещё беременный. Аарон присвистнул. — Ого. Ладно. Он принимает витамины для беременных? Как давно ты знаешь? Ему нужно прекратить приём тестостерона, если он его принимает, но можно проверить, было ли пересечение по срокам на уточняющем УЗИ.. Эндрю снова повесил трубку. Аарон недоверчиво посмотрел на свой телефон, уставившись на уведомление «Вызов завершён». Он фыркнул и позвонил во второй раз. — Хватит сбрасывать звонки, ты драматизируешь. — Хватит вести себя как доктор. Я не поэтому тебе позвонил, — резко ответил Эндрю. Аарон отшатнулся. Для человека, который обычно полностью контролирует свои чувства и мимику, Эндрю звучал почти откровенно встревоженным и раздражённым. Вопреки тому, что он всем говорил, Аарон никогда по-настоящему не выходил из «режима врача»; он просто переключался на пациента. Нил не был его пациентом, в отличие от Эндрю. — Хорошо, — тихо сказал он, — расскажи мне, зачем ты звонил. На заднем плане раздался звук закрывающейся двери, и вокруг телефона Эндрю закружил ветер. — Это большие перемены. — Да, это так, — подтвердил Аарон, как он делал, когда разговаривал с молодыми мамами, с которыми ему доводилось иметь дело. — Это сюрприз? Или ты к этому стремился? — Это было неожиданно. — Хороший сюрприз? Для вас обоих? Эндрю неопределённо хмыкнул. Аарон глубоко вздохнул, прежде чем перейти к неловкой части. Как будто может быть ещё более неловко, — подумал он. — Нет ничего плохого в том, что вы с Нилом решите делать дальше. Я знаю, ты сказал, чтобы я прекратил быть врачом, но я сохраню это в тайне. Я могу незаметно выписать ему всё, что нужно. — Нил хочет оставить паразита себе. — А ты... — Я звоню, чтобы сообщить тебе, что ты скоро станешь дядей. Аарон глупо моргнул. — Ладно. Между ними повисла тишина, и Аарон начал расхаживать по квартире. Как обычно, он не вынес молчания и заговорил первым. — С тобой все в порядке? — Я в порядке. — Это реплика Нила. Что происходит? — Совершенно новый человек. Наполовину я. — Ну, более или менее. — Он знал, что сейчас заговорит профессорским тоном, как называл его Кевин, но, в конце концов, это была его область знаний. — Генетика несовершенна, может быть и семьдесят на тридцать, и девяносто на десять. — Размышляя об этом, он не мог решить, кем ему лучше быть — Нилом или Эндрю. Ситуация, когда проигрывают оба. — Спасибо, доктор Миньярд, — саркастически произнёс Эндрю. — Ты не можешь воспитывать детей и при этом ожидать, что я не буду говорить о работе. Это просто несправедливо. — Он прижал телефон плечом к уху и рассеянно начал собирать вечерний чай для себя и Кевина. — Жизнь несправедлива, — резко сказал Эндрю. Он всегда так говорил, когда на самом деле хотел сказать что-то другое, но не хотел. А теперь самое интересное: Аарону предстояло выяснить, что, чёрт возьми, задумал его брат, и при этом не разозлить его настолько, чтобы тот в третий раз сбросил вызов. К счастью, на этот раз в этом не было ничего загадочного. Жизнь не была к ним благосклонна, и Аарон знал, как легко поверить в то, что с тобой что-то не так и ты обречён на страдания. Он ненадолго отставил чай, чтобы решительно возразить Эндрю. — Эй, то, что тебе пришлось нелегко, не значит, что твоему ребёнку уготована та же участь. Генетика так не работает. Ничто из этого так не работает. Повисла напряжённая пауза. Аарон размешал мёд в чае, зная, что должен дать Эндрю время собраться с мыслями. Раньше его бесило, что Эндрю игнорирует его, подбирая слова. Эндрю вдохнул, и Аарон снова сосредоточился на нём. — А если я закончу так же, как она? — Ты не сделаешь этого, — авторитетно заявил Аарон. Эндрю усмехнулся. — Ты этого не знаешь. — Знаю, — сказал Аарон, обрывая его. Он прекрасно понимал его страх, но не собирался позволять Эндрю отказаться от того, чего он хотел, хотя и делал вид, что ему всё равно. — Ты не откажешься, потому что, если бы ты собирался стать таким же, как она, ты бы не беспокоился об этом. Ты любишь сильнее, чем кто-либо другой. Ты бы не причинил боль ребёнку, тем более своему. — А что, если... — настаивал Эндрю, явно ожидая чего-то от Аарона. Аарон ломал голову над тем, что он мог бы предложить Эндрю в этой ситуации. Тот отверг его помощь, не собирался делать аборт, а значит, оставалось только... Он выпрямился. Эндрю не доверял никому в вопросе защиты своего ребёнка, в том числе и самому себе. Но он был уверен, что Аарон соблюдает правила, и знал, что Аарон обязан сообщать о нарушениях. — Тогда я сообщу о вас в Службу защиты детей быстрее, чем вы успеете моргнуть. Эндрю что-то проворчал в ответ, успокаиваясь. Он больше ничего не сказал, но и трубку не повесил. Аарон дал ему немного времени поразмыслить, поглядывая на часы на духовке. Когда он решил, что прошло достаточно времени, чтобы прервать размышления Эндрю, он снова заговорил. — Хей. — Хей, — автоматически ответил Эндрю. — Я рад за тебя. Эндрю хмыкнул, и Аарон мог бы поклясться, что услышал в его голосе улыбку. — Спасибо. — Ты или Нил можете звонить мне по любому поводу, хорошо? — Принято к сведению. Аарон оглянулся через плечо. — Кевин скоро будет дома. Он знает? Входная дверь распахнулась, и Кевин крикнул: — Мы станем дядями! — Неважно.

***

Аарон не ожидал многого от предложения, которое он сделал Эндрю и Нилу. Они не задавали вопросов и не делились информацией; Аарон списал это на их стремление к конфиденциальности. Прошло полтора месяца, и телефон Аарона начал беспрестанно звонить, пока он ходил за продуктами. Он взглянул на экран, нахмурился, увидев имя, но всё равно взял трубку. — Привет, Нил. Что происходит? — Ты ублюдок — То, что последовало за этим, было, пожалуй, самой изобретательной цепочкой ругательств и оскорблений, которую Аарон когда-либо слышал в своей жизни. Он думал, что в колледже ему уже доводилось сталкиваться с Нилом в худшем его проявлении, но, очевидно, он ошибался. После третьей пустой угрозы в свой адрес он почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы вмешаться. — Что я сделал? — Я, чёрт возьми, не пожилой. Мне тридцать шесть, и этот тупой гребаный врач не имел права называть меня пожилым. Аарон злорадно ухмыльнулся. — Ах, плохие новости. Любая беременность после тридцати пяти считается «поздней». То есть гериатрической. — Это полная чушь. — Может, запишем тебя в дом престарелых? Связь сразу же прервалась, и Аарон истерически расхохотался, глядя на экран айфона.

***

Следующий звонок был таким же коротким и гораздо более запутанным. К этому моменту звонки стали настолько частыми, что Аарон уже не беспокоился, увидев имя Эндрю на экране своего телефона во время обеденного перерыва. — Привет, Эндрю, как дела? — Это девочка. Аарон моргнул и попытался быстро произвести в уме некоторые вычисления. Думаю, прошло около четырёх месяцев, — подумал он. — Это здорово. Твоя мужская компания подходит к концу. Эндрю хмыкнул. — Да, и нам не нужно беспокоиться об обрезании. Аарон нахмурил брови. — Сейчас это не рекомендуется. Я и не думал, что тебя это волнует. — Нил — еврей. — Что? — Несколько других врачей обернулись, чтобы посмотреть на него. — Его второе имя — Абрам, — снисходительно сказал Эндрю. — Он праздновал Рождество с нами последние полтора десятилетия, — возразил Аарон, протирая глаза. — И мы празднуем Хануку в другой день. — И нас ты не приглашаешь? — Ты не еврей, если только не знаешь чего-то, чего не знаю я. — Я ненавижу тебя. — Я отправлю вам список необходимых вещей для ребёнка на следующей неделе. — Да пошёл ты, я тебе ничего не достану. — Это не для меня, а для вашей дорогой племянницы. Аарон быстро повесил трубку, прежде чем Эндрю успел сложить руки на груди и понять, как сильно он уже влюблён в свою будущую племянницу. Судя по мгновенному ответу с ссылкой на очаровательную мягкую игрушку в виде лисы, Эндрю уже всё знал.

***

Нил и Эндрю продолжали звонить ему в течение следующих нескольких месяцев. В основном они просто повторяли то, что им сказал врач, и уточняли информацию. Аарон неоднократно говорил им, что они должны просто доверять этому чёртовому врачу, но, как бы он ни старался, он не мог заставить себя игнорировать их звонки. Они с Кевином спокойно проводили вечер, смотря новый выпуск NOVA и попивая чай, который Кевин привёз из недавней поездки. Кевин массировал его ноги, что было связано как с его возобновившимся интересом к физиотерапии, так и с тем, что у Аарона болели ноги после целого дня на ногах. Он только начал восстанавливать силы, когда почувствовал, как руки Кевина всё ближе и ближе подбираются к его бёдрам. Конечно же, как только он подумал о том, чтобы наклониться и что-нибудь сделать с этим тяжёлым взглядом Кевина, его телефон зазвонил. Бросив взгляд на экран, он понял, что это Эндрю. Он вздохнул, но всё равно взял трубку. — Эй, что случилось? — спросил он, отводя руки Кевина и его растерянный взгляд. — Нил считает, что я параноик, но я рассказал ему, что ты говорил о подсчёте ударов, и он ответил, что может просто пить холодную воду. — Там есть вопрос? — Аарон устало потёр лоб. Это всё равно что разговаривать с троллем на мосту, подумал он, физически неспособным задать нормальный вопрос. — Нил сказал, что сегодня паразит бьётся в конвульсиях меньше, чем вчера. Это привлекло внимание Аарона. — Насколько меньше? На другом конце провода послышался приглушённый разговор, а затем Эндрю вернулся. — Он сказал, что за последние два часа было пять ударов. — Езжай в больницу прямо сейчас. — Кевин резко сел и испуганно уставился на Аарона. — Что? — внезапно вмешался Нил. Очевидно, Эндрю включил громкую связь. — Ты шутишь. — Я серьёзно. Малоподвижность иногда является единственным признаком того, что что-то не так. Возможно, ничего серьёзного нет, но тебе нужно пройти обследование прямо сейчас. — Нет, ни за что, чёрт возьми, — Нил был напуган как никогда. — Я не стану подвергать своего ребёнка опасности. — Это не опасно, это же чёртова больница. Весь смысл в том, чтобы быть не опасным, — возразил Аарон, похлопав Кевина по руке и жестом показав, чтобы тот взял ключи от машины. — Но– — Что мне нужно сказать, чтобы ты пошёл? — Аарон прижал телефон к плечу и натянул зимние ботинки поверх спортивных штанов. Никто ничего не сказал, но тихое жужжание телефона не прекращалось. Кевин вопросительно посмотрел на Аарона, державшего в руках куртку, и тот поднял руку, призывая их подождать. Спустя несколько долгих секунд Эндрю сказал: — Мы едем в Прентис. Аарон с облегчением вздохнул. — Мы встретимся там. Кевин вёл машину как сумасшедший, но, судя по тому, как нервничал Эндрю, Аарон не удивился, когда ему пришло сообщение о том, что они уже приехали и их забрали. Кевин постоянно дёргал коленом и начал теребить пальцы Аарона. — Они очень быстро вернулись, — прокомментировал он, плохо изображая невозмутимость. — Разве это не плохой знак? Аарон покачал головой. — Не в этом случае. Нужно действовать быстро и немедленно проверить, нет ли у плода признаков дистресса, но, возможно, ничего и нет. Насколько нам известно, она рано ложится спать, и поэтому не пинается. Кевин повернулся и уставился на него. — Плоды спят? — Плоды спят. — Хм, — сказал он, склонив голову набок. Это было невыносимо очаровательно, и Аарон не смог устоять перед желанием нежно поцеловать его в щёку. Два часа спустя Эндрю и Нил вернулись через двойные двери. На Ниле была большая толстовка с символикой Пенсильванского университета, которую он, вероятно, украл у Мэтта, учитывая, что она хорошо прикрывала его живот. У него были мешки под глазами, и он цеплялся за руку Эндрю, что случалось с ним крайне редко на людях. Аарон и Кевин тут же встали и подошли к ним. Эндрю покачал головой. — Встретимся дома, — сказал он, и у Аарона упало сердце. Он ехал с Кевином в полном молчании; он мог только представлять, как больно должно быть в машине Эндрю. Путь был недолгим, но он тянулся бесконечно, и перед ним оживали худшие кошмары из его медицинской практики. Когда они вошли в квартиру, Нил лежал, свернувшись калачиком, на диване, улыбался и держал Кинга на коленях. Он поднял Сэра в воздух, чмокнул его и запел какую-то придуманную им самим песенку. Аарон приподнял бровь. — Все в порядке? Нил опустил Сэра на землю и многозначительно посмотрел на Аарона. — Эндрю хочет видеть тебя на балконе. Кевин, у меня есть запись матча «California Zephyr». И вот так просто его парень бросил его, чтобы перебраться на диван и смотреть, как играют Жан и Джереми. Аарон вздохнул и закатил глаза (никто из тех, кто сидел на диване, этого не заметил и не придал значения), а затем направился на балкон. Эндрю уже был там и яростно жевал жвачку. — Кажется, Нил не слишком расстроен, — заметил Аарон, закрывая за собой дверь. Эндрю не повернулся к нему, глядя на сверкающие огни и потемневшее озеро. После мучительного молчания он наконец заговорил. — С ребёнком всё в порядке. Просто у неё был ленивый день, или она рано легла спать. Аарон перегнулся через перила рядом с ним. — Вот и хорошо. — Это было напряжно. — Эндрю раздражённо щёлкнул жвачкой. Аарон невесело рассмеялся. — Добро пожаловать в остаток твоей жизни. Ты никогда не перестанешь беспокоиться об этом ребёнке. Она будет дышать, а ты будешь волноваться. Она будет ходить, а ты будешь волноваться. Она будет ходить в школу, заниматься спортом, найдёт дурацкое хобби, заведёт друзей, а ты будешь волноваться. — Как вы с этим справляетесь? — Отличный вопрос. Спроси кого-нибудь из родителей. — А я-то думал, что ты действительно хорошо справляешься со своей работой, — проворчал Эндрю. — Надо было догадаться, что ты будешь болтать без умолку и выносить дерьмовые суждения о том, чего не понимаешь. Какой педиатр не имеет детей? Было уже поздно, Аарон устал, и в профессиональной обстановке он мог бы разрядить обстановку. Однако ничто и никто не мог разозлить его так, как его глупый брат. — Ты можешь, блять, расслабиться? — рявкнул он. — Я отвечал на каждый ваш с Нилом тупой вопрос, я никогда не жаловался, даже когда это мешало мне жить. Я понимаю, что ты волнуешься, я понимаю, что ты напряжён, но ты, блин, не особенный. Каждый новоиспечённый родитель боится, у каждого есть свои страхи, и у большинства людей нет возможности быстро связаться с врачом. Снисходительнее ко мне, чёрт возьми. Казалось, что от его слов город погрузился в тишину. Едва произнеся эти слова, Аарон тут же задумался, не перегнул ли он палку. Он никогда не кричал на родителей пациентов и знал, как страшно быть родителем и как много всего может пойти не так. На маленьком балкончике зажегся свет. Эндрю тихо откашлялся. — Я… ценю это. Аарон глубоко вздохнул, давая выход гневу. Это не было извинением, но было близко к тому, а у Эндрю и Нила выдалась напряжённая ночь. Он скрестил руки на груди и подвигал челюстью из стороны в сторону. — Беспокойство — это цена, которую ты платишь за заботу. Именно это делает тебя внимательным родителем. Если ты позволяешь им пробовать что-то новое, это придаёт ребёнку уверенности и позволяет ему рисковать, потому что он может положиться на своих родителей. Он не видел, как Эндрю кивнул, но практически почувствовал это. Он дал Эндрю спокойно посидеть ровно две минуты и тридцать секунд, а затем объявил, что они с Кевином займут гостевую комнату, и направился внутрь. Нил поднял голову от дивана, когда они вошли, и сразу же занял место Аарона рядом с Эндрю. Аарон на мгновение задержал взгляд на их склоненных головах, погруженных в интимный разговор. С ними всё будет в порядке. Он впервые за долгое время забеспокоился об этом.

***

В следующий раз Эндрю позвонил, а не написал, в аномально жаркий июньский день, и Аарон был не в настроении для разговоров. — Если это снова вопрос о ребёнке, я прошу вас позвонить акушеру. Я не занимаюсь детьми, пока они не отделились от плаценты. — Нил в бешенстве. — И что? Эндрю много лет назад овладел искусством многозначительного молчания и безжалостно его использовал. На этот раз оно продлилось всего пять секунд, после чего Аарон вздохнул и задал главный вопрос. — Ладно, почему Нил злится? Честное слово, неужели нужно было устраивать всю эту драму и нагнетать обстановку? Аарон упёрся рукой в бедро. — Потому что я зачал в нём этого здоровенного ребёнка, и теперь он не может ни спать, ни двигаться, ему всё время жарко, и он меня ненавидит. — Насколько большим он может быть, учитывая твой рост? — Аарон. — Это прямая цитата? — Да. — Ого, — тихо присвистнул он. — Что ж, беременность — это действительно эмоциональный опыт, а если учесть гендерную дисморфию, то в два раза более эмоциональный. Я бы не стал принимать это слишком близко к сердцу. — Он в ярости. Аарон фыркнул. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — Кевин не отвечает на звонки. Аарон оглянулся через плечо на Кевина, который спал без задних ног на диване. — Он спит. Это вряд ли удобно для его шеи, подумал Аарон, почти заворожённый тем, как он изогнулся. — Разбуди его. — Что? — Мне что, всё разжевать для тебя? Отец моего ребёнка несчастен, так что буди своего болвана и скажи ему, чтобы он тащил свою задницу сюда и забрал Нила из дома. — Ладно, ладно, боже, я сейчас его разбужу. — Аарон подошёл к дивану и несколько раз пнул Кевина по ноге, пока тот не зашевелился. Кевин проворчал, не открывая глаз. — Чего ты хочешь. — Нил в бешенстве. — А? Аарон вздохнул и стал агрессивно трясти его за плечо, пока тот не оттолкнул его с рычанием: — В чём твоя проблема? Аарон указал на свой телефон, по которому он всё ещё разговаривал с Эндрю. — Нил злится. Иди и забери его из дома. — Нил — собака? — Кевин, — одновременно выпалили они с Эндрю. Аарон нахмурился. Он ненавидел, когда они так делали. Кевин протёр глаза и с трудом поднялся на ноги. — Ладно, ладно, боже, я буду через пятнадцать минут. Он пошёл искать обувь и солнцезащитные очки, а Аарон вернулся к разговору по телефону. — Знаешь, ты ведь ещё и отец своего ребёнка. — От тебя мало толку. — Пока Нил и Кевин в отъезде, может, тебе вздремнуть? Похоже, ты тоже плохо спишь. Он услышал, как Эндрю зашевелил челюстью. — Нил сам со всем справляется. Аарон закатил глаза. — Я был у тебя дома, придурок. Ты обустраиваешь гнездо как сумасшедший, и я уверен, что ты не спал прошлой ночью, потому что ты не спишь, если не спит Нил. Тишина на линии подсказала ему, что он прав. Аарон потёр лоб и вздохнул. — Ты ничем не поможешь Нилу, если сам выгоришь. Спи, когда можешь, а обо всём остальном позаботишься, когда не будешь так измотан. Ты пожалеешь, что не сделал этого, когда у тебя появится новорождённый, который будет просыпаться и плакать каждые три часа. Эндрю усмехнулся, но ничего не сказал. Аарон нахмурился. — Я серьёзно. Тебе нужно отдохнуть, чтобы быть хорошим партнёром и родителем. Иди спать. Это приказ врача. — Ты — детский врач. — Да, ну, чтобы дети были здоровы, нужно убедиться, что с их родителями всё в порядке. Наденьте маску, прежде чем помогать ребёнку, и всё такое. — Он помахал Кевину, который уже выходил за дверь. Кевин показал ему средний палец, а затем послал воздушный поцелуй. Аарон фыркнул. Кевин не мог уйти, не попрощавшись как следует. — Хорошо, — неохотно согласился Эндрю. — Хорошо. Спи спокойно, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. — Звонок прервался, не дав ему договорить.

***

Июль был странным временем года. С одной стороны, в это время редко случались простуды и грипп, а дети почему-то были менее склонны к истерикам, когда у них был целый день, чтобы бегать и играть. С другой стороны, даже спустя неделю после Дня независимости к ним всё ещё поступали дети с серьёзными травмами конечностей и пальцев из-за игр с фейерверками. Это была долгая и утомительная смена, во время которой он больше читал нотации родителям, чем оказывал реальную помощь, и Аарон был готов пойти домой и рухнуть лицом на диван. Однако прямо посреди спора с другим отцом, который настаивал на том, что десятилетний ребёнок уже достаточно взрослый, чтобы запускать без присмотра запрещённые петарды, его телефон начал безостановочно звонить. Он попытался не обращать на это внимания, но после нескольких минут непрерывного звона передал слово Изе. — У меня есть минут двадцать до конца рабочего дня, так что давай по делу, — раздражённо ответил Аарон. — Отошли воды, скоро начнутся схватки, — перебил его Эндрю. — Чёрт возьми, ладно. — Аарон запустил пальцы в волосы. — Ты в больнице или по дороге? — Почти на месте. Где ты? — Клянусь богом, лучше бы тебе не просить меня принять у него роды. Мне не нужно быть так близко к Нилу. — Ему нужна моральная поддержка, придурок. — рявкнул Нил. Ему следовало бы знать, что он подключен к Bluetooth в их машине. — Его трясет, мне больно, тащи свою тупую задницу к Прентису прямо сейчас, или я задушу тебя пуповиной, как только этот ребенок выйдет из меня. — Ты хочешь и Кевина тоже? — Очевидно. — Я сейчас ему позвоню и встречусь с вами там. Сообщите, где вас ждать. Эндрю хмыкнул, но не стал вешать трубку. Аарон, впервые за всё время их отношений с братом, понял намёк. — Всё будет хорошо. Больница Прентис — отличная клиника, и я знаю всех акушеров и доверяю им. Ты можешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится. После этого они наконец повесили трубку, и Аарон побежал по кварталу.

***

— Итак, это Лия. Прошло почти пять часов, когда Эндрю позвонил ему и сообщил, что теперь он может присоединиться к ним в больничной палате. Кевин то приносил Нилу кусочки льда, то с благодарностью принимал кофе от Аарона в приёмной. Официально Кевина выгнали около двух часов назад, и он начал сводить Аарона с ума своим хождением туда-сюда. Кевин практически бежал к комнате, и его сдерживала только железная хватка Аарона, а также то, что Аарон шёл короткими шажками. Когда они подошли, Аарон удержал Кевина от того, чтобы ворваться внутрь, и тихонько постучал. Их встретил Эндрю, который суетился вокруг Нила, молча возражая на протесты Нила о том, что ему «не нужно ещё одно одеяло, Эндрю, ну же». Нил повернул к ним голову. — Аарон, скажи ему, что мне не нужно больше одеял. — Спасибо, но я не жажду смерти, — ответил он, пытаясь незаметно найти ребёнка. Эндрю всё равно заметил. — Она здесь, — он кивнул в сторону маленькой люльки рядом с кроватью Нила и продолжил укладывать его спать против его воли. Аарон засунул руки в карманы и заглянул через край кроватки в маленькое розовое одеяльце. — Она очаровательна. — Не ври, — ответил Нил, смирившись с тем, что ему придётся спать под несколькими одеялами. — Она выглядит как старик. — Очаровательный старик. — Услужливо добавил Кевин. Нил многозначительно посмотрел на Эндрю и протянул руку, чтобы сжать его ладонь. Эндрю выглядел таким же растерянным, как и всегда, и смотрел на голову Аарона, пока тот не поднял взгляд. — Её зовут Лия. Второе имя — Эрин. Аарон долго смотрел на него. Эндрю ничем не выдавал своих чувств, глядя на него так же невозмутимо, как и всегда, пока Аарон не перевёл взгляд на малышку, лежавшую в своей кроватке. Она зевнула так широко, как только могла. Аарон с трудом сдерживал слёзы умиления. — Какое красивое имя. Кевин подошёл к нему сзади, обнял за плечи и поцеловал в макушку. — Очень мило. Как давно вы это придумали? — У нас было второе имя до первого, — сказал Нил. Аарон услышал какой-то шорох — вероятно, новоиспечённые родители спорили о том, стоит ли раскрывать эту информацию, — но он не мог отвести глаз от Лии. Она всё ещё была немного сморщенной, но такой крошечной, хрупкой и совершенно идеальной. — Твоя психованная задница только что дала клятву защищать до конца своих дней, верно? — прошептал Кевин с улыбкой. Аарон оттолкнул его и повернулся к Эндрю. — Можно мы её подержим?

***

— Что теперь? Если раньше ему казалось, что звонки поступают часто, то теперь они не прекращались ни на минуту. Аарон никогда так не жалел о том, что стал педиатром, как в тот момент, когда у его близких появились дети. Ему следовало бы знать, что параноидальные задницы Нила и Эндрю будут одержимы своим ребёнком до грани помешательства. Если они не задавали вопросов о странных звуках, которые она издавала, то следили за тем, как она ест, спит, плачет, двигается, или проявляли какую-то новую творческую тревогу, о которой Аарон никогда не слышал. Сегодня был второй вариант. — Она выбралась из своей игровой зоны, и Сэр сидит на ней, — сказал Нил. В его голосе слышались одновременно нервозность и восхищение. — Убрать его от неё? — Аарон что-то печатал на клавиатуре, вполуха прислушиваясь к разговору. — Зачем ты мне звонишь? «А что, если он причинил ей вред? Не лучше ли оставить их здесь до приезда медиков? Аарон с трудом выдохнул. — Если бы она была ранена, она бы плакала. А если бы она была серьёзно ранена, звони в 911, а не мне. Что с тобой не так, чёрт возьми? Нил усмехнулся, и на какое-то время телефон был забыт. Он внимательно прислушивался к тихому мурлыканью и воркованию собеседников на случай, если Нил был прав и стоило поволноваться. — Ладно, кот ушёл от неё. — И она в порядке? — Аарон потёр пальцами уголки глаз. — ...да. — Забудь мой номер, Джостен. — Джостен-Миньярд. Аарон повесил трубку.

***

Эндрю ненавидел Олимпийские игры. Это была его четвёртая Олимпиада, и она не стала менее шумной, раздражающей, разрекламированной и возбуждающей. Всё, чего он хотел, — это схватить Нила и утащить его в тёмное, тихое место, подальше от всей этой ерунды и всех этих людей. Они ещё даже не дошли до самих игр, а это уже был кошмар. Сегодня у команды был день для СМИ, когда они надевали свою дурацкую всеамериканскую форму и позировали, как идиоты, перед фотографом в массивных очках и с плохой стрижкой. Он бы отказался от предложения войти в состав команды в этом году, но Нил посмотрел на него своими прекрасными голубыми глазами и попросил сыграть вместе в последний раз, и он подписал контракт, как последний дурак. Сегодня они впервые оставили Лию одну. На самом деле она была не одна, Аарон взял выходной, чтобы присмотреть за ней, но они впервые оставили Лию с кем-то, кроме себя. Эндрю начинало тошнить, когда он слишком долго об этом думал. — Ты можешь перестать это делать? — резко спросил Кевин. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, пока они ждали своей очереди к фотографу. Эндрю сердито посмотрел на него. — Я ничего не делаю. — От тебя исходят стресс и негативная энергия, — парировал Кевин. Нил фыркнул. — Ты с ума сошёл. Не будь таким суеверным. — Это не суеверие! Он ведёт себя странно, и ты это знаешь! Он… Эндрю перестал слушать болтовню Кевина и уставился на Нила. Несмотря ни на что, в их красно-бело-синей форме он выглядел почти по-королевски, а его слегка растрёпанные волосы и беззаботная улыбка делали его просто красавцем. Он посмотрел на Эндрю в ответ, прислонившись к стене и без слов говоря, что всё будет хорошо. Эндрю ему поверил; ему больше не нужны были слова. Его телефон внезапно зазвонил, и он тут же достал его. Большинство звонков перенаправлялись на голосовую почту. Единственным исключением сегодня был Аарон, которому он разрешил звонить напрямую. Он резко махнул рукой, призывая Кевина замолчать, и ответил на видеозвонок. — Что случилось? — Нил встал и подошёл к Эндрю, легонько приобняв его за плечи. Аарон закатил глаза. — Боже мой, неужели я не могу позвонить тебе, чтобы сообщить хорошие новости? — Что происходит? — Хорошо, подожди здесь, я тебя настрою. Камера дернулась, когда Аарон поставил их на кофейный столик, если Эндрю не ошибся с углом. Аарон отошёл в сторону, и рядом с диваном показался пучок рыжих волос. — Ну что, Лия, покажешь папе и Папа, на что ты способна? — подбадривающе крикнул Аарон из-за камеры. Лия резко подняла голову, посмотрела на него и, пыхтя и отдуваясь, поднялась на ноги, опираясь рукой на диванную подушку. Дядя Аарон явно веселился, потому что на Лие была новая футболка с надписью «Папина маленькая фрикаделька» и двумя крошечными хвостиками на макушке. — Откуда взялась эта рубашка? — Решительно спросил Эндрю. У нее был прекрасный шкаф, полный восхитительных платьев и комплектов, на накопление которых он потратил месяцы. — Во всём виноват Кевин. — Аарон подполз ближе и осторожно вложил ей в руку красный мячик. — А ещё он подарил ей детскую клюшку экси и двухъярусный стол для занятий. — Стукач. — Кевин добавил, отступив на шаг, когда Эндрю бросил на него сердитый взгляд. — Это ты всё притащил. — Ну конечно, стреляйте в гонца. — парировал Аарон, отодвигаясь от камеры. — В любом случае, ребята, вы должны увидеть, над чем мы сегодня работали. — Не то чтобы она была не невероятной, но она уже несколько недель стоит на ногах, — съязвил Нил, с трудом сдерживая гордую улыбку при виде того, как их дочь справляется с чем бы то ни было. Эндрю был достаточно взрослым, чтобы признать, что он без ума от Нила, но отцовство в десять раз усилило его привлекательность, обаяние и ауру очарования. Это было так приятно. Аарон просунул голову сбоку. — Отвали, Джостен, я не поэтому звонил. — Язык. — Нил отчитал его. — Джостен-Миньярд. — Эндрю ответил автоматически. — Как хочешь. — Аарон сел обратно, а Лия заполнила весь экран, раскачиваясь на диване. — Ну же, мисс Лия. Идите сюда. Нил и Эндрю обменялись взглядами, в которых легко читалось недоверие. Лия ни за что не смогла бы идти пешком. Примерно на девятом месяце Аарон заметил, что Лия немного отстаёт в развитии, и предложил вмешаться, чтобы убедиться, что всё в порядке. Эндрю отмахнулся от него, но, когда они остались наедине, признался Нилу, что боится, как бы брат не оказался прав и Лия не отставала в развитии из-за его плохой генетики или ужасного воспитания. Они проговорили об этом полночи. На следующей неделе он потащил Аарона с собой к физиотерапевту и заставил его рассказать обо всём, что произошло. Он едва слышал, что ему говорили о диагнозе и упражнениях, потому что в голове у него крутилось беспокойство о том, что с его дочерью занимается незнакомец. В течение следующей недели Аарон каждый день приходил, чтобы выполнять упражнения вместе с ними, пока Эндрю пытался унять дрожь в руках. Лия значительно прибавила в весе, но в свои шестнадцать месяцев она ещё не могла ходить самостоятельно. Аарон сказал, что беспокоиться не о чем, но Эндрю воспринял это скорее как вызов. Он медленно сходил с ума, и они с Нилом проводили много времени на балконе, просто разговаривая и глядя на озеро. Он крепко сжал телефон в руке. Он убьёт Аарона, если тот даст им ложную надежду. Затем Лия сморщила своё маленькое личико, повернулась к Аарону и сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. — Да, ты молодец! Ещё немного, совсем чуть-чуть! — Аарон протянул руки, подзывая Лию. Нил ахнул и прикрыл одной рукой широченную ухмылку, расплывшуюся по его лицу. Другой рукой он схватил Эндрю за руку и успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону ладони, уже зная, что Эндрю вот-вот сорвётся. Лия сделала ещё несколько неуверенных шагов, но Аарон бросился вперёд и подхватил её. — Молодец! — Он осыпал поцелуями её пухлые щёчки и щекотал ей живот, пока она не завизжала от смеха. Он повернулся к ним лицом, держа Лию на бедре, прижался к ней щекой и просиял. — С сожалением сообщаю вам, что у вас теперь есть ребёнок, начинающий ходить. — Лия оживлённо залопотала, размахивая руками и тянясь к телефону. Нил проворковал что-то и помахал ей в ответ. — Ах, молодец, мой ангел. Я так сильно тебя люблю! — сказал Нил, щедро делясь своей любовью с дочерью. Эндрю с трудом сглотнул. Он никогда не думал, что доживёт до шестнадцати, не говоря уже о том, что у него будет шестнадцатимесячный ребёнок. — Эндрю? — голос Аарона зазвучал хрипло. — Всё хорошо? Он бросил взгляд на Нила, который мягко улыбался, глядя на экран, а затем снова посмотрел на брата, который крепко держал Лию, словно она была самым дорогим человеком на свете. У неё были глаза Нила. Эндрю не пришлось лгать. — Лучше не бывает.